Нет, не расслабленно. Наоборот — словно приняла мой вызов. Правда, её резкость была какой-то боевой. Мирослава будто бы сражалась со мной, надеясь перехватить инициативу.

Ха! Кто же ей позволит.

Мы закружились в танце, каким-то чудом умудряясь при этом ещё и не забывать про музыку. Наш стремительный танец разгонялся с каждой секундой. Дыхание Миры стало разгорячённым. Она подняла на меня взгляд — её глаза горели.

Ей нравилось происходящее.

— Ух ты… вы только поглядите! — услышал я краем уха.

— На барина с барыней смотрите!

— Сколько страсти!

— Огонь! Того и гляди, трава под ногами вспыхнет!

Мира тоже услышала их слова и удивлённо хлопнула ресницами. Её «боевой» настрой начал быстро сходить на нет. Я решил ей помочь закончить начатое и, отступив на шаг, изобразил изящный поклон.

— Спасибо за танец, Мирослава Сергеевна, — проговорил я.

— И вам спасибо, Антон Игоревич, — после небольшой заминки с достоинством ответила она.

Я взял её за руку и проводил обратно. Остальные парочки тоже начали расходиться — музыка спешно сменилась.

А наша пирушка продолжилась. Глава гвардии, вон, ещё больше расслабился — свободно общался с людьми и даже шутил. Правда, шутки у него получались исключительно чёрные, но всё равно все смеялись, кроме деда Федота — тот единственный неодобрительно качал головой. Под неутихающие просьбы гвардейцев и местных Святогор встал с чаркой степанычевской наливки.

— Долго говорить не буду, — предупредил он. — За Чёртову Лапу. И за всех, кто её держит. Живи, деревня!

— Ура!!! — поддержал его тост народ, и все дружно выпили.

Ну а спустя некоторое время я ощутил на себе изучающие взгляды. Люди перешёптывались и смотрели в мою сторону. Этот взгляд мне был отлично знаком.

Последователи хотят услышать своего лидера.

Что ж…

Подмигнув Мире, которая пребывала в глубокой задумчивости после нашего танца, я направился к Степанычу. Народ тут же оживился, считав мои намерения.

— Изволите, ваше благородие? — протянул мне Степаныч только что налитую стопку.

— Изволю, — отозвался я.

Деревенские и отдыхающие гвардейцы бросились проверять свои чарки, чтобы не дай Небо они не оказались пустыми.

— За вас! — подняв стопку, громко объявил я, невольно добавив истинный Голос. — Без вас не было бы Чёртовой Лапы. А с вами она есть, и она будет процветать! Гуляем!

Утро началось образцово‑отлаженно: умывание, зарядка, плотный завтрак. От обычного дня картина отличалась лишь одним — следы вчерашней «дискотеки» ещё не до конца убрали. Недалеко от беседки сиротливо стояли бесхозные стулья, а где‑то в траве виднелись рассыпанные угли. В самой беседке осталась бутыль Степаныча: уходил он, уже едва передвигая ноги, и не без помощи Веры Васильевны, которая причитала: «Тебе нельзя столько пить!».

После завтрака я заметил за крайними домами в поле Мишку, который неторопливо катил перед собой тюк сена размером в два раза выше себя. Помогает уже кому-то, что ли?

— Через час выезжаем, — напомнила Мира, заходя в дом. — Не забудь взять деньги.

Сказав это, она скрылась за своей дверью, ну а я направился в лабораторию. Вчера вечером Клин уже притащил туда деревянный ящик, на крышке которого была приклеена бирка: «Наручи артефактные, 3 шт. Назначение не установлено».

Самое время установить это самое назначение.

Внутри на куске войлока лежали три наруча. Основа выполнена из кожи, в которую были вшиты пластины из тёмного матового металла, а ремни шли сразу с двойными пряжками — под любое предплечье.

А ведь неплохая работа — ни заусенца, ни кривого стыка. Уж я, поживший в эпоху Предтеч, знаю о наручах очень многое.

С внутренней стороны по пластинам тянулась гравировка в виде плотной вязи тонких линий, сходившихся к небольшому гнезду в центре. В гнезде было установлено крошечное Ядро, не крупнее ногтя.

Пустив диагностический импульс, я прислушался. Контур практически не отзывался — без владельца артефакт спал. Пришлось добавить Силы и пройтись по каждой линии отдельно. В вязи ещё держались отпечатки прежних хозяев. Я аккуратно стёр их и продолжил разбор.

Становилось уже понятнее. Половина контура отвечала за приём энергии, половина за отдачу. А между ними были запаяны нити тускло-жёлтого сплава.

Хм, это же тангаритовый сплав! Из такого же были скованы цепи азиатских наёмников-молчальников.

Но антимагией здесь и не пахло. Напротив — сплав служил проводником.

Стало быть, передо мной синхронизаторы.

Наручи связывали нескольких носителей в единый контур. Один становился ведущим. Так называемые «доноры» отдавали Силу, ведущий принимал её и пускал в собственную технику поверх своего Источника. По сути, маг с парой крепких бойцов на подхвате мог выдать заклинание на ступень выше своего уровня.

Теперь понятно, откуда той ночью поднимался смерч. Маг с ветровым Даром вёл, двое подпитывали.

Вторая функция оказалась не менее ценной. В контур был вшит выравниватель. Он гасил рывки Силы и отсекал донора, когда тот подходил к своему пределу. Попытается боец отдать больше, чем способен — и наруч тут же перекрывает поток.

Я невольно усмехнулся — Кремню бы такой предохранитель под Вологдой, и выносить его с поля на руках не пришлось бы.

Собственно, для выравнивателя и было установлено маленькое Ядро. Оно копило излишек, а затем отдавало его, когда поток проседал.

Дальше я потянулся к Структуре, чтобы выяснить пределы работы наручей. Дальность связи выходила скромной, на глаз шагов пятьдесят. При передаче терялась примерно пятая часть энергии.

Когда-то моя Чаша Первого держала связь между десятками моих людей через полконтинента и не теряла ни капли Силы. Каждый, кто вложил в неё Кровь и Слово, мог в нужный час опереться на остальных. Были в те времена и артефакты куда проще, конечно. Наручи сильно уступали даже им, но, похоже, по нынешним меркам считались вещью редкой и дорогой.

Не прекращая изучать артефакт, я нащупал рацию и сказал:

— Игоша, зайди ко мне в лабораторию.

Малец прибежал через минуту.

— Руку, — велел я.

Он безропотно протянул мне правую кисть, и я тут же застегнул наруч на его запястье.

Парень не испугался, лишь с любопытством уставился на артефакт.

— А это что? — спросил он, разглядывая пластины.

— Трофей. Сейчас проверим, на что сгодится.

Я приложил ладонь к контуру и продавил в него каплю Силы Игоши, обозначив нового владельца. Второй наруч застегнул на себе и настроил так, чтобы он считал хозяином меня.

— Стой спокойно и слушай ощущения, — велел я мальцу.

По связи между наручами потекла тонкая струйка моей Силы. Игоша вздрогнул:

— Ого! Тепло пошло! Как на зарядке, когда вы подпитываете! А здесь это через связку артефактов?

— Верно. А теперь сделаем вот что…

Я вышел из лаборатории, прошёлся по двору и начал повторять махинации. Связь держалась первое время, но у дальнего угла казармы поток энергии начал проседать. А ещё через десяток шагов оборвался совсем.

Что ж, границы ясны.

Вернувшись, я попробовал обратное: велел мальцу отдать капельку энергии мне. Поток пошёл, правда, он был заметно тоньше.

А вот это уже интересно. Если через контур пройдёт не только чистая Сила, но и Дар Игоши, парню не придётся сидеть под пулями за спинами бойцов, чтобы их благословлять. Надел наруч, укрылся в тылу и работай.

Потом проверим на полигоне, в спокойной обстановке.

С другой стороны, наручей у нас всего три, что здорово ограничивает возможность использования. А значит, не факт, что один из наручей нужен обязательно Игоше — бойцов у нас уже много, вариаций тоже может быть прилично. Тут либо научиться делать копии, либо о трюке с Даром Игоши пока забыть.

«Двуногие снова изобрели поводок для Силы, — лениво заметил Рух с подоконника, приоткрыв один глаз. — Сколько суеты ради того, что у нас с тобой есть от рождения».