– На Зеркальной Земле Вирджиния всё ещё жива, – сказал я Оте. – А я там мёртв.

– Это всё равно не имеет ко мне никакого отношения. Я остаюсь здесь, Мейс. Даже такой тупой белый, как ты, должен понимать почему.

– Он не белый, – вмешалась Тигра.

– Раньше был, ага, а теперь он чёрный. Ты уже думал о том, что вернёшься ниггером, Мейс?

– Это пройдёт. Эдди уже посветлел, потому что провёл кучу времени внутри яичницы.

– Ну да. А Силла пойдёт с тобой?

– Думаю, да. – В последнее время наша взаимная страсть поутихла. Мы привыкли к определённому типу отношений – где я был безгласным рабом, – а здесь, в Бесчисленных Морях, всё стало иначе. У каждого из нас было по несколько любовников среди чёрных богов, и наша взаимная привязанность больше не казалась такой уж нерушимой. И всё же для меня Силла оставалась особенной. – Она пойдёт со мной. Я намерен на ней жениться.

– Хотел бы я оказаться там и увидеть всё своими глазами, Мейс.

Грусть расставания охватила нас, а Тигра и Зайка хранили тактичное молчание. Пусть наши отношения и были несправедливо неравными, мы с Отой всё же разделили немало радостей. Строили плотины, ловили рыбу, играли в кукурузном амбаре. Болезненная мысль о том, что он лишь низшее существо, раб, не овладевала мной до самого отрочества.

– Прости, – сказал я Оте, пока он читал мои мысли. – Я ошибался.

Нахлынуло воспоминание о той ночи, когда отец изнасиловал Тёрл. Ота разделил его со мной, и в этом слиянии наших воспоминаний проступило нечто новое – то, до чего ни один из нас не смог бы додуматься в одиночку.

– Пёрли! – воскликнул Ота. – Да он же сын твоего па!

– Да! – сказал я. – А Тёрл – его мать! Вот почему она уехала тем летом.

– И вот почему она всегда о нём говорила. Пёрли – мой брат!

– И мой тоже!

Братья: у нас с Отой был один кровный брат!

Он обнял меня, и мы крепко прижались друг к другу.

Я нашёл Силлу с Коптильщиком и ещё двумя десятками чёрных богов – все они были заняты тем, что увязывали куски сырого мяса свинокреветки в пучки для вяления. Они усердно трудились, боясь, что мясо испортится до того, как они успеют высушить его в потоках розового света.

Развевающиеся светлые волосы Силлы разительно контрастировали с её тёмной кожей. Она смеялась, и её полная верхняя губа соблазнительно изгибалась. По крайней мере Силе красные зубы удивительно шли. Ожерелье из самоцветов, полученное ею от Драгоценности, сверкало на её коже, точно бриллианты. Через текелили она почувствовала, что я любуюсь ею, обернулась и улыбнулась своей открытой улыбкой.

– Ты отправишься дальше со мной, Силла? – мысленно спросил я её.

– Но здесь так чудесно! Ты только посмотри, сколько у нас мяса коладулл!

– В мире, откуда я пришёл, тоже чудесно.

Я показал ей залитую лунным светом ночь, дождливый день и весенние цветы. Здания, машины и книги. Устрицы, шампанское и фаршированная индейка. Нас в благоустроенной городской квартире и то, как мы навещаем отца на ферме. Венчание в церкви Святого Павла, где Силла вся в белом. Силлу беременную и Силлу, кормящую грудью нашего ребёнка.

Идея ночи чрезвычайно заинтриговала Силлу, но сделанные из мёртвой материи здания пугали её, а концепции брака и семьи были – о чём я на мгновение позабыл – совершенно чужды её племени. Моё предположение, что я мог бы стать отцом её ребёнка, и вовсе показалось ей чем-то вроде богохульства. Люди цветов верили, что женщины беременеют от розового света, идущего из центра Земли.

– Но подумай о браке, – мысленно обратился я к Силле. – Брак значит, что мы сможем быть вместе всегда. Только ты и я.

Её реакция оказалась совсем не такой, на какую я рассчитывал. Неужели я и вправду был занудой и тираном? Самолюбивым, обманывающим самого себя глупцом? Рабовладельцем, намеревающимся заставить её пройти через безумные обряды моего варварского племени?

Я оставил эти попытки убеждения и рассказал ей побольше о том путешествии, что планировал Эдди.

– Мы заберёмся в металлическое яйцо вместе с Арфом и Эдди.

– Мне не нравится Эдди.

– А чёрные боги доставят нас к Центральной Аномалии.

– К чему?

– К Центральной Сфере. К Входу-Выходу. Туда, где живут Великие Древние. Прямо к источнику, Силла, откуда бьёт твой священный розовый свет, от которого рождаются дети. Это мост в Зеркальный Мир. Гигантские Вумо забросят нас сквозь него до самой Зеркальной Ялмез. Мы проложим путь сквозь Зеркальную Кору и глазом не успеешь моргнуть, как окажемся на поверхности Зеркальной Земли. Ночи там прекрасны, Силла. Представь, каково это – когда нет вообще никакого света. А снег… дай мне показать тебе, что такое снег.

Я поделился с ней воспоминаниями о том, как мы с Отой катаемся с холма на деревянных санках, а с бездонного неба падают пушистые белые хлопья. Силле это понравилось.

– А что, если упадёшь в небо?

– Это невозможно. На Земле и на Зеркальной Земле всё падает вниз, к земле. И если что-то уже на земле, оно просто там и остаётся.

Для Силлы это были лучшие новости за всё время. Если в Бесчисленных Морях и было что-то, чего она терпеть не могла, так это отсутствие надёжной опоры. У людей цветов был глубоко укоренившийся страх падения. Воспользовавшись своим преимуществом, я притянул ее к себе и обнял.

– Пожалуйста, пойдем со мной, Силла.

– Может быть.

Следующей задачей было убедить отряд чёрных богов отбуксировать яичницу. И тут меня осенило. Какой лучший способ быстро завялить огромное количество мяса свинокреветки, чем приблизить его к самому источнику царственного розового света?

Коптильщик, следивший за нашим разговором, показал мне мысленный образ: пучки мяса слипаются и не просыхают до конца. Я ответил ему образом мяса, свисающего с отверстий по краю яичницы, – словно кисточки на полях шляпы гаучо. Яичница была идеальной подставкой для массовой сушки мяса! Коптильщик в ответ прислал образ Великого Древнего, вытягивающего липкую веерообразную конечность и подчистую забирающего всю нашу добычу. Я подумал, нельзя ли удерживать яичницу чуть поодаль, прямо вне досягаемости Великого Древнего. Тут в обсуждение вмешался Наблюдатель. Он лучше всех знал возможности Вумо и топографию Сферического водоворота.

– Вумо передвигаются очень медленно, – сказал мне Наблюдатель. – Только их свет и их мысли движутся быстро. Но зачем пытаться их перехитрить? Они знают всё. Если мы попросим их высушить наше мясо, возможно, они это сделают. А если собираются его забрать, то тоже скажут нам об этом. В Едином Разуме нет тайн. Просите, и дано будет вам.

Как всегда, могучие аккорды мыслей Великих Древних звучали фоном, но, казалось, прямо сейчас они не замечали нашего разговора.

Несколько лучей розового света лениво скользили по мёртвым свинокреветкам, ощупывая и изучая их. Световые потоки походили на сучковатые древесные ветви, беспорядочно разветвлявшиеся на более мелкие отростки. Мы с Эдди уже поняли, что эти потоки – не просто свет, ибо они вовсе не подчинялись прямолинейным законам обычного луча из фонаря. Эдди говорил, что внутри трубок заключена разогретая вихревая плазма – то, что он называл «скрытой движущей силой». Когда эта плазма вращалась и изгибалась, свет тоже двигался, извиваясь, как виноградная лоза, вращаясь, как воронка торнадо, и ощущаясь так же, как череда водоворотов во вздувшемся после дождей потоке.

Когда Наблюдатель предложил поговорить с Великими Древними напрямую, Наездник Света подплыл к ближайшему столбу света и принялся водить по нему доской, пока не привлёк к себе внимание. Свет вздулся по направлению к нему, а затем разделился на ленты, заигравшие над его головой. Текелили обратили внимание на Наездника Света. Я присмотрелся к ним. Ближе к центру от нас дюжина световых потоков, ощупывавших свинокреветку, брала своё начало в потоке покрупнее, который, в свою очередь, был ответвлением близлежащего светового потока, чей главный рукав проходил, ветвясь, мимо нас до самой Ялмез.