А там, где вода мутнеет, всегда появляются рыбаки с сетями.

Я и сам когда-то промышлял подобным ремеслом, в прошлой жизни, на той войне, что навсегда осталась по ту сторону реальности. Когда город наводняют перемещенные лица, настоящие и мнимые, вместе с ними, растворяясь в общем потоке, всегда приходят разведчики. Это непреложный закон. Кровавый Дозор просто не мог проигнорировать столь щедрый подарок. В толпе беженцев можно легко укрыть своих наблюдателей, осведомителей и ликвидаторов. Они осядут на рынках, будут торговать всяким тряпьем, просить подаяние у городских ворот, и при этом внимательно слушать, запоминать лица, фиксировать любой подозрительный разговор, выявлять затаившихся мятежников, дезертиров и всех тех, кто по воле судьбы или случая попал в расстрельные списки.

Что же касается Содружества, то его агентура была совсем другого уровня и действовала куда тоньше: респектабельные коммерсанты, профессиональные ремесленники, успешные доктора. Их целью были отнюдь не мятежники. Эти ребята охотились за информацией, за технологиями, за людьми, которые могли оказаться полезными.

Я мысленно подвел итог: Камнегорск превратился в огромный бурлящий аквариум. Рыбы в нем напряженно присматривались друг к другу, пытаясь угадать, кто перед ними, легкая добыча или безжалостный хищник.

И похоже я в этом аквариуме — одна из самых приметных рыб. Боец спецподразделения Гильдии, недавно побывавший на допросе у Карла, да еще и связанный со слухами про Орлиное гнездо. Мне следовало быть предельно осторожным.

Едва я свернул на широкую улицу, ведущую к центральному рынку, как в очередной раз за этот сумасшедший день почуял неладное. Это ощущалось, как легкий зуд в затылке, хорошо знакомый каждому, кто провел достаточно времени в тылу врага. Я предельно ясно почуял на себе чужой цепкий взгляд.

Вообще, инстинкт разведчика — это забавная штука, не поддающаяся рациональному объяснению. Как по мне, никакого шестого чувства не существует. Есть лишь тысячи микросигналов, которые мозг считывает и обрабатывает на подсознательном уровне. Едва уловимо изменившийся ритм шагов за спиной, слишком поспешно отведенный взгляд на периферии зрения, силуэт, промелькнувший в рассинхроне с общим движением толпы. По отдельности эти детали ничего не значат, но вместе они складываются в единое настораживающее ощущение надвигающейся опасности.

Я продолжил идти, ни единым жестом не выдав своего напряжения. Потянувшись к фруктовому лотку, я взял какой-то несуразный плод, который видел впервые в жизни, и принялся лениво торговаться с продавцом, чтобы потянуть время и незаметно осмотреться.

— Майя, — для галочки окликнул я искина, хоть и чувствовал, что она без дела тоже не сидит.

— Уже работаю, — мгновенно отозвалась она. — Их минимум четверо. На пять часов, чуть больше десяти метров: мужчина в серой куртке остановился у витрины магазина электроники. На восемь часов, противоположная сторона улицы, около двух десятков метров: женщина с корзиной, уже во второй раз проходит мимо одного и того же прилавка. Прямо по курсу, возле арки во двор двое изображают ленивую беседу. Общий рисунок движения стандартный. Держат коробочку, образуя при необходимости периметр из четырех углов с тобой в центре.

Вернув плод на место и поблагодарив торговца, я двинулся дальше, чуть сбавив шаг. Значит, четверо. При этом применяют классическую схему наружного наблюдения, так называемую карусель. Я знал эту тактику наизусть, потому что в свое время сам активно ею пользовался.

Работали они, надо признать, грамотно. Первый, тот самый мужчина в серой куртке, держался позади и чуть правее. Дистанция обеспечивала уверенный визуальный контакт, но при этом позволяла ему не бросаться в глаза. Он органично влился в людской поток, подстраивая свой шаг под темп окружающих, и даже не вертел головой. Смотрел прямо перед собой.

Женщина с корзиной выполняла роль параллельного контроля. Она двигалась по соседней улице, выныривая из потока пешеходов ровно в те моменты, когда я менял направление. Корзина служила отличным прикрытием, давая ей повод в любой момент остановиться у прилавка, оглянуться или вернуться назад. Все выглядело абсолютно естественно.

Но самым интересным элементом была пара спереди, так называемый передовой дозор. Они шли метрах в тридцати, время от времени останавливаясь и перестраиваясь. Один из них, с густой темной бородой, тащил холщовый мешок, второй шел налегке. Их главной задачей было контролировать мой маршрут, фиксировать направление движения и, в случае необходимости, перерезать мне путь, вздумай я внезапно ускориться. Каждые несколько минут они менялись местами. Идущий позади прибавлял шаг и уходил вперед, а передний наоборот сбавлял темп и отставал.

Для стороннего наблюдателя это были просто четыре случайных человека в уличной сутолоке, каждый из которых был занят своим делом. Никакого обмена взглядами и никаких жестов. Насколько я понял, координация осуществлялась через скрытые передатчики. Возможно даже использовались тактильные сигналы, передающиеся через вибрацию. К примеру, одиночное нажатие кнопки означало сигнал «принял», двойное — команду к перестроению и так далее.

Их блеклая одежда, сшитая из дешевого сукна, ничем не отличалась от той, что носили девять из десяти жителей Камнегорска. Никаких приметных кожаных сталкерских курток или форменных мундиров городской стражи. Они выглядели как простые обыватели. Глазу абсолютно не за что было зацепиться.

Безусловно, это были профессионалы. Но с одной весьма любопытной деталью.

Они откровенно чего-то опасались.

Я заметил это спустя пару минут наблюдения. Серая куртка, завидев патруль городской охраны, тут же отвернулся и сделал вид, что пристально изучает товар на ближайшем лотке. Женщина с корзиной дважды меняла маршрут, чтобы обогнуть перекрестки, где дежурили посты службы безопасности. А передовая двойка при виде патрульного в форме тут же расходилась, значительно увеличивала дистанцию.

Они вели меня и при этом изо всех сил старались избегать чужого внимания.

Те, кто работает на официальную власть, не станут шарахаться от собственных патрулей. Ищейки Карла действовали бы иначе, нагло и открыто, чувствуя себя полноправными хозяевами в городе. Наемники Рогова тоже вряд ли бы стали пугаться каждого мундира, у них наверняка имелось надежное прикрытие и чистые документы.

Оставался только один вариант.

Красные Дьяволы. Мятежники. Те самые потрепанные и разрозненные отряды, о появлении которых предупреждала Сойка. Они действовали на чужой территории, прямо под носом у Службы Безопасности, в городе, где за малейшее подозрение в симпатиях к восстанию можно было получить пулю от агентов Содружества или Дозора.

Я знал, что Северные независимые города отнюдь не симпатизируют оккупантам, однако при этом стараются соблюдать нейтралитет, чтобы не лезть на рожон. И сейчас пришло время затягивать гайки и показать, хотя бы для вида, на чьей они стороне. А значит и их отношение к мятежникам будет, мягко говоря, не совсем радушным.

Именно поэтому мои преследователи вели себя как призраки: тихо, осторожно, с постоянной оглядкой. Вести слежку за объектом и при этом самим не попасться патрулям — задача запредельной сложности, требующая серьезной выучки.

Что ж, выучка у них определенно была. А вот истинные намерения оставались загадкой. Возможно, они просто наблюдают. Возможно, выжидают удобный момент для удара. Как бы то ни было, разгуливать по городу с хвостом из четырех профессиональных «топтунов» я не планировал.

Пришло время перевернуть партию в свою пользу.

— Майя, мне нужен тупик или закрытый двор с одним выходом. Обязательно с козырьком или навесом, на который можно быстро забраться. Что-то есть неподалеку?

Искин задумалась всего на несколько секунд, а потом выдала:

— Есть подходящий вариант. Семьдесят метров вперед по улице, второй поворот направо, Складской тупик. Грузовые ворота в конце наглухо заперты. Слева кирпичная стена высотой два с половиной метра, за ней крыша одноэтажной хозяйственной постройки. Справа глухая стена жилого дома. Сам переулок узкий, около четырех метров в ширину. Протяженность около сорока метров. Классический тупик.