Увидев меня, он тихо застонал, приняв меня за Эдди.

– О, проклятый бес, – выдохнул он. – Неужели мне никогда от тебя не избавиться?

Эдди был моим другом, а этот человек убил его, и всё же я не испытывал к нему гнева. Если меня так удручала мысль о смерти Зеркального Мейсона, то насколько же невыносимее должно было быть Зеркальному По от знания, что он собственноручно пронзил шпагой своего двойника? Он был на грани самоубийства.

Нет, я пришел не для того, чтобы наказать Зеркального По, но и не для того, чтобы помочь ему. Я пришёл ограбить его – ведь это было самое настоящее ограбление. Пока он в оцепенелом недоумении наблюдал за мной, я разделся догола, потом осторожно уложил его на спину и принялся стаскивать с него одежду. Для меня было делом чести не заглядывать в его карманы прямо сейчас. По был немного крупнее меня, так что натянуть его вещи на себя оказалось проще, чем напялить мою одежду на него, но всего за несколько минут дело было сделано. Он немного сопротивлялся, но вяло – думаю, мои действия совершенно ошеломили его своей неожиданностью.

– Я делаю это ради того, чтобы власти вас не нашли, мистер По, – сказал я, закончив. Я накинул и его плащ тоже, хотя лауданум и трость оставил ему. – Это маскировка.

И всё же я удерживал себя от того, чтобы пошарить в карманах. Будь там двести долларов, мы уже завтра могли бы отправиться в Сан‑Франциско!

– Рейнольдс, – пробормотал он, глядя на меня затуманенным взглядом. – Молодой Мейсон Рейнольдс… А где Эдди?

– Я привязал к нему камень и бросил в море.

Зеркальный По содрогнулся и поднёс к губам бутылочку с лауданумом. Он сделал маленький глоток, и его тут же вырвало прозрачной жидкостью.

– Ты оставишь меня в покое? – спросил он, когда спазмы прекратились.

– Конечно.

– Спасибо. – Он снова отпил лауданума, и на этот раз снадобье удержалось внутри, так что он успел почувствовать прилив эйфории. – Как же я был счастлив… – прошептал он, неопределённо указав рукой на задворки одного из домов. – Так давно это было…

Я оставил его и вышел обратно в переулок. Когда я уже почти дошел до конца, я услышал, как он зовет меня по имени: «Рейнольдс! Рейнольдс! Рейнольдс!» Но я так и не обернулся.

Финал истории По общеизвестен. Джозеф Уокер, наборщик из газеты «Балтимор Сан», нашёл По лежащим на тротуаре перед «Ганнерс-холл» – питейным заведением в двух-трех кварталах от места, где я его оставил. Поскольку это был день выборов, «Ганнерс-холл» использовался как избирательный участок. По доставили в больницу Вашингтонского колледжа в состоянии сильнейшего бреда, который продолжался с той самой среды до субботы, 6 октября. В субботу вечером он снова принялся звать какого-то «Рейнольдса», а в воскресенье утром скончался. Его последними словами были: «Господи, спаси мою бедную душу!»

Похороны состоялись во второй половине дня во вторник, 9 октября 1849 года, на пресвитерианском кладбище на углу улиц Фейетт и Грин, всего в четырёх кварталах от меблированных комнат Джилли Теклер. Я пошёл на похороны – вернее, попытался, – но один из могильщиков обозвал меня клятым ниггером и прогнал прочь. Возможно, в роскошном плаще По я выглядел так, будто возомнил о себе невесть что.

И сколько же денег я нашёл в брюках По? Нисколько. К тому времени, как я до него добрался, он уже всё потерял.

«И много Безумия в драме ужасной, и Грех в ней завязка, и Счастья в ней нет.»[42] Так звучит строчка из одного из последних стихотворений По, «Червь-Победитель». В нём говорится о «торжественном вечере былых одиноких годов», когда сонм ангелов сидит и смотрит театральное представление. На сцене появляется ползучая клыкастая тварь и убивает всех актёров. Несколько недель после похорон я никак не мог выбросить из головы финальные строки этого стихотворения:

«Потухли огни, догорело сиянье!

Над каждой фигурой, дрожащей, немой,

Как саван зловещий, крутится завеса,

И падает вниз, как порыв грозовой –

И ангелы, с мест поднимаясь, бледнеют,

Они утверждают, объятые тьмой,

Что эта трагедия Жизнью зовется,

Что Червь-Победитель – той драмы герой![43]

Сейчас, когда я пишу эти строки, вечер субботы, 2 марта 1850 года. Всю зиму я работал над этой рукописью и разносил еду в заведении «У Бена», зарабатывая ровно столько, чтоб хватало на одежду и наши скромные радости. Мы с Силлой теперь уже достаточно побелели, чтобы сойти за белых, если бы не то обстоятельство, что все здешние знакомые привыкли считать нас неграми. Зубы у Силлы всё ещё красные, но это неважно. Они мне даже начали нравиться.

Во вторник утром мы отплываем в Сан-Франциско на «Пурпурном ките» – клипере ещё более быстроходном, чем «Энн МакКим». У нас отдельная каюта на двоих, и Арф отправится с нами. В конце концов нам пришлось продать самоцвет из ожерелья Силлы, чтобы купить билеты; за камень дали целых триста долларов! Там мы начнём новую жизнь как белые люди; мы прибудем в Сан-Франциско как раз вовремя, чтобы наш сын родился белым и его жизнь сложилась легко. Может, я найду там работу в какой-нибудь газете.

А пока что я собираюсь передать эту рукопись мистеру Коулу из книжной лавки. Он пообещал пристроить её в печать, а если не выйдет – переслать мне в Калифорнию, как только у меня появится адрес.

Я с волнением жду плавания вокруг мыса Горн и того, что снова окажусь так близко к Южному полюсу. Жаль только, что у этой Зеркальной Земли на полюсе нет отверстия – будь оно там, боюсь, у меня возникло бы искушение вернуться внутрь, назад, в чудесную Полую Землю.

Поскольку я и сам порой грешу написанием научно‑фантастических романов, лучше сразу проясню: «Полая Земля: Повествование Мейсона Алджерса Рейнольдса из Виргинии» – это подлинная рукопись девятнадцатого века, и написана она не мной. Оригинал доступен для ознакомления в коллекции Эдгара Аллана По в Университете Виргинии в Шарлотсвилле (штат Виргиния) под библиотечным шифром *PS2964. S88S8. Впервые я увидел эту рукопись там 7 марта 1985 года. Она состоит из 378 пергаментных страниц, исписанных от руки чёрными чернилами. Я подготовил «Полую Землю» к публикации по нотариально заверенной ксерокопии этой рукописи.

Уверен, попытка выдать «Полую Землю» за собственное творение изрядно подстегнула бы мою скромную, продвигающуюся ни шатко ни валко писательскую карьеру, но этим я оказал бы всем медвежью услугу. Истина же заключается в следующем: каждое слово в «Полой Земле» – правда, и нам всем пора пересмотреть свои представления о планете, на которой мы живём.

Моя уверенность в подлинности «Повести Мейсона Рейнольдса» основана на исследованиях, которыми я занимался последние пять лет. Я побывал в Хардвере, Линчберге, Ричмонде, Норфолке и Балтиморе. Всё, что мне удалось проверить, подтвердилось целиком и полностью, вплоть до документов из архивов суда.

Проще всего оказалось подтвердить факты из жизни Э. А. По. В 1831–1833 годах По жил в Балтиморе, в Меканикс-роу на Уилкс-стрит, вместе с миссис Клемм и Вирджинией, после чего переехал в дом на Эмити-стрит в западной части города. С 1835 по 1836 год он занимал пост редактора «Южного литературного вестника» в Ричмонде. Посетив тамошний музей Эдгара По, я смог лично изучить брачное обязательство Эдгара По и Вирджинии Клемм, действительно датированное понедельником, 16 мая 1836 года. В то время Эдди, Вирджиния и миссис Клемм жили в меблированных комнатах на Банк-стрит у Капитолийской площади. Читатель может сам проверить многие из этих фактов по любой надёжной биографии По. Биография, известная мне лучше всего, – это прекрасный и скрупулёзный труд Артура Хобсона Куинна «Эдгар Аллан По: критическая биография» (Нью-Йорк: Appleton-Century, 1941).

После женитьбы сведения Мейсона о его собственном По, разумеется, расходятся с тем, что нам известно о нашем По – том, которого Мейсон зовёт Зеркальным По. Однако информация, которую Мейсон сообщает о нашем По в период с 27 сентября 1849 года вплоть до его погребения 9 октября 1849 года, безупречно согласуется с тем, что нам известно. По действительно сел на пароход из Ричмонда в Балтимор 27 сентября, и его действительно нашли умирающим возле избирательного участка 3 октября, одетым в бедную одежду.