Конюх. От этого слова меня так и бросило в дрожь.

– Прошу прощения, мэм, – отчеканил я. – Я джентльмен.

Она рассмеялась и закрыла дверь.

Я прошёл ещё квартал по Брод-стрит. Парни с бато что-то толковали про эту улицу, и на следующем перекрёстке я наконец вспомнил, что именно. Где-то неподалёку отсюда, совсем рядом с капитолием, должны были располагаться ломбарды. Я мог бы заложить свой пистолет и раздобыть денег, чтобы привести себя в порядок и подыскать место, подобающее моему положению.

Я свернул в пустой переулок слева за церковью, потом ещё в один справа от него. Ещё раз налево – и действительно, там оказалось здание с тремя золотыми шарами над дверью. Под шарами висела маленькая табличка: «АБНЕР ЛЕВИ». Я поймал себя на том, что улыбаюсь впервые за последние несколько дней.

В лавке горел газовый рожок; внутри сидел плотный, коренастый мужчина с тёмными волосами и толстыми губами. Стоило мне войти, как он тут же расплылся в дежурной улыбке.

– Добрый вечер, – произнёс я. – Примете в залог пистолет?

Мы были в лавке одни, и упоминание оружия его сперва немного насторожило. Но стоило мне протянуть ему пистолет рукоятью вперёд, как он заметно оживился.

– Не стоит оставлять заряды внутри, – заметил он, выстукивая порох из стволов прямо на прилавок. – Сырой порох, когда подсохнет, может неожиданно бахнуть. Я не расслышал, как вас зовут.

– Лейтенант Бастлер, – непринуждённо бросил я. – Из Норфолка, штат Виргиния.

Услышав это, темноволосый удивлённо вскинул брови – что и немудрено, учитывая, что перед ним стоял светловолосый пятнадцатилетний подросток ростом пять футов и два дюйма. Но рядом не было никого, кто мог бы услышать мою ложь, поэтому он решил не заострять на этом внимания.

– Я могу дать вам под него три доллара на месяц, – сказал он вскоре. – Если вернётесь до шестого июня, сможете выкупить свой пистолет за четыре доллара.

– Идёт, – согласился я, не желая торговаться.

Он выписал залоговый билет и отсчитал мне в руку три доллара. Когда он наклонился над столом, чтобы заполнить квитанцию, я заметил у него на затылке маленькую круглую шапочку.

Я вернулся на Брод-стрит и пошёл в ту сторону, откуда пришёл. Рядом с капитолием обязательно должен был найтись постоялый двор. На тротуаре толпился самый разный люд: джентльмены, дамы, фермеры, рабы и свободные негры. В своём оборванном виде мне было стыдно смотреть кому-либо из них в лицо – я ужасно боялся, как бы меня не приняли за нищего или пьяницу. Ещё через несколько кварталов я увидел золотую вывеску постоялого двора «Лебедь» и направился прямиком туда.

К счастью, внутри было темно, так что женщина за стойкой не смогла толком разглядеть, до чего же я измызган. Без лишних разговоров я договорился с ней насчёт комнаты, попросил подать мне ужин, приготовить ванну и забрать мои вещи в стирку. Всё это обошлось мне в два с половиной доллара с оплатой вперёд. Я расплатился, и служанка проводила меня наверх. Час спустя я уже спал в своей постели, чистый и сытый.

Я проснулся раньше, чем хотелось бы. Попробовал было уснуть снова, но тщетно. Сегодня начиналась моя новая жизнь в Ричмонде – увильнуть от неё было нельзя. Мои вещи ждали в коридоре за дверью: выстиранные, отглаженные и аккуратно сложенные. Рядом стояли сапоги, начищенные ваксой. Если уж мне суждено найти какое-нибудь место, лучше сделать это сегодня.

Я одевался со всей тщательностью, наслаждаясь прикосновением чистой ткани к чистому телу. В комнате висело отличное зеркало; я поправил шейный платок, чтобы скрыть складки на воротничке, и пару минут разглядывал своё отражение. Мои светлые волосы были чистыми и прямыми, бледное лицо слегка порозовело после дней, проведённых на бато, а карие с зелёной искрой глаза выглядели ясными и отдохнувшими. Вот бы быть чуть повыше ростом… и чтобы на лице уже была растительность! Я попытался улыбнуться – нет, вышло слишком по-плутовски. Я решительно сжал тонкие губы – так-то лучше. Деловитый молодой человек из хорошей семьи, готовый добиться успеха.

Вот только в чём? Я спустился по лестнице и прошёл через постоялый двор, заверив хозяина, что обязательно вернусь. Если разыграть карту правильно, можно надеяться перехватить здесь ещё пару дней в долг. Ноги сами понесли меня к Капитолийской площади. Сегодня я заметил, что похожий на римский храм капитолий – далеко не единственное здание на этом поросшем травой холме. Рядом стояло постройка поменьше, увенчанная куполом. Какой-то прохожий подсказал мне, что это городская ратуша Ричмонда. Мне пришло в голову, что я мог бы подыскать работу именно там. В конце концов, я прекрасно умел читать и писать – а такими навыками наше аграрное Содружество едва ли могло разбрасываться. И если я и впрямь вор и убийца, то не самое ли мне место на политической арене?

В ратуше было открыто всего несколько кабинетов – как-никак, девять часов утра субботы. В одном кабинете, задрав ноги на стол, дремал краснолицый чиновник. В другом – какой-то худой тип яростно скрипел гусиным пером. В третьем – дюжий молодой человек в рубашке с закатанными рукавами пытался втолковать что-то по поводу ремонта улицы своему подчинённому. Самый просторный кабинет вмещал троих мужчин за столами и ещё пятерых, сидевших на скамье; все как один – в брюках и сюртуках. Я примостился на левом краю скамьи, где оставалось свободное место. В комнате приятно пахло сигарным дымом. Я приметил четвёртый стол, за которым никого не было. Может, это место как раз для меня!

Время от времени кто-нибудь из сидевших за столами мужчин поднимал глаза и звал:

– Следующий!

Тот, кто сидел на скамье крайним справа, вставал и пересаживался на стул возле стола, после чего они с чиновником принимались шуршать бумагами. По мере того как шло время, я постепенно продвигался ближе к началу очереди, а слева от меня тем временем усаживались новые посетители. Наконец подошла и моя очередь!

– Следующий!

Я сжал губы и решительно зашагал к столу у окна, где меня ждал чиновник. Это был плешивый господин с сальной полоской седых волос над ушами. На носу у него поблескивали в солнечных лучах очки. Его губы были сжаты куда сильнее, чем я когда-либо смог бы сжать свои.

– У вас долговое обязательство или доверительный акт? – спросил он.

– Я Мейсон, э-э, Мейсон Бастлер, – представился я. – Джентльмен.

– Разумеется. – Он протянул руку. – Передать нотариально заверенный документ сторон, находящихся в пределах юрисдикции?

Я сделал вид, что роюсь в карманах.

– Давайте лучше воспользуемся одним из ваших бланков. Я умею читать и писать. Более того, у меня есть литературный слог.

Именно так мой дядя Так отозвался о десятистраничном письме, которое я для него накатал, и это было чистой правдой. Благодаря моему пристрастию к вдумчивому чтению я мог изъясняться столь же витиевато, как пишут в журналах.

Плешивый откинулся на спинку стула с таким видом, словно вообще не понимал, о чём я толкую.

– Вы отказываетесь от передачи гарантийных обязательств?

– Я работу ищу, – я ткнул большим пальцем в сторону пустующего стола. – Похоже, вам не помешал бы ещё один помощник.

Чиновник снял очки, чтобы получше меня разглядеть. Похоже, это не особо помогло.

– В течение девяноста дней необходимо предоставить письменное заявление о праве собственности на имущество, – сказал он мне. – В качестве подтверждения предполагаемого срока владения.

– Могу я приступить сегодня?

– Болван, – он снова водрузил на нос очки и сделал прогоняющий жест рукой. – Следующий!

Выходя, я заметил на полу что-то похожее на выброшенную газету; я поднял ее и взял с собой.

Стоял погожий солнечный майский день; сорняки и пучки травы пробивались наружу в каждом свободном уголке грязных пустырей и улиц Ричмонда. Я подумал, не улыбнётся ли мне удача в самом здании капитолия. Вряд ли. Я устроился на чистом участке лужайки, чтобы почитать газету.