— Обязательно, — коротко ответил я, — Все, кому ты доверяешь, Свят, мне нужны. С остепенившимся, если они не утратили твоего доверния, тоже можешь поговорить. На будущее. Много семей мы прямо сейчас не можем принять, всё-таки дома восстанавливать нужно. Но позже — обязательно. Да и сейчас, если появятся желающие — решим вопрос с домами. Каждой семье по отдельному дому, край — один дом на двух хозяев, если площадь позволяет. Далее, кроме твоих сослужевцев, можно начать рассматривать варианты. Например, на последнем контракте Лапа разговорил одного СПСника, у него брат тоже на Хабаровском воевал — и тоже по ранению списан. Позывной — Фенрир. Можно попробовать на него выйти — если согласится служить, глядишь, кого ещё из своей бригады подтянет.

— Можно, если человек толковый, — задумчиво протянул Свят. — Поговорю с Лапой, он должен был запомнить роту — это облегчит поиск.

Я кивнул, поразмыслив о том, что дёргать Коновалова, чтобы тот дал контакты Громова, а тот — своего брата, будет не очень корректно, но если потребуется — позвоню.

— Давай подытожим, Свят, — произнес я. — У нас наблюдатели на объектах сейчас стоят?

— Как раз новая пятерка стоит, всё фиксирует, — кивнул Горцев. — Вчера, например, к объекту Бестужева подъехал армейский грузовик. Бойцы ректора в него загрузились, а перед этим сняли гербы Академии с фасада и ворот.

— Вот как, — хмыкнул я. — Выводы?

— Пахнет приманкой, — буркнул Свят. — Сделали всё так, будто объект больше не имеет отношения к Академии. Но — это только гипотеза. Иначе зачем им ставить под угрозу собственный объект?

— Если что-то выглядит как утка, ходит как утка и крякает как утка, то это утка, — хмыкнул я, хлопнув его по плечу.

— И что же здесь, по-твоему, «утка»?

— А есть варианты? Они либо вычислили наших наблюдателей, либо уверены, что они есть. И исходя из этого показывают нам, что снимают охрану. Гербы Академии специально убрали, чтобы явственно обозначить: это земли рода Бестужевых и только. Если на них напасть, никто кроме Бестужевых не будет втянут. Иначе говоря, эти земли — наша законная добыча.

— И ждут, что мы явимся, — утвердительно произнёс Свят. — Вот только надо ли оно нам?

Чуть прищурился он, смотрел на меня, ожидая ответа.

Именно в этот момент слева раздался грохот и топот. Я и Святогор повернулся одновременно.

По дорожке от ворот спешно шёл взбудораженный чем-то Петрович. Один пакет у него сполз с руки, старик подхватил его коленом, чуть не уронив остальные. Добежав до нас, он сгрузил всё на землю, тут же полез в один из пакетов и вытащил яркую упаковку замороженной овощной смеси.

Повернув пакет к нам задней стороной, дед возбужденно выпалил:

— Вона чего!

— И? — не понял Свят, покосившись на смесь. — Тебе чего, старый, свежих овощей мало в деревне? На кой-ляд тебе эта заморозка?

— Ты, одноглазый, лучше не умничай, а адресок посмотри, — Петрович настойчиво ткнул пальцем в нижнюю часть упаковки.

Мелким шрифтом был напечатан адрес производителя и склада.

— Теперь понял, — медленно произнёс Свят. — Адрес-то того самого производства Бестужева.

— Значит, они морозят там овощи… — размышляя вслух, произнес я.

— Если описание не врет, то не только морозят, Антон Игоревич! — быстро произнес Петрович. — Написано — полный цикл! «От семечки до практически готового блюда!». Видите! — он перевернул упаковку и показал слоган. — А мы всего гадали что там у них за стеной! А оно — вон оно как получается-то!

— На объекте, который Бестужев демонстративно оголяет… — продолжил я.

Явно довольный произведённым эффектом, Петрович подбоченился и важно продолжил:

— Я в магазине увидел и аж встал столбом. Продавщица спрашивает, мол, мужчина, вам плохо? А я ей: нет, говорю, мне хорошо. Мне очень хорошо!

— Если там налажен выпуск готовой продукции — то там должно быть полноценное тепличное хозяйство с холодильным оборудованием, — раздался голос Миры, которая приблизилась к нам и смотрела на овощную смесь из-за моего плеча.

Пару секунд мы молча переваривали информацию.

— И всё-таки хочется знать, где же «утка», — задумчиво протянул Свят.

— У жены Степаныча, — усмехнулся Петрович. — А зачем она тебе?

После завтрака Петрович наскоро убрал со стола, протёр его тряпкой и жестом предложил присаживаться обратно. Так столовая в мгновенье ока превратилась в штаб.

Святогор позвал гвардейца с позывным Вяз, который до своего недавнего излечения днями напролёт изучал агрокомплекс Бестужева.

— Вот здесь основной периметр, — произнес Вяз, ткнув пальцем в экран ноутбука. — Забор бетонный, сверху колючка. Двое ворот — главные с запада, грузовые с юга. Через грузовые фургоны заезжают — вот здесь даже рампа обозначена.

Я задумчиво уставился на карту: почти половину её площади занимали длинные прямоугольные строения, расположенные параллельными рядами. На общей интернет-карте родовые земли всегда отмечались крайне схематично. Не факт даже, что в реальных размерах, так что опираться на эти данные полностью не стоило. Подробные карты аристократических территорий можно найти лишь в закрытых архивах различных Имперских служб — либо составлять самим.

Но дроны запускать — слишком уж заметно, да и нет их у нас пока. Хотя вру, один огненный и пернатый есть. Но, опять же, раньше не было времени и причин заниматься исследованием земель Бестужевых лично — других дел хватало.

А вот теперь придется.

— Про то, что вчера на грузовике вывезли бойцов и сняли гербы Академии, я говорил, — взял слово Святогор, стоявший у стены со скрещенными руками. — Из свежей информации — сегодня на работу не вышли сотрудники — ни служебный автобус, ни часть личного транспорта на объекте не появлялись. Новую смену охраны тоже не направили.

— Сейчас охраны там точно меньше, чем в начале войны, — добавил Вяз. — Даже вернее сказать будет, что даже меньше, чем стало, когда основных бойцов распределили по другим объектам после вашего штурма усадьбы ректора.

Вяз как-то горько вздохнул, будто растраиваясь, что ему не довелось поучаствовать с нами в той битве.

— Повуюешь еще, — спокойно произнес я.

Боец удивленно поднял на меня глаза, кивнул, откашлялся и быстро продолжил:

— В начале охраны точно было больше — на пересменке много машин туда-сюда заезжало. Плюс раньше грузовые ворота открывались строго по расписанию, фургоны принимали дважды в день, утром и после обеда. Теперь фургон приходит раз в сутки, иногда и вовсе через день.

— Территория серьёзная, — подал голос Петрович, сидевший чуть поодаль с кружкой чая. — Если мы правы в наших догадках… А я уверен, что мы правы — оборудование дорогое, полный цикл… — старик подозрительно покосился на ноутбук, а затем посмотрел на меня и произнес: — И они его вот так просто взяли да оставили?

— Большая часть оборудования скорее всего стационарная, — задумчиво предположила Мира. — Сами теплицы в машину не погрузишь…

Сказав это, она замерла.

— Что не так? — быстро спросил я.

Она мотнула головой и проговорила:

— Все в порядке, просто задумалась.

— Мирослава Сергеевна, — тяжело вздохнул я, пристально глядя на нее. Не нравится мне, когда люди замирают на полуслове.

— Просто подумала, что раз там теплица с оборудованием, то ночью должны досвечивать растения — а значит, наши наблюдатели бы увидели свет, но никаких докладов на эту тему не было.

Свят резко повернулся в сторону Вяза и вопросительно уставился на него. Боец сбледнул и пробормотал:

— Не было никакого света ночью… Фонари разве что, но их там по пальцам пересчитать.

— Да-да, — закивала Мира. — Потому и говорю, что все нормально. Я сперва подумала об этом, а потом вспомнила все, что читала про организацию агрокомплексов в последние дни. В черте города запрещено использовать досвет с открытыми окнами, если на расстоянии двух километров от объекта находится квартал многоэтажной жилой застройки. То есть на ночь надо придумать способ закрыть свечение — плотная ткань, полителен, в идеале рольшторы.