«Но как вы узнали?».

— Григорий ездил к Федотовым. А после кое-какие бумаги в управе нашлись. Но есть ещё кое-что. Мне кажется, что тот колдун, что пытается извести нас, не кто иной, как Мстислав. Он первый смог вернуться в живое чужое тело, и тоже незнатное, но есть слухи, что нынешний глава рода Всеволод называет колдуна братом. Дело почти раскрыто, главный злодей найден, он и тёток Федотовых, сегодня не стесняясь оморочил, за Василису отомстил. По сути, сам против себя создал улики, и свидетели тому есть. А не стесняется он только потому, что уже чувствует свою силу и безнаказанность. Нет у нас против него никакой магии, способной обезвредить зарвавшегося злодея.

Слушаю и ушам своим не верю, однако на душе становится спокойнее, не только мои слова у князя на руках, но и весомые доказательства в мою защиту, о том и написала:

«Спасибо тебе за доверие, всё было против меня в этой стычке, но ты поверил. Это всё настолько ужасно и в голове не укладывается предательство родного отца, такого врагу не пожелаешь. Но как Василиса получила метку? С рождения или с того момента, как я в её теле очнулась?»

— Этого уже никто не скажет, может быть только старик, что служил в доме Федотовых. Это уже не важно. Если мы не найдём способ, как Ведогора обезвредить, то не выживем.

«Я смогу! Мне нужен огромный отрез на саван. Я же говорила, что вижу какие-то нити, они витают вокруг, и теперь понимаю, что от тела Василисы именно к нему тянулась связь, он потому девочку в живых и оставил, она долгое время питала его своей силой. А теперь я вышью такой узор нитями судьбы, что его душа не выдержит. Мне только надо бы скорее начать, а потом я приеду к ним на подворье, поклонюсь и попрошу „батюшку родного“ выйти к дочери своей, принять подношение, он выйдет, и тогда я накину на него своё покрывало. Если это не поможет, тогда ничего нас не спасёт».

Написала и дала прочитать Михаилу.

— Но он тебя может убить…

— Он уже меня убил. И меня, и свою дочь, она потому и умерла, что он из неё тоже все соки вытянул…

Я вдруг заговорила, пусть тихо, но смогла произнести обличительные слова.

— У всего этого ужаса есть один хороший момент…

— Какой?

— Ты очнулась в теле княжеской дочери. На тебе есть метка княжеского рода. Эта метка тебя уже делает знатной, и никакие одежды, богатства или, наоборот, нищета этого не изменит. Князьями рождаются, и ты теперь настоящая княжна. И мы поедем вместе на подворье Волковых, вот они удивятся, когда я буду просить руки их княжеской дочери Василисы. Мы породнимся с врагами, и тем обезоружим их, а ты вернёшь душу Мстислава в ад, где ему и место.

— Тогда распорядись дать мне ткань, иглы, а ниток не надо, шить буду только своими невидимыми нитями, от такого подарка батюшка Василисы отказаться не сможет, — прохрипела потому как писать в таком состоянии невозможно, трясёт всю от злости.

— Но это долго? Он снова напакостит нам.

— Быстро, я лучшая вышивальщица в княжестве.

Мой сиплый голос становится чуть уверенней, и я понимаю, что мне предстоит шить без устали день, может, и два. Но я уверена настолько в своих силах, что ни на секунду не усомнилась. Я уже знаю, какой узор надо вышивать и какие нити вплетать.

Наш непростой разговор прервался тихим, но тревожным стуком в дверь.

— Князь, привезли Ратмира, он совсем плох.

Михаил сразу поспешил к брату, а мне пришлось срочно вернуться в свою коморку, сменить разодранное платье на своё старое, где недошитый узор остался. И, кажется, ко мне окончательно вернулся голос, не такой сильный и приятный как раньше. Но я смогла попросить Липу остаться с Богданом и уложить его спать в плетёной люльке, но в своей келье, потому как в детской пока много магической гадости, какую принесла с собой Ганна.

— Утром всё вычистим, и тогда малыш вернётся в свою колыбельку.

— Ух, ты заговорила? Уж не сама ли Софья тобой управляет.

Как догадка Липы мне сейчас кстати, прям теплом по телу растеклась, есть в ней женское чутьё, умеет сердцем видеть.

— Да, так и есть, всё это воля Софьи. И я счастлива, что ты, как и князь во мне распознала силу княгини. Ты настоящая подруга. Позаботься о Богдане, кроме тебя некому доверить сыночка. А мне нужно очень большое дело сделать.

Липа вдруг обняла меня крепко и прошептала:

— Очисти всю гадость, я её тоже чую, но не вижу. Буду молиться о высшей помощи тебе!

— Спасибо!

Мы ещё раз обнялись, я перекрестила уснувшего сыночка и поспешила спасать Ратмира. Как чувствовала, что эта ночь покоя нам не даст, так и вышло.

В богатых покоях княжича многолюдно, но я вдруг признала боярина Морозова, рядом стоит какая-то пожилая тётка и вид у неё совершенно точно ведьминский. На широкой княжеской кровати лежит бледный Ратмир, а рядом с ним милая девушка. Она не позволяет себе рыдать, но едва заметно всхлипывает. Держит княжича за руку и смотрит на него безотрывно, пытаясь уловить малейший стон.

Мне и пояснений не понадобилось, вдруг всё само открылось. Новые пакости от колдуна, папаши Василисы, проявили себя.

— Это Василиса, она многое видит, — только и сказал князь.

Мне пришлось взять за руку молодого княжича и окончательно всё прояснилось, вся «работа» как на ладони.

— На него сделан сильный приворот. К моей, получается, сестре по крови из клана Волковых, имя вижу — Лютица. Но этот приворот невозможен, у той девы другой мужчина по судьбе предначертан, взрослый, сильный, кто её норов усмирит. А у Ратмира сегодня внезапно появилась истинная брачная метка с этой прекрасной девицей. Несмертельное страдание, он и сам эту лихорадку переживёт, но если я с ним останусь один на один, да вышью нужный оберег, то он быстрее на поправку пойдёт. И его метка проявится.

Все переглянулись, а Морозов посмотрел на пожилую ведьму Елицу, за какой они тотчас послали, когда узнали о напасти.

— Девица и правда сильна, очень сильная ведунья, только ей и под силу этот приворот снять. Делайте, как она скажет, — краткий вердикт Елицы заставил всех зашевелиться, засуетиться. И меня в том числе.

Пришлось самой сбегать к себе в келью, забрать пяльцы, нитки и иглы. Вернулась к Ратмиру, мне зажгли свечи, какие и не нужны, но я ничего не сказала, лишь бы все скорее вышли. Мне в эти дни столько вышивать предстоит, что другая мастерица и за год не сделает. И слава Богу, что у меня так сила открылась, а не пакостными обрядами, с какими-нибудь черепами и кровью овечек. Самая безобидная и очень действенная магия у нас с Василисой образовалась, хватит ли сил, чтобы унять прыть колдуна — другой вопрос.

— Спаси моего брата, милая моя! Спаси! — Михаил обнял меня, поцеловал в лоб и перекрестил, больше он пока ничем мне не может помочь.

— Распорядись установить в отдельных покоях и лучше подальше от ваших жилых горниц, мои большие пяльцы, подготовьте большой отрез белой дорогой ткани. Закончу эту работу, примусь за следующую. Немного потерпеть и всё исправим…

Он ещё раз поцеловал мой горячий лоб и вышел исполнять просьбы, а я подсела ближе к кровати больного и вставила очередной отрез ткани, купленной на рынке в небольшие пяльцы. Пришлось немного поразмышлять, какой узор подойдёт, и поняла, что нужно ромашки венком вышить, а по краям узор с острыми углами для защиты.

Но сразу вышивать я не начала. Нет!

Вокруг княжича вьются те самые чёрные нити, какие мне лучше всего подойдут для савана. Очень долго распутывала чернь и намотала целый моток злобных нитей. Верну их «хозяину», посмотрим, как ему понравится моё рукоделие.

Когда посчитала, что нитей собрала достаточно, у меня ещё и от князя пучок в моей келье припасён, на саван хватит, то принялась за спасительную вышивку для Ратмира.

Первые цветы вышивала, ещё осознавая себя, а потом провалилась в работу, сама как в морок попала. Ничего вокруг не виду, только нити и Ратмира, чем больше на моих пяльцах узор — тем ему легче.