— Но это не бесплатно? — тут же смекнул Альберт.

— Конечно. Я решаю проблему с Ардиццоне, и дальше мы работаем вместе по-прежнему. Но с одним условием.

— Каким же? Мы готовы помочь со съёмками твоих рекламных роликов! Любые ресурсы, — заверил меня Альберт.

Хитрец. Для Уорнеров, даже при условии больших затрат на стройку — мои бюджеты на рекламу весьма скромны. И с ней я справлюсь без них. Чем дальше я буду в ближайшее время в глазах общественности и соглядатаев Ардиццоне от Уорнеров и их новой студии — тем лучше.

— Оставьте это всё себе. С роликами я справлюсь сам.

— Но как? — удивлённо вклинился в разговор Сэм.

— Мои люди умеют работать в экстренной ситуации. Мы справимся с заказами. Но сейчас не про это, — отрезал я, — Я хочу другого. Вы строите пять павильонов. Шестой был временный, тот, что сгорел. На его месте вы планировали возвести со временем павильон побольше, насколько я помню?

— Да, всё так… — подтвердил Гарри.

— Значит, если я включаюсь в вопрос с Ардиццоне, то на двух павильонах я стою в доле… — закончил я.

Повисла гробовая тишина.

Джек подал голос:

— Ты с ума сошёл?

Я молчал.

— Иван, это невозможно. Мы вложились в эти павильоны, — округлил на меня глаза Сэм.

Я не выдал и слова.

— Ты смеёшься? Это нечестная сделка! — потерял всё-таки контроль Альберт.

Признаться, я удивился. Ожидал, что нервы от такого предложения сдадут у Джека. И решил больше не мучить братьев.

— Нечестно — это не ставить партнёра в известность, что студии, на которой он работает — угрожает опасность. Нечестно — продолжать играть в молчанку, когда у партнёра погибли два сотрудника. Скажу так: единственная причина, по которой я предлагаю помощь, это моё желание продолжать съёмки. И не тратить время снова на установление нужных связей, если мэр и Чендлер отвернутся от меня.

— Мы не можем отдать два павильона, у нас уже расписаны съёмки на будущий год, — растерянно протянул Сэм.

— Это грабёж! — возмущался Альберт.

— Это «честная сделка», Альберт! — возразил я, — На первом же звуковом полнометражном фильме мы заработаем столько, что хватит построить ещё три-четыре таких павильона. По последнему слову техники.

Братья недоверчиво уставились на меня.

— Ты уверен? — спросил Сэм.

— На все сто! Вы же видели успех всего лишь одного рекламного ролика.

Гарри обвёл взглядом братьев:

— Нам нужно посоветоваться.

— Нет у вас этого времени. Или я выхожу отсюда с решением, или иду искать новых партнёров. С землёй я более не буду поручителем. А про «Витафон» «Уорнер Бразерс» может тогда забыть. Если, конечно, вашей компанией будет кому управлять после встречи с парнями Ардиццоне…

Они смотрели на меня сейчас уже не так дружелюбно, как раньше. Да что там. Джек с Альбертом и вовсе испепеляли меня взглядами.

— Вы ничего не теряете, джентльмены. Вы сами столько наговорили про «Железного человека», что у нас только два выхода. Бороться или сдаваться. Сдаваться и терять студию вы не хотите. Значит, выбора нет.

— Хорошо, — принял решение Гарри.

— Гарри! — вскочил Джек.

— Хватит! — неожиданно жёстко прервал его Сэм, — Если бы мы все рассказали сразу, сейчас этот разговор шёл бы совсем по-другому.

— Бережной в своём праве… — неожиданно согласился Альберт, и в его голосе почувствовалась усталость.

— Какие наши дальнейшие действия? Кроме того, что тянуть с «переездом»? — спросил Гарри.

— Я дам знать. Для начала я должен посоветоваться с кое-какими людьми. А пока что готовьте контракт на два павильона. Я жду ваших юристов завтра к двенадцати на своей студии, — встал я, давая понять, что разговор окончен, — И ещё. Никто не должен знать обо всём, что сейчас обсуждалось.

Сказал я это скорее для острастки. Ибо заинтересованных в подобном в этом кабинете не было. Допустим, у меня появился бы шанс устранить Ардиццоне. Уорнеры пойдут в суд? Что они будут говорить? У нас здесь завёлся гангстер от кино, злой русский Бережной? Нам кажется, это он пристрелил «Железного Джо»! А какие доказательства, спросят у них. И что же ответят наши уважаемые братья? Да, в общем-то, ничего, если не давать им совать нос в мои дела. Какой у мистера Бережного мотив? Отомстить за нанятых охранников? За сгоревшую студию? Гражданский пошёл и обнулил главного мафиози Лос-Анджелеса… Хотел бы я посмотреть на того детектива или судью, который это будет слушать.

Я вышел из кабинета. Краснов и Степанов стояли на своих местах, как две статуи. Секретарша, увидев меня, с облегчением вздохнула. Я кивнул своим людям, и они, не задавая вопросов, развернулись и пошли к выходу со мной.

На улице уже постепенно темнело. Ростовцев всё также сидел в машине. Он опустил стекло и курил. Вот же… в моём «Кадиллаке»! Он что, светить лицо своё не хочет под окнами офиса «Уорнеров» и вылезать из машины? Ох уж эти нравы двадцатых. Тут и в ресторанах за столиками смолят как паровозы, если курительной комнаты нет.

— Оставьте нас ненадолго, — бросил я охранникам.

Они разошлись в стороны, взяв под визуальный контроль обе стороны улицы.

Я сел в авто.

— Как всё прошло? — спросил Сергей Владимирович.

Я задумчиво проводил глазами девицу, которая придерживала шляпку. Ветер с океана рвал её пальто и шарф, развевающийся будто флаг.

— Это был Ардиццоне.

— Вот как… — хмыкнул Ростовцев.

— Вы знаете о нём?

— К сожалению, достаточно много.

Я внимательно посмотрел на него. То, что этот человек имеет огромное влияние на таких, как владелец охранного агентства Волошин — а тот явно не был простым рядовым мигрантом — уже само по себе говорило о многом.

— Как Уорнеры связаны с Ардиццоне? — задал вопрос глава офицерского клуба.

— Он хочет забрать землю, на которой они разбили новую студию. Это место уже было намечено Джо для строительства казино и отеля. Но мэр отдал его Уорнерам под моё поручительство. Там будут площадки для звукового кино…

— И вы теперь тоже привязаны к этому месту?

— Отчасти. Отказаться от этого — значит поставить под удар всё, чего я уже добился, и начать заново уже в совсем невыгодных условиях…

— Что вы сказали братьям?

— Что они должны тянуть время, пока я не разрешу проблему с Джо.

Ростовцев пристально посмотрел на меня:

— И как же вы намерены это сделать, Иван Алексеевич?

Я криво усмехнулся:

— Об этом мне ещё предстоит подумать. А что с убийцами? Вы говорили в морге, что постараетесь разузнать — кто всё это сделал?

— Теперь, когда стало ясно, что заказчик поджога — Ардиццоне, думаю, я выйду на этих людей быстрее. Но справиться с ними будет не так-то легко.

— Профессионалы?

— Уверен в этом. Во-первых, мои сослуживцы, что погибли — действительно опытные люди. И так просто не дали бы себя перебить. Во-вторых, почерк. Шпана или середнячок — убили бы ножом или, что более вероятно, предпочли бы стрелять. А тут — заколоть подготовленного бойца штыком… Это редкость, господин Бережной. Это редкость… Только в пантомимах в кино герои убивают тремя пулями шесть человек.

Я кивнул, вспоминая немые комедийные вестерны, на которые сейчас намекал Ростовцев. А он продолжал:

— А что думали делать сами Уорнеры, когда отказывали Ардиццоне?

— Усилить охрану, и, похоже, искать союзников.

Мой собеседник лишь покачал головой:

— Чтобы эффективно решить проблему, господин Бережной, нужно подняться на уровень выше. На том уровне, на котором возникла проблема — она решается неэффективно.

— Намекаете на то, что бороться с Ардиццоне с помощью связей — бессмысленно? — нахмурился я.

— Не намекаю, а говорю прямо. Чтобы выйти победителем — надо делать то, на что никто не может решиться…

2 марта 1925 года, 15:40. Киностудия «Будущее», Лос-Анджелес.

Шестой день после пожара. Шестой день аврала. Родной павильон казался одной большой духовкой — насколько внутри было жарко. Но здесь ещё было «ничего». Надя договорилась с отделением «Джэй Пи Морган» и одну из съёмочных площадок сделали прямо посреди пустующего хранилища банка, в котором уже проводили отделочные работы. Нам дали два дня на съёмки в обмен на то, что мы после сделаем рекламу и банку. И закипела работа.