От такого взгляда у неё сердечко убежало в пятки, и дыхание постоянно сбивается. Отпустил бы он её подобру-поздорову с миром…

Но Ведогор не спешит, несколько раз прочитал послание Ганны, а записочку немой девки и того больше. Видно, что новости его озадачили, и даже разозлили.

Вот и стоит Веда перед своим тёзкой, шелохнуться боится.

— Первое, не от меня эта ведьма. Второе, она действительно страшна для нас. Странная у неё магия, бабская, потому скажи сестре, чтобы ещё присмотрелась. Ничего рассказывать, даже намёком никому не смейте. Ни про меня, но про меня у тебя и язык не повернётся сказать, ни про эту ведьму ником, чтобы вас не заподозрили.

— А делать что-то надо? — дрожащим голосом прошептала, очень надеясь, что он сейчас её и отпустит, сказав, что ничего им делать не нужно, раз такая сильная ведьма объявилась, кто они против неё.

Но у колдуна всё же нашлось задание для сестёр, и только с виду простое, а на деле…

— Надо, всегда надо что-то делать, или тебе сделают! Вот тебе два мешочка в них магические заговоры, один положите в кроватку ребёнка, а второй в кровать самого князя. Если кто-то обнаружит, то объявите, что видели, как немая ведьма подложила отраву магическую. Её нужно убрать из дворца любым способом.

— Она что, вас сильнее? — Веда, не подумавши, ляпнула, только лишь затем, чтобы оценить собственную безопасность, даже не поняла, что задела за живое самолюбие и самомнение колдуна. И тем его изрядно разозлила.

— Дура, чего болтаешь, сильнее меня никого нет! Она для вас опасна, большое дело начнётся, она и помешает. Поняла? — он резко встал и, подойдя к напуганной девице, поднял её голову, чтобы взглядом окончательно подчинить её волю. — Приказ услышала, сестре передай, что должно сделать, и проваливай.

— Слушаюсь! — дважды просить Веду не нужно. Как кошка вылетела за дверь и не оглядываясь помчалась во дворец князя Медведева, забыв, зайти к матери.

— Дурында стоеросовая, обе. Но что поделать, если никого не нашлось лучше, — проворчал Ведагор, поморщился и снова взял маленький обрывок серой бумаги, на котором уже слегка стёрлась угольная надпись.

— Чую тебя, дева. Чую… Как же так получилось, след Софьи есть и ещё один знакомый, очень знакомый, прям нашу кровь Волковых…

Резко встал, осмотрелся, нет ли поблизости невидимых помощников, один задохлик притаился, но посылать таких шпионов опасно к новой ведьме. Он уже несколько дней сам её чувствует, словно соперники они, не видя друг друга борьбу, начали. И она ему не уступает…

— Кто же ты такая, откуда?

Прошептал, зажимая записку, и вышел из своих покоев на просторное подворье князей Волковых, недолго искал кого-то нужного, попался под руку младший княжич Матвей Всеволодович, пригожий, крепкий и гонору в нём три пуда, не задень, да мимо не пройди…

— Постой, дай руку, не бойся, я лишь сверить…

Не спрашивая дозволения, взял руку княжича, не позволяя парню сопротивляться, и теперь совершенно точно учуял связь.

— Эта ведьма наша…

— Какая ведьма? Вы о чём, дядя Ведогор, — парень уж не чает, как от полоумного нового воеводы сбежать, но тот крепко держит руку, не позволяя уйти.

— Наша ведьма, нашей крови, вспомнил я грех один. Я сейчас с двумя гриднями уеду по важному делу, ежели отец спросит, скажи, что через пару часов вернусь.

— Да что случилось-то? Кого ты нашёл?

— Грешок рода нашего…

Странный ответ парня озадачил, удивительно от колдуна слышать про грехи, но предпочёл в дела взрослых не вдаваться, поскорее сбежал на конюшню.

Приказы нового воеводы исполняются стремительно, через несколько минут вороной конь, под дорогим седлом вывез таинственного седока за пределы княжеского подворья, за ним едва успевают двое бывалых гридней.

Вечереет, на улицах города стихает жизнь, летом бы по окраинам брели коровы с выпасов, а сейчас только уличные собаки, да редкие гуси, завидя колдуна, мчатся прочь в подворотню. Ведагор почему-то свернул на объездной тракт и проехал чуть не весь город, словно искал чего-то, несколько раз останавливался, закрывал глаза и принюхивался к ветру.

— Вот оно! Чую, за мной! — крикнул охранникам и заставил коня свернуть на широкий мост, потом несколько узких улиц, и внезапно остановился перед домом с высоким частоколом.

— Нам спешится? В ворота постучать? Мы сюда приехали?

— Сюда, сюда, стучи скорее, пусть отворяют, но вам можно не спешиваться, это моё личное дело.

— Как прикажете, ваше благородие, — довольно громко крикнул один из гридней и, тут же не спускаясь с коня несколько раз, пнул ворота сапогом с кованной набойкой на носу. И тут же пожалел, ворота зашатались, заскрипели и застонали уставшие петлями, норовя завалиться плашмя, подобно своей пьяненькой хозяйке.

— С виду-то крепкие. Тьфу, не хватало ещё разбирательств, — ругнулся гридень и от греха отъехал от хлипкого забора.

— Иду, иду, господа хорошие! Кого изволите спрашивать? К госпоже ли? — старик поспешно приоткрыл узкую калитку, но тут же получил резкий приказ впустить во двор княжеского воеводу.

— Так вы же недавно из дворца приезжали, а теперь сам воевода?

Ведагор решил не развеивать миф про дворец и пояснять, что он воевода другого князя. Так даже лучше, пусть думает что угодно, только не правду.

— Мне необходимо переговорить с хозяйкой с глазу на глаз, сейчас же…

— Да, да, проходите, милости просим, дома и барыня и дочери ея!

— Я сам дорогу найду, ты старый, здесь останься.

Колдун сап открыл скрипучую дверь, поднялся по неудобной, слишком крутой лестнице и вошёл в горницу, пропахшую дымом, грязью и ветхостью, здесь не только забор починки требует, но и весь дом. А ведь не такой и старый, даже брёвнам всего ничего лет…

Ведагор прикоснулся к пыльной стене и…

Вот оно, то самое, что он искал — подтверждение, от которого невозможно отмахнуться. В этом доме в чёрном теле держали маленькую ведьмочку. Забили, затюкали, пока она слабенькой была, но ведьмочка иначе отомстила, сама того не осознавая, перенесла свою боль в дом, а как сбежала, так он и рушиться начал, простоит от силы год и в труху рассыплется.

«Мощная, очень сильная оказалась, не уследил!» — отчитал себя и крикнул, чуть громче, чем собирался.

— Где девочка? Твоему мужу было приказано когда-то заботиться о Василисе и хорошо заботиться. Глупая жестокая баба, ну что же ты теперь поплатишься за дурь свою, с этого момента ты, и твои дочери станете не умнее свиней…

Слегка пьяненькая Акулина вздрогнула, только что так приятненько приложилась к маленькой рюмочке, да просмаковала терпкий напиток, и вдруг на пороге возник страшило ужасное, чёрный, злющий, и несёт околесицу.

— Какого чёрта, кто тебе нужен? Пошёл вон из моего дома. Всем эта проклятая Васька понадобилась. Сдохла она, сдохла и поделом ей! Лишний рот, нет её. Хрю… Ик. Хрю…

— Вот именно, хрюкать тебе и твоим уродливым дочерям до конца дней ваших за нарушение клятвы.

Развернулся и вышел под оглушительное тройное хрюканье, переходящее в поросячий визг ужаса.

— Святый боже, ты пошто барыню в свинью превратил? — старик, услышав странные звуки из дома, начал неустанно креститься, глядя на страшного гостя.

— Не превратил, но превращу, за дело расплатился, как заслужили, так и получили! Всё парни, поехали! — развернул коня и со двора чуть не галопом. Ошалевшие гридни переглянулись и поспешили за своим воеводой, прекрасно понимая, что и слова не смогут рассказать об этом загадочном происшествии.

— Как думаешь, он их прям в свиней превратил? — молодой гридень не на шутку взволновался.

— С него станется. Лучше под горячую руку не попадать. Поспешим, а то уедет один, потом нас в псов превратит, чтобы не отставали…

— Фу на тебя, болтаешь…

На подворье боярина Морозова оказалось весело, не только Ратмира пригласили, но и других молодых людей, сынов боярских родов. Сын Павла Игнатовича Борис Павлович, молодой, крепкий боярин, решил под одобрение батюшки устроить дружескую встречу. Траур по княгине объявлен. Но под праведным поводом, можно и с друзьями время приятно провести.