— Нам сто́ит пересекаться поменьше, — произнёс я, отходя и наливая себе виски.

Пальцы воровки соскользнули с моей руки, оставив на коже холодок, а я продолжил:

— На съёмках — да. Мы работаем. Вне съёмок — нет. Не звони лишний раз и не связывайся со мной.

— Боишься СЕБЯ? — догадалась она, и в её голосе не было насмешки, лишь какая-то странная, не подходящая моменту грусть.

— Боюсь дураков, — нахмурился я, — И себя в том числе. Особенно когда вокруг красивые женщины с опасными тайнами.

Красотка усмехнулась, но в глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование или облегчение.

— Ты всегда такой — честный до жестокости?

Я невольно улыбнулся:

— Только когда не пьян, — допил виски залпом и добавил, — И когда понимаю, что проигрыш будет стоить слишком дорого. Кстати, неплохая фразочка: «честный до жестокости». Пожалуй, возьму на заметку, если буду писать сценарий для вестерна.

Мэгги отошла к кровати и легла на неё. Кошачья грация. Халат мягко обнял крутое бедро. Я заметил небольшие веснушки вокруг её аккуратного носика. Авантюристка была великолепна. Она привлекала не кукольной, глянцевой красотой голливудских див, а настоящей — живой, в чём-то несовершенной, но от этого ещё более желанной.

Я взял шляпу и двинулся к двери:

— Фред не должен узнать про нашу тайну, — сказал я уже у двери, — И особенно про твоё прошлое. С репортёрами ты будешь разыгрывать девочку из глубинки.

— А как же поезд? — спросила актриса.

— Продолжай об этом говорить. Ты просто проходила мимо, мы разговорились. Я запомнил тебя, потому что ты красивая. Случайно встретились на вечеринке Хёрста, и вот ты оказалась в моём ролике. Всё.

— Это правда? — она подняла бровь, — Ты запомнил меня?

Опять этот обещающий взгляд.

— Я много чего запоминаю, Мэгги. Вопрос в том, что я с этим делаю.

Я взялся за ручку двери.

— Иван, — её голос остановил меня, — Ты злишься на меня. За то, что я влезла в твою жизнь, за то, что снялась в ролике, за то, что теперь мы будем работать вместе. Но, клянусь, я не враг тебе! Я правда хочу помочь.

— Как? — я обернулся, — Спеть колыбельную, пока полиция будет выламывать мне двери?

— Ты сам сказал — у нас общая тайна, — О’Шей быстро поднялась с постели и шагнула ко мне, — А общая тайна — это уже союз. Сильнее, чем контракт и даже деньги.

— А иногда опаснее, чем пуля, — добавил я.

— Всё опаснее, когда ты один, — она остановилась в шаге, глядя прямо в глаза, — А теперь нас двое.

Я смотрел на неё, и внутри меня боролись два совершенно разных человека. Один — тот, что пришёл сюда как бизнесмен, партнёр Уорнеров и Майера, владелец «Будущего». Эта моя часть хотела выйти, забыть и больше никогда не видеть эту женщину. Слишком рискованно и слишком маняще близко…

Второй — тот, кто сидел во мне всегда, и кто привык рисковать каждый день, тот, кто терял друзей, а иногда выживал вопреки. Этот второй видел в авантюристке бесшабашность и такую же решительность. Если бы я отдался на волю этого второго, пожалуй, я притянул бы Мэгги к себе и впился поцелуем в её алые губы.

— Ты не понимаешь, во что ввязываешься, — глухо повторил я.

— Понимаю, — она коснулась моей щеки тёплой ладонью, — Но мне всё равно.

Я перехватил её запястье.

— Не стоит. До встречи.

Она не стала возражать:

— Ты вернёшься. Я буду на съёмках, у Майера, на мюзикле. Так что не обманывай себя, Иван. Мы теперь в одной лодке. Я буду ждать.

Я отпустил её руку:

— Ты слишком самоуверенна.

— А ты — слишком осторожен, для человека, который за месяц построил киностудию. И я точно знаю, что деньги, на которые ты это сделал — явно непростые.

— Это несколько другое, Мэгги. Там я знал правила…

— А здесь?

— А здесь я их пишу именно в этот момент. Поэтому забудь про тот чемодан.

Я открыл дверь. Из коридора потянуло сквозняком, пахнуло табаком и дешёвыми духами.

— Иван, — Мэгги окликнула меня, когда я уже переступил порог, — Если тебе понадобится помощь — ты знаешь, где меня искать.

— Я запомню, — не оборачиваясь сказал я и закрыл дверь.

Краснов ждал в конце коридора, прислонившись к стене. Увидев меня, он «отклеился» от неё и молча пошёл вперёд. Говорить ему о цели визита, и к кому я приезжал — я, разумеется, не стал, даже несмотря на то, что Ростовцев отрекомендовал моего нового телохранителя как человека, которому можно было доверять секреты.

Пока лифт медленно, со скрипом спускался, я смотрел на своё отражение в зеркале на стене кабины — усталое, осунувшееся лицо, под глазами тени. Человек, который только что получил ещё одну головную боль и устал от бешеной гонки последних недель.

Мы вышли на улицу, и я с облегчением вдохнул прохладный ночной воздух.

— Домой, Иван Алексеевич? — спросил Краснов, открывая дверцу «Кадиллака».

— Да, — сказал я, — Похоже, надо выдохнуть…

— Слушаюсь.

Я устроился в просторном салоне и откинулся на кожаную обивку заднего дивана. Перед глазами всё ещё стояла Мэгги — в полураспахнутом халате, и с распущенными по плечам волосами. Она либо не боялась вовсе, либо умело это скрывала. Похоже, девушка была готова идти до конца, и в этом мы как раз были похожи.

Мотор заурчал. Семён плавно вывел машину на дорогу, и я устало закрыл глаза.

— Семён, — сказал я, не открывая глаз.

— Да, Иван Лексеич?

— У нас скоро появятся новые партнёры из Флориды. У меня будет просьба: понаблюдай за ними при встрече, и пусть Степанов тоже проследит за ними отдельно. Если удивите что-то подозрительное — сразу дайте мне знать.

Краснов не ответил. Только кивнул, и я увидел его глаза в отражении на зеркале заднего вида.

— Что-то не так, Иван Лексеич?

— Боюсь, это непростые бизнесмены. И связаны с тёмными делишками.

— Понял.

Машина неслась по бульвару Сансет, а я думал о том, что эта игра стала ещё опаснее. Сполз поудобнее по спинке сидения, прислонился к окну и наблюдал как надо мной медленно проплывают огни фонарей.

Я усмехнулся: женщина-нуар, чистой воды!

На следующий день. Полдень. Оберн, штат Нью-Йорк.

Поместье Теодора Кейса встретило Роберта Локхарта промозглым утренним туманом, что поднимался от озера Оваско и будто окутывал серые каменные стены особняка липкой пеленой. Дорога от ворот до главного входа заняла чуть меньше минуты — авто дельца медленно проехало по гравийной дороге, обсаженной по бокам тисами.

Поверенный Томаса Эдисона вышел из машины, поправил пиджак и на мгновение задержался у подножия широкой каменной лестницы, с искренним восхищением разглядывая дом. Высокие окна, обрамлённые тёмным деревом, массивные двери с бронзовыми ручками, искусная лепнина над входом — всё здесь говорило о старом, унаследованном капитале потомственного истеблишмента Америки.

А ещё тут было сыро, как на родине Локхарта в Англии. И даже холоднее, чем в Довере, откуда Роберт приехал сразу после того, как «вытряс» из банковского управляющего весьма занимательную информацию о том — как вносился начальный капитал и регистрировалась фирма «Будущее» Ивана Бережного.

Локхарта встретил дворецкий — сухой, вышколенный мужчина в безупречном сюртуке — и без лишних слов проводил в гостиную на первом этаже.

Теодор Кейс ждал гостя у камина. В руке исследователя дымилась сигара-кубинка, и он не спешил её тушить, когда Роберт переступил порог.

— Мистер Локхарт, — Кейс кивнул, вставая с кресла и протягивая ладонь, — Вы сказали моему секретарю, что дело срочное. Я не люблю, когда меня отрывают от работы без веской причины. Однако, призна́юсь, вы весьма точны. Я это ценю.

— Поверьте, мистер Кейс, причина более чем веская, — Роберт вежливо улыбнулся, снял перчатки и пожал руку хозяина дома, — Благодарю, что нашли время.

Кейс пожал ладонь без особого энтузиазма и вежливо указал на диван:

— Проходите, садитесь. Мой друг и партнёр по исследованиям Эрл уже здесь.