— А при чём тут копы?

— Притом что если прошлый шеф полиции был ставленником Джо, то новый — протеже Драгны, — улыбнулся Ростовцев.

— Это… масштабно, — задумался я, — И рискованно

— Именно. Поэтому я сказал — сложно. Это целая операция. Она требует не только планирования, но и, чего греха таить, везения. И, что самое важное, — абсолютной анонимности. Никто не должен заподозрить, что это была не внутренняя разборка и не атака Драгны. Мы запустим механизм и исчезнем.

— Последний вопрос, Сергей Владимирович. Вы сказали, что будет три человека. Вы, я. Кто ещё?

— Поначалу хотел взять Степанова, он бы отлично справился, — сказал Ростовцев.

Я удивился его выбору. Мне всегда казалось, что на подобную роль идеально подходят такие, как Краснов. А вовсе не балагур и любитель поболтать Степанов. Но я ещё мало знаю о своих охранниках. Ростовцев же явно в курсе того, кто из них на что способен.

— Будет человек со стороны. Мой хороший товарищ. Так всем будет легче. Если Степанов после дела станет работать у вас и дальше, то создастся ненужное напряжение. Подобные тайны между людьми — лишнее в отношениях людей, — усмехнулся офицер, — Тем более, я не хочу брать никого из местных. Слишком уж серьёзное дело. А они здесь уже обжились, семьи, работа. А вы вон — холост, и даже девицы никакой нет.

— Страшный вы человек, Сергей Владимирович, даже тут «посчитали» всё.

— Это простая логика, Иван Лексеич. Кстати, если к вам придёт полиция, а она придёт — не говорите им ничего лишнего.

— Думаете, что они объявятся?

— Даже не сомневаюсь! Как только в прессу попадёт информация о двух убийствах при пожаре, они больше не станут тянуть и заходят вас порасспрашивать. Помните! Шеф полиции Лос-Анджелеса Ли Хит — человек, связанный с Джеком Драгной. Не вляпайтесь из одной истории — в другую…

6 марта 1925 года. Киностудия «Будущее».

Я сидел на ящике из-под плёнки и смотрел на экран. Крутился утверждённый вариант ролика для «Колы». На кадрах Мэгги О’Шей улыбалась, подносила к губам бутылку. Добавить шипящий звук открытия, записанный отдельно было нереально, и поэтому пришлось писать тот, что уловил «Витафон». Было неплохо.

Все три ролика заказчики приняли, а значит — мы успели. Теперь нужно было решить — что пойдёт на промопостеры в кинотеатры через три дня и подписать кучу документов.

Надя и двое её недавно нанятых помощников разбирали кипу бумаг уже полдня. Несколько коробок напечатанных соглашений — норма для последних моментов постпродакшена. Учитывая, что всё делалось в очень сжатые сроки.

Я пил уже остывший горький кофе. Уорнеры завтра получат копии, которые одобрил владелец «Лос-Анджелес Таймс» Гарри Чендлер. В голове гудело от недосыпа, но я уже видел конец этой безумной гонки. Мы укладывались. Это было единственное, что держало меня на ногах.

В дверь постучали. Негромко, но настойчиво. Краснов, дежуривший снаружи, вошёл, впуская полосу света:

— Иван Алексеевич. К вам господин Бауэр. Детектив.

Имя показалось знакомым. Точно! Об этом служителе закона писали в газетах несколько месяцев назад. Тогда я ещё только появился «в этом времени». И наткнулся в парикмахерской на заметку в «Голливуд Дэйли Ситизен». Вроде бы шеф полиции пиарил этого Бауэра как спеца по борьбе с бутлегерами и своего личного особого порученца. Ну что ж… посмотрим…

Я вздохнул, поставил кружку и пошёл к выходу. «Господин Бауэр» оказался крепким мужчиной средних лет в слегка мешковатом костюме и мягкой шляпе. В руках он держал добротное, но поношенное пальто. Внимательные серые глаза скользили по пространству мастерской, отмечая монтажные столы, свисающие провода, людей за работой.

— Мистер Бережной? Детектив Оскар Бауэр. Я хотел бы поговорить с вами и задать пару вопросов?

— Если коротко, — сказал я, — У нас дедлайн. Я постараюсь ответить насколько это возможно. Прошу в мой кабинет. Не будем мешать моим людям делать свою работу.

Я провёл его в кабинет, предложил сесть перед моим рабочим столом, заваленным договорами. Детектив расположился в кресле и тут же достал небольшой блокнот.

— Кофе?

— Не откажусь.

Я принялся сам возиться с кофейником. Надю отвлекать не хотелось. У неё сейчас десятки сумм мелькают перед глазами в бумагах. Как говорится: бухгалтер — второе лицо в фирме. Особенно в такие моменты. А эта девушка даже в уме считала так, что мне и не снилось.

— Чем могу помочь, мистер Бауэр?

Он положил портфель на колени и водрузил на него блокнот. Занёс ручку над листком.

— Я веду одно дело, мистер Бережной. По поручению шефа полиции Лос-Анджелеса, мистера Ли Хита. Речь идёт о событиях на студии «Уорнер Бразерс» в ночь с двадцать пятого на двадцать шестое февраля. О пожаре в вашем павильоне и о двух погибших охранниках.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, но тут же унял это, а моё лицо сохранило спокойствие.

— Печальный инцидент. Я уже давал объяснения вашим коллегам. Добавлю, что это не мой павильон. Уорнеры любезно предоставили его мне временно для съёмок рекламы. В рамках договора…

Как хорошо, что я подписал с братьями соглашение о конфиденциальности. Обычное дело в американском делопроизводстве. Пока что никто, кроме них и меня, а также моего юриста, которого «подогнал» мне Александр Левин — не в курсе о том, что несколько павильонов вскоре отойдут моей фирме.

Но детектив, тем временем, продолжал расспрашивать:

— Мои коллеги составили отчёт о несчастном случае, — сказал Бауэр, не отрывая от меня взгляда, — Однако, у моего начальника есть основания полагать, что дело нечисто. И что в нём могла быть замешана организованная преступность. Мафия, если вам угодно.

Он сделал паузу, ожидая реакции.

Я пожал плечами отвечая:

— Это интересная информация… Но я ничего об этом не знаю. Впрочем, я наслышан о вас, Оскар. В газетах вас именовали звездой расследований. И вы всегда доводите дело до конца. Так что я надеюсь, что вы найдёте и покараете преступников, если они действительно замешаны во всём этом…

— Не знаете? — Бауэр слегка наклонился вперёд, — Мистер Бережной, я проверял ваши связи. Вы эмигрант. Пусть и давний. У вас небольшой, но амбициозный бизнес в сфере, которая привлекает большие деньги и, следовательно, большое внимание. Да что там! По городу ходят слухи, что вы новый гений от кино. Мафия любит такие новые, растущие предприятия. Она либо защищает их, либо душит. Знаете, что я понял на этой службе за всю свою карьеру? Девять из десяти по-настоящему серьёзных преступников любят шик. Любят лоск. Обожают водить «дружбу» с теми, кто не вписывается в рамки. С теми, кто имеет любовь публики. В кино, в науке, в музыке… Так главари мафии чувствуют себя включёнными в «высокое общество». В которое «по-нормальному» им путь закрыт. Поэтому я и пришёл сюда — к вам. Угрожали ли вам или вашей фирме? Или вашим партнёрам, братьям Уорнер? Происходили ли попытки вымогательства или давления?

Вопросы были прямыми и точными. Этот детектив явно был не из тех, кто верит в случайности.

— Мистер Бауэр, — сказал я медленно, выбирая слова, — Если бы мне угрожали, я бы, наверное, пошёл в полицию. Разве нет?

— Теоретически да, — хмыкнул детектив, — Но я не настолько глуп, чтобы закрывать глаза на то, что на практике люди часто боятся это делать. Особенно если считают, что полиция… не сможет или не захочет обеспечить им реальную защиту.

Он произнёс это без упрёка, просто как констатацию печального факта.

— Вы сами намекаете, что ваше ведомство неэффективно? — удивился я.

— Я намекаю, что против определённых сил нужны особые меры. И ресурсы. А для их применения мне нужна информация. И я чувствую, что вы можете её дать.

Я молчал. Работать с полицией? Ростовцев был прав на все сто. Полиция могла арестовать мелких исполнителей, но против Ардиццоне, у которого, несомненно, были свои люди в этом самом департаменте, детективы пока что были бессильны.