Что касается финального периода жизни По, «Полая Земля» разрешает одну из главных загадок для исследователей его творчества: почему умирающий писатель без конца звал какого-то «Рейнольдса»? До сих пор многие полагали, что По мог иметь в виду Иеремию Рейнольдса, также фигурирующего в «Полой Земле». Но теперь, когда мы можем прочесть «Полую Землю», мы узнаём, что последние дни По в Балтиморе были куда более странными, чем можно было вообразить, а Рейнольдс, чьё имя он выкрикивал, был тем самым человеком, что привёл к нему его смертоносного двойника из совершенно иного мира.
Кем же был Иеремия Рейнольдс? В нашей собственной «Зеркальной Земле» Иеремия Рейнольдс являлся последователем Джона Кливза Симмса-младшего из Сент-Луиса (территория Миссури), который 10 апреля 1818 года начал активно проповедовать свою доктрину Полой Земли. Лучшие из дошедших до нас изложений идей Симмса можно найти в труде Джеймса Макбрайда «Теория Симмса» (Morgan Lodge & Fisher, 1826) и в романе Адама Сиборна «Симзония: Путешествие ради открытий» (Цинциннати, 1820). К слову, в этих книгах так усердно расточают хвалу Симмсу, что я разделяю подозрение Мейсона: Симмс на самом деле написал их сам и опубликовал под псевдонимами.
Иеремия Рейнольдс был опытным путешественником. В одном из своих плаваний он добрался до побережья Чили, где взбунтовавшаяся команда высадила его вместе с офицерами на берег. Судя по всему, обратный путь до США он проделал пешком. Отрывок из его путевых заметок под названием «Мокка Дик, или Белый Кит Тихого океана» вышел в журнале «Никербокер» в мае 1839 года. Считается, что этот текст послужил одним из источников вдохновения для Германа Мелвилла при создании «Моби Дика» в 1851 году.
Для нас, конечно, самым важным делом в жизни Иеремии Рейнольдса стало то, что в 1838 году он активно лоббировал в Конгрессе выделение средств на проведение первой американской научной экспедиции – Исследовательской экспедиции Соединённых Штатов. Промышлявшие в те годы охотники на тюленей забирались далеко на юг, но неизменно упирались в «ледяную стену». Будучи последователем Симмса, Рейнольдс верил, что за этой стеной скрывается огромное отверстие, ведущее в недра Полой Земли. Ему удалось заинтересовать своим предложением достаточное число конгрессменов для того, чтобы добиться государственного финансирования. Эти события подробно описаны в монографии Уильяма Стэнтона «Великая исследовательская экспедиция Соединённых Штатов 1838–1842 годов» (The Great United States Exploring Expedition of 1838–1842, Беркли, Калифорния: University of California Press, 1975) и в труде Чарльза Уилкса «Повествование об исследовательской экспедиции Соединённых Штатов» (Narrative of the United States Exploring Expedition, Филадельфия: Lea & Blanchard, 1845).
И хотя благодаря «Повести Мейсона Рейнольдса» мы теперь знаем, что Симмс и Рейнольдс были правы в самом главном, на нашей планете, к великому сожалению, Южное Отверстие, похоже, отсутствует. Но как быть с той подводной бездной, через которую всплыла летающая тарелка наших героев? Мне кажется, что эта дыра находится примерно в районе Бермудского треугольника. Я искренне надеюсь, что публикация «Полой Земли» вдохновит какого-нибудь современного Иеремию Рейнольдса, который заявит о себе и убедит Конгресс профинансировать постройку глубоководного аппарата, способного отыскать этот провал и повторить путь Мейсона.
На закате своего ричмондского периода наш По завершил работу над своим единственным романом – «Повесть о приключениях Артура Гордона Пима» (Нью-Йорк: J. & J. Harper, 1838). Сведения о южных морях он во многом черпал из книги Бенджамина Моррелла «Рассказ о четырёх путешествиях» (Нью-Йорк: J. & J. Harper, 1832). «Повесть о приключениях Артура Гордона Пима» повествует о плавании в самые отдалённые южные широты и завершается описанием, в котором угадывается авторское видение исполинского Южного Отверстия посреди океана: «Я ни с чем не могу этого сравнить, как с неким безграничным водопадом, безгласно катящимся в море с какого‑то огромного и далекого оплота, находящегося в небе. Исполинская завеса простиралась вдоль всей протяженности южного горизонта. От нее не исходило никакого звука… Вершина водопада совершенно терялась в дымности и в пространстве. Но явно мы приближались к ней с чудовищной быстротой… Множество гигантских бледно‑белых птиц беспрерывно теперь улетали из‑за паруса, и крик их был вечное «Текели‑ли!»[44]
Я долго ломал голову над тем, как так вышло, что Эдгар По и Мейсон Рейнольдс, судя по всему, независимо друг от друга пришли к одному и тому же слову, которое они пишут, соответственно, как «Текели-ли» и «текелили». Неужели По посетило мистическое видение языка чёрных богов, обитающих в самом центре Полой Земли? Думаю, возможно более простое объяснение. Прежде чем Мейсон взялся за перо, чтобы зафиксировать собственную «Повесть», он уже успел прочесть «Повесть о приключениях Артура Гордона Пима» По. Вполне вероятно, что эта книга оказала на него подспудное влияние. Поскольку он никогда не видел написания слова «текелили» – ведь это был всего лишь звук, слышанный им, – вполне естественно, что Мейсон мог перенять вариант написания, близкий к тому, что использовал По.
Стоит упомянуть, что стихотворения и фрагменты из произведений По, цитируемых Мейсоном Рейнольдсом, воспроизведены абсолютно точно. Он цитирует стихотворения «К Елене», «Город на море», «Ворон» и «Червь-Победитель», а также приводит короткие отрывки из рассказов «Береника» и «Вильям Вильсон». Авторство всех этих строк указано в тексте, за исключением цитаты из «Вильяма Вильсона», представляющей собой кульминационный абзац, где Зеркальный По пронзает Эдди. Мне не удалось обнаружить других мест, где Рейнольдс напрямую заимствовал бы у По более двух-трёх слов подряд.
Если признать, что все исторические факты сходятся (и да, Корнелиус Рюкер действительно существовал), современный читатель, без сомнения, задастся вопросом: насколько правдоподобна физика Полой Земли? По всей видимости, вполне правдоподобна. Веретено – или Центральная Аномалия, или Центральная Сфера, – найденное Мейсоном в центре Полой Земли, есть не что иное, как то, что сегодняшние космологи называют мостом Эйнштейна – Розена (сокращённо МЭР). Одно из лучших научно-популярных описаний подобной пространственной структуры можно найти, позволю себе заметить, в моей собственной книге «Четвёртое измерение» (Бостон: Houghton Mifflin, 1984). Мост Эйнштейна – Розена способен не только служить своего рода кротовой норой между внутренними пространствами двух миров, но и порождать те изменяющиеся гравитационные поля, с которыми Мейсон и его друзья столкнулись во время своего путешествия от Ялмез к Великим Древним.
Хорошо известно, что многие МЭР-мосты нестабильны и неизбежно схлопываются, фактически «пережимая» упомянутую вихревую связь. Простой, не вращающийся и не заряженный МЭР-мост схлопывается за удручающе малые доли секунды. Но если МЭР-мост несёт в себе большой статический или динамический электрический заряд, он оказывается стабильным благодаря взаимному электрическому отталкиванию заряженных гиперстен.
Откуда же берётся заряд, заполняющий веретено и позволяющий ему испускать нити розового света? Если мы рассмотрим решения Керра для конфигурации МЭР-моста, то обнаружим, что при вращении двух его концов в противоположных направлениях мост становится источником электрической энергии – наподобие динамо-машины или, что более точно, электрофорной машины Уимсхёрста[45]. Это уточнение теории пришло мне в голову когда я разглядывал игрушечный «плазменный шар», продававшийся в лавке дешёвых безделушек в Сан-Франциско.
В этих плазменных шарах – которые, надо полагать, видели многие современные читатели, – фрактально ветвящийся электрический разряд соединяет внешнюю сферу из легированного стекла с маленьким металлическим шариком в центре. Чтобы визуализировать модель, описанную Мейсоном, нам нужно представить, что в четвёртом измерении, со слегка смещёнными координатами, существует ещё одна внешняя плазменная сфера, чьё единственное пересечение с нашей сферой приходится на этот самый маленький металлический шарик в центре. Заставьте оба стеклянных шара вращаться в противоположные стороны, разбейте центральный металлический шарик на извивающихся Великих Древних – и перед вами готовая модель Мейсона.
