Я опустил голову, делая вид, что размышляю, но внутри меня всё кипело, и я знал, что момент настал. Я медленно достал из кармана серебряный портсигар, открыл его и вытащил сигару. Ардиццоне посмотрел на меня с лёгким любопытством, и я заметил, как его глаза на мгновение задержались на моих руках.

— Волнуешься, Иван? — спросил он, и его голос звучал насмешливо.

— Я думаю, — сказал я, и я поднёс сигару к губам, — Твои условия — это слишком, и я должен подумать…

Фургон стоял на дальней парковке, в тени раскидистых дубов, которые росли вдоль ограды виллы, скрывая его от случайных взглядов. Отсюда, с этого места, открывался отличный обзор на балкон. Машина была припаркована так, чтобы не привлекать внимания. Среди других автомобилей, оставленных гостями, и прочих грузовичков, что привезли всё необходимое для вечера на сотню гостей, она выглядела как обычный грузовик доставки.

Внутри фургона царила тишина. Внутри «капсулы» Ростовцев сидел на деревянной подложке, привинченной к полу. На станке перед ним покоился «Спрингфилд».

Снегов, завесив шторки в кабине, смотрел в бинокль в небольшой оставленный проём. На Михаиле была форменная одежда сети бакалейных доставщиков. Казалось, прошла целая вечность. На балконе целовалась влюблённая парочка.

Неожиданно двери распахнулись. Громила в маске вышел на балкон, осматривая всё вокруг. Парочка тут же упорхнула. На свежий воздух вышли двое мужчин. Один в маске филина, переливающейся золотистыми полосами в свете фонарей. Рядом стоял незнакомец.

Разговор Бережного и незнакомца длился не больше двух минут. Затем Иван достал портсигар. Огонёк мелькнул на балконе и Бережной закурил.

Снегов дёрнул рычаг, трос натянулся, тихо щёлкнул механизм, открывая бойницу в борту фургона. Ростовцев слегка наклонился вперёд, приникая к прицелу, и его глаза, привыкшие к темноте, сфокусировались на фигуре Ардиццоне. Офицер затаил дыхание. Палец плавно выжал слабину крючка.

Сердце билось спокойно. Тук-тук. Тук-тук. Тук. Тук…

Винтовка дрогнула, раздался тихий хлопок.

Зажигалка щёлкнула, и огонёк на мгновение осветил моё лицо, прежде чем я поднёс его к сигаре. Я затянулся и повернулся к Ардиццоне.

Он ухмыльнулся мне в лицо.

— Думай, Иван! Думай! Но я даю тебе время лишь до…

Пух!

Голова гангстера мотнулась. На стене появился красный развод. Тело «Железного Джо» по инерции завалилось набок к моим ногам, его простреленная голова ударилась о каменный пол террасы, и он замер с открытыми глазами, которые смотрели в никуда, в ночное небо, усыпанное звёздами.

Я закричал, и мой голос, полный ужаса, прозвучал так громко, что, казалось, его услышали все гости:

— Помогите! В него стреляли!

Охранники ворвались на террасу через мгновение, и я почувствовал, как они схватили меня, прижимая к стене, и начали обыскивать, проверяя карманы и внутренний карман пиджака.

— Я не стрелял! — кричал я, — Мы говорили, и он вдруг упал! Кто-то стрелял снаружи!

Один из охранников наклонился над телом Ардиццоне, затем поднял голову, его лицо было бледным.

— Он мёртв, — произнёс телохранитель.

В зале раздался женский визг.

Я повернулся и в открытом проёме дверей встретился взглядом с человеком, которого узнал даже в полумаске. Фред Биглоу стоял рядом с обомлевшей от ужаса Мэгги и внимательно смотрел на меня. Затем он перевёл взгляд на труп Джо.

Ох, что же завтра начнётся в Лос-Анджелесе, который только что лишился одного из самых страшных людей за всю его историю…