— Именно так, — развел я руками. — Так уж вышло, что риск — это моя прерогатива, а тебе досталась самая трудная часть: разгребать его последствия. Без тебя я не справлюсь. Так что кибр одевай почаще. Это лучше, чем голой грудью лезть под пули.

— Голой грудью? — Маша многозначительно подняла бровь и вновь шагнула ко мне.

Черт! И надо же было сморозить такую хрень! Теперь я уж точно перешел все границы. Во всяком случае мне на это намекал набыченный взгляд Михаила. Я так и представил как его кулак, размером с кувалду ломает мне челюсть. В общем, на первый раз хватит испытывать его терпение.

Я с трудом отвел взгляд от Маши и отошел к кибру, сделав вид, что рассматриваю его зэн-реактор, а потом, будто ничего и не было, кивнул в сторону выхода из оружейной и, откашлявшись, сказал:

— Ладно. Пора наведаться на склад, а потом в медблок. И так сильно задержались с этими полетами.

Я поспешно двинулся к дверям, ощущая, как мою спину прожигают два одинаково пристальных взгляда, несущие в себе диаметрально противоположные эмоции.

Если вы думаете, что после находок вроде Астер Кора и Скай Рампарта склад уже ничем не сможет нас удивить, вы явно недооцениваете возможности эпохи до Искажений. То, что мы обнаружили на складе, заставило меня на время позабыть о прошлых находках.

Дверь с шипением открылась и над головой вспыхнули лампы дневного света. Помещение было просторным, с высоким потолком, рядами стеллажей и массивным блоком в глубине, похожим на промышленный холодильник. Недалеко от него стояло еще одно странное устройство, гораздо меньшего, примерно с небольшую тумбу, размера.

Большая громадина сразу привлекла мое внимание. У этой штуковины был матовый серый корпус, размером с небольшой грузовой контейнер, два закрытых люка по бокам и встроенный блок управления с сенсорной панелью.

— Перед вами, — с гордостью заявил Кастор, — универсальный репликатор МДС-10, что расшифровывается как Молекулярный деструктор-синтезатор. Между прочим, это модель военного образца. Такие и четыреста лет назад были редкостью, а уж сейчас даже боюсь предположить, как с ними обстоят дела.

Я подошел поближе и внимательно осмотрел стоящую передо мной штуковину. Левый люк был размечен желто-черными полосами, правый же, размером поменьше и без отличительных знаков, больше походил на выдвижной лоток.

— Слева расположен вход для сырья, — уточнил искин. — Можно использовать практически любые материалы. Подойдут органика, металлы, дерево, биомасса и прочее добро. На выходе же, справа, получается конечный продукт по заранее выбранной и инициализированной схеме.

— Поглощает любые материалы? — удивился Михаил. — Надеюсь, это не относится к тем, кто рядом шатается?

— Расщепление сырья происходит только после загрузки при полностью закрытом люке, — вполне серьезно ответил Кастор. — Случайно туда никто не попадет, можете не переживать.

— Это радует, — буркнул Михаил. — А то есть мнение, что если какая-нибудь хрень может что-то перемолоть, рано или поздно она доберется и до людей.

— Теоретически это возможно, уважаемый Михаил. Например, если вы решите… гм, избавиться от трупа, — без тени сарказма произнес Кастор.

После этого мы с Михаилом заметно напряглись. С искином, который задвигает такие идеи, надо держать ухо востро.

Маша тем временем полностью обошла блок репликатора.

— Он вообще рабочий? — не скрывая скепсиса, спросила она.

— Корпус цел, внутренние камеры в идеальном состоянии, — отчитался Кастор. — Думаю, что потребуются лишь диагностика и калибровка, не более того. Питание идет от реактора. Полноценный запуск потребует выхода на пиковую мощность, особенно на этапе сборки сложных объектов. Так что в такие моменты редко используемые помещения бункера могут быть переведены в режим низкого энергопотребления.

На управляющей панели ожил программный интерфейс. Майя аккуратно интегрировалась в систему управления и у меня перед глазами побежал список.

— Это библиотека имеющихся в наличии схем для репликации. Всего здесь 487 записей, — прокомментировала Майя. — Одежда, пища, броня, оружие, инструменты, запчасти и много еще чего. Да ты и сам видишь.

Я кивнул, внимательно просматривая список.

— Время сборки конечных продуктов от десяти минут до восьми часов и даже более, — подхватил Кастор. — Сложные объекты по типу силовой брони и медоборудования собираются всех дольше. Каждая схема снабжена списком необходимых материалов. Если чего-то не будет хватать, процесс репликации просто не запустится.

Я оторвался от списка и еще раз окинул взглядом агрегат.

— Сразу запускать, естественно, не будем, — обратился я к своим спутникам. — Для начала нужно определиться, что нам вообще нужно из этого списка, а потом решить вопрос с сырьем.

Михаил хмыкнул.

— Насчет последнего можно особо не заморачиваться. Сырья вокруг навалом, — он ткнул пальцем в сторону выхода. — Лес, металлолом, оставшийся от Стража, туши, монстры, кристаллы…

— Все это надо сначала как-то собрать и притащить сюда, — заметил я. — Ладно, задачка в принципе выполнимая. Только давайте не будем играться с этой штуковиной и печатать всякую фигню, типа никому не нужных пушек.

— Массовое изготовление вооружения требует непрерывной работы в течение шести-восьми часов и довольно большой список качественного сырья, — сухо сообщил Кастор.

— Слышал, Миша? — повернулся я к нему. — Похоже, обычным металлоломом здесь не обойдешься.

Маша, между тем, продолжала изучать репликатор и уже что-то быстро прикидывала в уме.

— Слушай, Алекс, а ведь если адаптировать схемы или найти новые, — задумчиво проговорила она, — мы сможем делать амулеты и артефакты, усиливающие магию.

— Для начала научимся пользоваться стандартными схемами, — ответил я. — А потом и обо адаптации подумаем.

— Я могу взять на себя разработку новых схем, — деловито откликнулся Кастор. — Конечно, при наличии качественных исходных образцов. Но есть один неприятный нюанс. Для создания схемы исходный образец должен быть полностью дезинтегрирован.

— Хм, ну ты и жучара, — усмехнулся я. — Получается, мы должны подогнать тебе какой-нибудь навороченный артефакт, ты его аннигилируешь на молекулы, а потом выставишь нам список редчайших компонентов, которые надо собрать, чтобы вернуть эту вещицу обратно? Я все правильно понимаю?

— В общем-то да, — на секунду стушевался Кастор, — за исключением одного момента. После создания схемы эти артефакты можно будет штамповать в промышленном масштабе.

— При условии, что мы найдем исходные компоненты.

— Это да, — сокрушенно вздохнул Кастор и затих.

Отойдя от репликатора, мы подошли ко второму устройству. На его поверхности виднелись цилиндрические углубления разного диаметра, а управляющая панель была попроще.

— Зарядная станция для зэн-накопителей, — воодушевленно сообщил Кастор. — Скорость зарядки: пятьсот зэн в час.

Михаил присвистнул от удивления.

— Пятьсот⁈ Ты ничего не путаешь? Нолик в порыве самолюбования случайно не приписал? Насколько мне известно, в Омеге существуют зарядки максимум на сто зэн в час. Да и те в штучных экземплярах. Общедоступные не превышают десяти-пятнадцати зэн.

— Здесь нет никакой ошибки, — обиженно заявил Кастор. — Эта станция была создана в самом начале эпохи Искажений. По данным моего архива, позже эта технология была утрачена.

— Значит, мы наконец-то сможем нормально заряжать свои накопители? — с легким недоверием проговорила Маша. — Не ловя зэн в аномалиях по крупицам.

Я провел пальцем по сенсорной панели, просматривая параметры.

— Пятьсот единиц в час. Это ж двенадцать тысяч в сутки! Охренеть! Два дня, и твой резерв, Маш, снова полный.

— Алекс, может заодно и испытаем этот агрегат? — откликнулась она. — Мы только что нашли накопитель на пятьдесят тысяч, а заряжен он только до двадцатки.

А это идея!

Следуя указаниям Кастора я быстро пристроил кристалл в одно из углублений и с удовлетворением отметил, как тот начал испускать легкое ритмическое сияние. Зарядка пошла.