По своей эфирной природе плазма внутри светового потока напоминала стремительную реку, и я вспомнил весну, когда река Джеймс вышла из берегов, поднявшись футов на сорок выше обычного уровня. Мы ходили смотреть на неё – па, Люк, Ота, Тёрл и я. Для повозки было слишком сыро, так что мы пошли пешком. Вода была отвратительного светло-коричневого цвета, с жадно засасывающими водоворотами. Мы видели, как мимо проплывали деревья, затем два дохлых мула и, наконец, целый дом. Дом, плывущий по реке, с его плотницки выверенными прямыми углами, которые коробились под напором воды. Это зрелище потом долго снилось мне в кошмарах, заставляя опасаться, что и наш собственный дом столь же ненадёжен.

Разожжённый Наездником Света интерес заставил большой световой поток выбросить толстую струю тёплого, струящегося света, накрывшую нас всех. Наблюдатель беззвучно заговорил, сообщая Великим Древним, что мы с Эдди хотим, чтобы они забросили металлический корабль через центр Аномалии прямо в Зеркальный Мир. Он показал им наш план развесить мясо свинокреветок по краю корабля для просушки. Великие Древние проявили лишь слабый интерес. Для них мы были не больше чем мошками – хоть и мошками, имеющими определённую ценность. Они напомнили Наблюдателю о своей любви к потрохам свинокреветок, и тот пообещал, что мы принесём им богатое подношение, а в придачу – мумию.

И вот мы отправились за металлической яичницей, чтобы загрузить её. Дверь кабины оказалась закрытой, а неподалёку Предлагающий играл с Арфом.

Предлагающий сообщил нам, что Эдди заперся внутри вместе с мумией Квайлайли. Прошло уже полчаса. Скоро ему в любом случае понадобится свежий воздух, и он откроет дверь. Мы стали ждать.

Вскоре дверь распахнулась, и на пороге появился перепачканный, взъерошенный Эдди с жуткой ухмылкой на губах. Меня снова поразило, до чего же странной формы был его череп: приплюснутый сверху, с выпуклым лбом и выпирающими висками. Дикое, резкое зловоние разлагающейся Квайлайли хлынуло наружу из яичницы. Руки Эдди были глубоко засунуты в карманы сюртука – он там что-то лихорадочно перебирал пальцами. Я нерешительно потянулся к его разуму… но он снова молча цитировал сам себя, прокручивая в голове строчки из своей «Береники» – готической повести, которую, как помнится, я читал в «Южном литературном вестнике» за март 1835 года.

И зачем Эдди это делал? Полагаю, он хотел заслонить свои поступки и планы гебефреническим потоком внутренней речи, но, зная его, я совершенно ясно понимал, что он натворил. Более чем понимал: выбор отрывков, которые он цитировал, делал его новое безумство до смешного очевидным.

«Глаза были неживые, погасшие и, казалось, без зрачков, и, невольно избегая их стеклянного взгляда, я стал рассматривать ее истончившиеся, увядшие губы. Они раздвинулись, и в этой загадочной улыбке взору моему медленно открылись зубы преображенной Береники. Век бы мне на них не смотреть, о господи, а взглянув, тут же бы и умереть!»[33]

– Что ты там делал, Эдди? Как будто я не знаю. Что у тебя в карманах?

«Опомнился я оттого, что хлопнула дверь, и, подняв глаза, увидел, что кузина вышла из комнаты. Но из разоренного чертога моего сознания все не исчезало и, увы! уже не изгнать его было оттуда, – жуткое белое сияние ее зубов».

– Ты ведь и у Квайлайли зубы вырвал, да, Эдди?

«Зубы! зубы!.. вот они, передо мной, и здесь, и там, и всюду, и до того ясно, что дотронуться впору: длинные, узкие, ослепительно белые, в обрамлении бескровных, искривленных мукой губ, как в ту минуту, когда она улыбнулась мне. А дальше мономания моя дошла до полного исступления…»

– Перестань декламировать, Эдди. Тут нечего скрывать. Все знают, что ты вырвал зубы, и все знают, что мы собираемся пройти через центр. Текелили уже сказали, что перебросят нас. А всё, чего они хотят взамен, – это куча свинокреветочных потрохов.

Это последнее известие стало для Эдди настоящим сюрпризом. Он-то воображал Великих Древних злобными заговорщиками – настолько он отвык от их невинного образа мыслей. Теперь он оставил свою внутреннюю речь и впустил меня в свой разум. В правом кармане у него лежали рубиновые зубы Квайлайли, а в левом – зубы Вирджинии цвета слоновой кости… ближе к сердцу.

Но после всего, что мне самому довелось сделать и увидеть, это уже не имело особого значения.

– Мне нет дела до зубов, – мысленно сказал я ему. – Лишь бы вернуться домой. Но скажи мне: как мы выберемся наружу через Зеркальную Оболочку?

Наблюдатель, Силла, Наездник Света, Драгоценность, Коптильщик и Предлагающий собрались неподалёку, и все мы были на связи. Они слушали с неподдельным интересом.

– Тебе стоит сплести ожерелье из этих зубов, Эдди, – подумала Драгоценность. – Силла может показать тебе, как это делается.

Когда Эдди выбрался из яичницы, он чувствовал себя преступником и трусом. Но теперь, к его трепетному восторгу, мы с улыбкой принимали его… прямо таким, какой он есть. И мы были готовы помочь отбуксировать яичницу.

Смущённо улыбаясь, Эдди спустился с края яичницы туда, где в траве покоилась большая водяная сфера. Он снял сюртук, аккуратно привязав его рукавами к одному из удерживающих яичницу канатов, и принялся тщательно умываться. Умываясь, он без умолку болтал с нами, излагая сделанные им выводы и придуманные планы.

Изучив иероглифы на яичнице, Эдди пришёл к выводу, что Человек и Великие Древние прибыли на Землю вместе на этих кораблях-яичницах. Тысячелетия назад, по словам Эдди, Великие Древние были размером не больше людей, и двое из них могли легко поместиться в корабле-яичнице, рассчитанном также на двух человек. Он обратил наше внимание на один из иероглифических рисунков, изображавший горизонтальную линию с полукругом на ней. Это, как утверждал Эдди, было изображением корабля-яичницы. Внутри полукруга находились два эллипса и две ветвящиеся линии: двое Вумо и двое людей, по заверениям Эдди. Он полагал, что либо а) люди пилотировали корабли в качестве рабов Великих Древних; либо б) сами Вумо прибыли на Землю как рабы Человека. Вариант (б) казался ему, в целом, более вероятным.

Наблюдатель возразил, тут же послав мысленный образ, где люди и Вумо сидели в яичнице вместе, столь же дружелюбно, как Эдди, Силла, я и Арф. Вумо и люди могли быть расами-партнёрами, без какого-либо намёка на рабство.

– Симбиоз, – задумчиво произнёс Эдди вслух, переваривая эту мысль. – Полагаю, дружба вполне возможна. Если так, то эти Великие Дряхлые, быть может, и правда, как говорит Мейсон, забросят нас до самой Зеркальной Ялмез за один лишь щедрый дар в виде кучи свинокреветочных потрохов. К своему ужасу, я замыслил менее прямолинейный способ просить их об этом.

Теперь Эдди показал нам, что изначально собирался обмазать плотью мумии всю яичницу снаружи, чтобы кто-нибудь из Текелили попытался проглотить её целиком. Обнаружив, что пахнущий мертвечиной объект совершенно не переваривается, огромный Вумо изучил бы его и признал в нём грозную колесницу прежних хозяев-людей. И тогда, охваченный ненавистью или ужасом, Великий Древний забросил бы яичницу невероятно далеко.

Так рассуждал Эдди, совершенно упустив из виду тот факт, что Текелили умеют читать наши мысли – и они читали их прямо в тот момент, о чём свидетельствовали тонкие, как волоски, ярко-розовые шлейфы, дрейфующие в пространстве вокруг нас, точно корневые отростки или паутина. В некоторых вещах Эдди ошибался, но в одном он оказался прав, а именно в способе нашего проникновения сквозь Зеркальную Кору на поверхность: мы должны были проплыть сквозь море!

Мне это и в голову не приходило. Если киты могли проплыть весь этот путь насквозь, то почему не мы? Учитывая, что Эдди мог открывать и закрывать дверь яичницы, мы могли использовать её как водолазный колокол. Но как быть с воздухом?

– Наблюдатель знает растение, выделяющее воздух, – подумал Эдди. – Он нарисовал его мысленный образ, когда рассказывал нам об Илайдже, которого они называют Дальним. По образу, переданному Наблюдателем, я понял, что Илайджа взял часть этих растений с собой в раковину баллулы. Из этого я сделал вывод, что он проплыл сквозь море. Я как раз пытался придумать повод, чтобы попросить у Наблюдателя эти растения. – Закончив омовение, Эдди повернулся к нам лицом: – Наблюдатель? Могу я получить несколько фунтов того овоща с радиальными шипами, который ты помог погрузить в раковину баллулы Дальнего четыре года назад?