– Мистер Мейсон Рейнольдс, – произнёс Слоут на удивление спокойным голосом, хотя лицо его всё ещё оставалось багровым. – А это, полагаю, ваш паренёк. – И тут он снова сорвался на крик: – Шериф Гарми! Арестуйте обоих!

Стоило Слоуту подозвать его, как этот чёртов вчерашний коротышка тут же возник в дверях салуна. Его вздёрнутые ноздри зияли чёрными дырами на бесстрастной крохотной физиономии. Я припустил по заднему коридору отеля со всех ног. Арф и Ота не отставали ни на шаг.

Белобрысый конюх во дворе успел схватить меня, но Ота оттолкнул его прочь. Оглянувшись, я увидел, как конюх выхватывает пистолет из кобуры, висевшей возле стойл. Мой собственный пистолет, лежащий во внутреннем кармане, колотился о грудь. Я выхватил его и пальнул назад, в сторону отеля, и в то же мгновение конюх выстрелил мне вслед. Я точно знал, что он выстрелил, потому что пуля пролетела у самого моего уха, с противным свистом рассекая воздух. Раздался крик. Мы завернули за угол на Главную улицу и нырнули в первый же переулок, ведущий к реке. Прохожие оборачивались, глядя, как мы с топотом несёмся мимо. На следующей улице мы повернули направо и перешли на шаг, чтобы больше не привлекать внимания. Впереди показался еще один переулок, и по нему мы спустились к самой реке. У реки было темно и тихо. А наверху, в городе, вовсю кричали люди… и кричали громче, чем это казалось уместным для простого сведения счётов.

– Ну и напортачил ты, Мейсон! Уж это точно.

– Надо перебираться через реку и топать домой. Как думаешь, сможем вплавь? Чёрт, собаки же могут плавать, Ота. Готов поспорить, мы тоже сможем

– А как же повозка и мул? – Ота покачал головой. – А как же та девчушка?

– К Перроу нам возвращаться нельзя, Ота. Я вчера сказал Слоуту, что остановлюсь у них. Туда они кинутся в первую очередь.

– Твой отец будет в ярости.

Я понимал, что имел в виду Ота. Когда дела шли наперекосяк, па замолкал на целые дни, ну и напивался вдобавок. Но всё ещё могло обойтись!

– Слушай, Ота, если только Слоут не раздобудет бумагу на арест повозки, Валлун сможет пригнать её к нам. И Вавону привезёт, Ота! У нас на ферме эти городские законы не действуют. Нам надо только переправиться через реку и дойти до дома. Я же вернул деньги, разве нет?

– Уж и не знаю, Мейсон. Вернул ли?

Совсем рядом вдруг раздался гомон голосов. Шериф Гарми!

– Сюда, парни! – прокричал он своим противным тенорком. – Мы ищем белобрысого мальчишку, долговязого черномазого и псину.

У них были факелы, но они пока держались в паре сотен футов от нас.

– Тсс! – прошипел Ота. – Лезь в бато!

Бато, в которую рабы как раз грузили табак, была причалена рядом. Мы торопливо соскользнули внутрь, чувствительно приложившись о борта.

Арф остался стоять на пристани, глядя на нас сверху вниз.

– Живее! – прошипел я. – Прыгай сюда, Арф!

Он зафыркал и попятился. Я резко подался вперёд и ухватил его за шкирку. Лучший друг человека, разумеется, не удержался и взвизгнул, и тут же поднял тревогу в банде факельщиков шерифа. Я рывком втащил Арфа в бато, и мгновение спустя мы втроём забрались под брезент, втиснувшись между табачными бочками и мешками с провизией.

Брезент пах смолой и рекой, бато медленно покачивало течением реки. Очень скоро нас троих сморил сон.

Ноги. Кто-то наступил мне на спину, и я проснулся. Первое, что я увидел, были измазанные грязью пальцы ног Оты прямо перед моим носом. Кругом слышались голоса и звуки шагов: говор чернокожих лодочников и шлёпанье босых ног. Сквозь брезент пробивались крошечные лучики света. Наступил рассвет, и команда бато готовилась к отплытию в Ричмонд.

Я лежал неподвижно, стараясь не обращать внимания на ногу, давившую мне на спину.

– Давай, Куста! – гаркнул кто-то. – Бери шест и налегай, сынок. Это тебе не пароход, да и паруса мы поднимать не собираемся!

Ногу неохотно убрали. Арф ткнулся носом мне в лицо и лизнул в губы. Я пригнул его голову к мокрым доскам бато. Мы с Отой втиснулись сюда валетом, а Арф устроился между нами. В тусклом, пробивающемся сквозь дырочки свете – да ещё когда судить приходилось по одной только ноге – трудно было разобрать наверняка, но, похоже, Ота всё ещё спал. Спать он любил.

– Берегись, Ричмонд, Гарланды возвращаются! – радостно выкрикнул тот же голос.

С тяжёлым покачиванием, плеском воды и стуком шестов наша бато, судя по всему, выбиралась на стремнину реки Джеймс.

– Разворачивай, парни, и гони вниз по течению!

По двум длинным настилам, устроенным вдоль бортов бато, зашаркали ноги. Лодка натужно застонала, развернулась и стала быстро набирать ход.

– Левее, левее, левее-е… Куста, держись!

Мы обо что-то с грохотом ударились. Затем последовал ещё один удар, и ещё, а следом раздались крики и хохот. Нога Оты дёрнулась; я сильно ущипнул её. Он немного подумал, а затем его невидимая в темноте рука сжала и одобрительно похлопала меня по лодыжке.

Удары о камни продолжались ещё несколько минут, а потом мы вышли на спокойный участок. Лодочники с шестами мерно зашагали взад-вперёд по бато. Когда стало совершенно ясно, что Линчберг скрылся из виду, я попытался сесть. На это ушла целая минута: Арф, полы моего сюртука и ноги Оты – всё перепуталось. От сильного запаха табака у меня слегка кружилась голова. К тому времени, как я наконец высунул голову и плечи из-под тяжёлого брезента, вся команда бато уже тыкала в меня пальцами и возбуждённо галдела. Мой воротник съехал набок, а красный шейный платок наполовину развязался.

– Господи спаси! – завопил один из лодочников, коренастый парень моих лет. – Это же чертов призрак конюха!

Тут прямо рядом со мной высунул морду Арф, и коренастый истошно взвизгнул фальцетом:

– Это призрак и сам дьявол! – С этими словами он потерял равновесие и свалился за борт.

– Лови Кусту, Маркус! – крикнул жилистый коротышка, стоявший у рулевого весла. Это был тот самый голос, что я слышал раньше. У него были высокие скулы и живые, бегающие глаза. – Он же плавать не умеет! Тащи топор, Лютер! Никакой это не призрак, это убийца!

Круглоголовый, иссиня-чёрный мужчина с мощной, бочкообразной грудью метнулся к нам с носа лодки, на ходу выхватив топор из ящика с инструментами. Он сдёрнул с меня брезент и навис надо мной, держа оружие наготове. Арф яростно зарычал.

– Там под брезентом ещё один! – крикнул рулевой. – Я вижу его ноги! А ну вылезай, длинноногий!

Пока двое матросов перетягивали пухлого Касту через борт, Ота выбрался из-под брезента и сел рядом со мной. Я обрадовался, увидев его. Уж он-то сумеет успокоить этих дикарей.

– Уйми собаку, Мейсон, – тихо сказал он мне. – Я знаю этого человека.

Я обнял Арфа за шею и прижал к себе, успокаивая. При моём прикосновении Арф коротко тявкнул, но быстро притих.

– Мы никого не убивали, дядь Тайри, – сказал Ота, поднимая взгляд на рулевого.

На лице у Оты появилось то самое особенное, честное выражение, которое он всегда напускал на себя при разговоре со взрослыми.

– Ты меня, может, и не помнишь, но ты ж двоюродный брат моей мамки, Тёрл, работающей у Рейнольдсов в Хардвере. А это вот миста Мейсон Рейнольдс. Мы…

– Я тебя знаю, Ота, – перебил Тайри. – Весь город уже судачит о том, как ты и твой молодой хозяин обобрали массу Слоута и пристрелили его конюха. Шериф Гарми назначил за голову Мейсона Рейнольдса награду в сто долларов, живым или мёртвым.

– А за меня? – спросил Ота.

– Мёртвым ты ни цента не стоишь, длинноногий. Твой хозяин теперь в бегах, так что ты, надо полагать, тоже будешь считаться беглым и пойдёшь с молотка. Разве только вернёшься на свою ферму.

– Мы оба хотим вернуться на ферму, – вмешался я. – Я не убивал конюха. Это был несчастный случай. И у мистера Слоута я забрал свои собственные деньги. Просто высадите нас здесь, Тайри, а до Хардвера мы уж сами доберёмся. – Я выпрямился. – И велите своему бою убрать топор.