Однако же тень сомнения полностью исчезла с ее лица.

— Мирослава Сергеевна, ну хоть вы ему скажите! — не выдержал Петрович, всплеснув руками.

Мира оторвалась от столба и выпрямилась.

— Я считаю, что глава рода сам вправе решать, как ему поступать, — спокойно произнесла девушка.

На секунду в беседке стало очень тихо. Петрович оторопело уставился на Миру, Свят хмыкнул. Даже Игоша удивлённо моргнул. Ну а Мира продолжила:

— Я понимаю ваше беспокойство, но не разделяю его. Мне кажется, Антона Игоревича в самом деле пригласили на обед, чтобы познакомиться лично и побеседовать. Приглашение составлено уважительно. Указано количество сопровождающих, названо время и место. Я считаю, это не ловушка, а деловое предложение. Вопрос лишь, какого характера.

— Спасибо, Мира, — улыбнулся я.

В ответ девушка лишь кивнула.

Забавно… Только что на моих глазах Структура помогла девушке принять решение…

Пусть это была и не полноценная связь со Структурой, а лишь восприятие ее отголоска, но все же даже в мою эпоху мало кто был способен на такое.

Лишь самые преданные наши последователи, те, кого мы обучали лично, на пике со своей Силы открывали начальную связь со Структурой.

Однако Миру никто не обучал. Да и по сравнению с теми людьми из прошлого, она крайне слаба, чтобы привлечь к себе внимание Мироздания.

При этом она будет становиться сильнее… Значит, и ее связь со Структурой станет сильнее?

Станет такой же, как была у Предтеч?

Да нет… это вряд ли.

— Первый, — заметив то, что я ушел в своим мысли, позвал меня Свят.

— Что?

— Твоё финальное решение?

— А разве неясно? — усмехнулся я. — Мы едем.

Командовать в наше отсутствие оставили Клина. Он уже давно занял в гвардии негласную позицию заместителя Святогора и к каждому такому назначению относился серьёзно.

А я взял с собой Свята и Лапу — лучших из лучших.

Мы выдвинулись на «Волке». Лапа сидел за рулём, Свят рядом с ним, ну а я позади. Оба мои спутника были при оружии, но не в боевой экипировке, а в повседневной одежде — всё-таки не на войну едем, а на встречу. Да и часть вооружения в любом случае придётся оставить в машине.

Свят за всю дорогу произнёс лишь пару фраз: «Давно не бывал на воде» да «Если что, бью первым».

А Лапа так и вовсе всего одну: «Хороший обед не помешает».

Рух вылетел к кораблю ещё раньше нас и, когда подлетел к месту, начал делиться наблюдениями через мыслеречь:

«Пристань небольшая. Корабль стоит на месте. Двуногих на набережной много, но большинство праздные, без когтей. Вооружённых четверо, стоят парами. Спокойные. На палубе ещё двое».

«Есть что подозрительное?»

«Нет. Обычная суета двуногих».

Я передал информацию Святу, и тот хмыкнул.

Заволжская набережная открылась за очередным поворотом после съезда с моста через Волгу. Вдоль невысокого парапета тянулся ряд чугунных фонарей, которые ещё помнили, наверное, губернаторов позапрошлого столетия. Впрочем, я мог и ошибаться в их возрасте. Между фонарями прохаживались горожане, кто с детскими колясками, кто-то пока ещё просто парами, а некоторые и в одиночестве.

Набережная выглядела приятно и ухоженно, хоть и сильно уступала той «парадной» набережной, что была на противоположном берегу.

У края причала стоял навес с двумя скамьями, а под навесом сидели двое крепких мужчин в чёрных рубашках. Увидев нашу машину, один из них поднялся и спокойно пошёл навстречу.

Лапа припарковался у обочины. Мы вышли.

У причала покачивался на воде «Волжский Государь». Размеры у судна были средние, без излишеств, но каждая деталь говорила о том, что оно дорогое и содержится в идеальном порядке.

— Антон Игоревич Северский? — учтиво уточнил подошедший мужчина.

— Он самый.

— Прошу, ваше благородие. — Он повёл рукой в сторону трапа. — Вас ожидают.

Мы взошли на борт. Палуба была вычищена до блеска, деревянный настил поскрипывал под ногами. На корме стояли стулья и столики с белыми скатертями, а ветерок с воды приятно холодил кожу.

У входа в ресторанный зал нас встретили две девушки.

Блондинка была высокой, с копной волос, уложенных в тяжёлый хвост, который при каждом движении скользил по открытому плечу. Белая блузка подчёркивала силуэт, а намеренно расстёгнутая верхняя пуговица добавляла образу дерзкий акцент.

Вторая, темноволосая, была чуть пониже ростом, но компенсировала это фигурой: узкая чёрная юбка облегала бёдра так плотно, что шаги у девушки получались короткими и от этого ещё более завораживающими.

Обе улыбались так, чтобы гость почувствовал себя желанным, но при этом не настолько, чтобы он решил, что его тут ждут совсем уж с распростёртыми объятиями.

— Ваше благородие, добрый день! — направилась к нам блондинка, мельком глянув на мой перстень. — Прошу вас за мной, ваш столик на верхней палубе. А ваши спутники расположатся здесь, на нижней. Моя коллега Виктория их проводит.

Брюнетка коротко кивнула моим гвардейцам.

Свят посмотрел на меня. В его единственном глазу читался целый манифест на тему «Я категорически против разделения». Однако мы обговорили этот момент ещё по дороге. Я чуть кивнул, и он вместе с Лапой двинулся за Викторией. Глава моей гвардии хмуро смотрел по сторонам. Лапа выглядел более расслабленным, то и дело оценивая прелести Виктории.

Ну… как он сам бы выразился: «на полкарасика». Вкусы Лапы мне были уже известны, и эта Виктория для него была откровенно мелковата.

Блондинка провела меня по узкой лесенке на верхнюю палубу, где под лёгким тентом стояли два столика. Один был пуст, а за вторым, у самого борта, уже сидел человек, которого я видел впервые, но которого невозможно было спутать ни с кем другим.

Три глубокие борозды наискось пересекали его лицо. След когтей — их ни с чем не спутаешь — шёл от виска к подбородку через левый глаз.

Хозяин Заволги был отлично сложен, широкоплеч и коротко стрижен. Оделся Шрам сегодня в тёмно-синий пиджак поверх чёрной рубашки без галстука. Ворот рубашки был расстёгнут на две пуговицы, и на загорелой шее виднелась толстая серебряная цепочка. Руки лежали на столе по обе стороны от бокала с коньяком. На костяшках пальцев белели давно зажившие рубцы.

Но не внешность его меня интересовала, а уровень Источника… До Предтечи, конечно, как до Луны на карачках, однако же по местным меркам объём впечатляющий. Тот же Стальной Пёс бы в честном бою не выстоял против него и минуты.

Пока я шёл к столику, огляделся по сторонам.

Вид отсюда и правда открывался великолепный. Тёмно-синяя Волга с бархатистыми волнами расстилалась вширь и вдаль, на другом берегу вытягивались крыши зданий, а по воде неторопливо ползла старенькая баржа с кучей ржавых контейнеров.

При моём появлении Шрам поднялся, чуть склонил голову и протянул руку.

— Северский, — сказал он. Голос был негромкий и низкий. — Рад, что приехал. Присаживайся.

Я пожал его руку. Рукопожатие вышло крепкое, но без лишнего давления.

— Шрам, — ответил я, сев напротив. — Спасибо за приглашение. Красивое место.

— Лучше, чем кабак, — усмехнулся он. — На воде голова лучше работает. А уши хуже слышат. Чужие имею в виду.

Блондинка бесшумно поставила передо мной бокал. Кроме бутылки, на столе уже были расставлены тонко нарезанная рыба, тёмный хлеб, сливочное масло, зелень и что-то ещё, чего я не опознал по виду.

— Давай за знакомство. — Шрам поднял свой бокал и чуть наклонил его в мою сторону.

Я плеснул себе коньяка, и мы выпили одновременно. На мой вкус коньяк был мягкий, но я пока слабо разбирался в современном алкоголе.

— Достойный, — оценил я.

— Двадцать два года выдержки, — сообщил Шрам. — Из погреба, который мне достался вместе с одним заведением, внезапно оставшимся без хозяина. — Он криво усмехнулся.

— Хороший коньяк переживает любого хозяина, — кивнул я.

— Чего нельзя сказать о еде, — ответил Шрам и приглашающе указал на блюда.