— Ты хочешь сказать мне, что это сложно? — заорал он, — Ты хочешь сказать, что я не могу даже забрать тело собственного кузена, потому что это «сложно»? Я плачу тебе деньги, чтобы ты решал проблемы, а не рассказывал мне про сложности!

Майкл не двинулся с места, когда стакан разбился рядом с ним, и лишь кивнул:

— Мы найдём способ, босс. Но это займёт время. Нам нужно будет подкупить кого-то в морге или в полиции, чтобы они отдали тела нам.

— Так сделай это, — прорычал Фред, — Сделай это!

Майкл молча кивнул и направился к двери, но когда он уже взялся за ручку, Фред окликнул его снова, и его голос стал тише:

— И ещё. Я хочу знать, кто это сделал? Кто убил Тома? Я хочу знать, кто выжил из той банды, которая грабила местный банк или кто за ними стоит. Леоне был всегда осторожен, он никогда не лез в дела, не продумав их до конца. А значит, они с Томом встретили кого-то серьёзнее себя. Кого-то, кто умудрился убить их обоих и закопать, как мусор. Найди мне этого человека! Я лично хочу выпотрошить его, как рыбу!

— Есть, босс! — ответил Майкл, — Но это может занять много времени.

— У тебя есть время, — процедил Фред, — Но только до тех пор, пока я не потерял терпение. А я его теряю очень быстро, Майки… А теперь проваливай!

Майкл распахнул приоткрытую дверь и столкнулся лицом к лицу с Мэгги.

Девушка всё это время стояла в коридоре. Она пришла, чтобы сообщить Фреду о приглашении на бал-маскарад, который должен был состояться в конце месяца, надеясь, что это развеет его мрачное расположение духа. Но, услышав его крики и звон разбитого стакана, решила подождать, пока Майкл уйдёт.

Она услышала всё — и про перстень, и про Тома. И, когда до воровки дошёл смысл слов её покровителя, ей стало по-настоящему страшно.

Майкл скрылся за поворотом коридора, смерив девицу недовольным взглядом. Актриса стояла у двери, чувствуя, как холодный пот выступает у неё на спине, и пыталась взять себя в руки.

Наконец, девушка глубоко вздохнула, нацепила на лицо ту самую ослепительную улыбку, которая так нравилась Фреду, и толкнула дверь в номер. Взгляд мимолётом упал на разбитый стакан у стены и на пустые бутылки, разбросанные по комнате, но авантюристка уже вжилась в роль, чтобы не выдать своего страха.

— Фредди, дорогой, — сказала она, и её голос звучал легко и игриво, словно она и не слышала только что его криков, — У меня для тебя отличные новости!

Фред поднял голову и посмотрел на красотку. Его мрачный взгляд на мгновение смягчился, когда он увидел её улыбку.

— Какие новости? — его голос, несмотря на усталость и выпитое, звучал уже чуть теплее, чем минуту назад.

— Нас с тобой пригласили на бал-маскарад, — торжественно провозгласила Мэгги, садясь на подлокотник кресла и кладя руку на плечо Биглоу, — Он в конце месяца. Я уже получила приглашение, и говорят, что там будет весь цвет Голливуда. Это будет грандиозное событие!

Фред нахмурился:

— Кто организатор? Ты знаешь, Мэг, я не хочу сейчас тратить время на очередную светскую вечеринку.

— Организатор пока неизвестен, — ответила красавица, — Но говорят, что это будет нечто особенное. Маски, танцы, секретные гости. Тебе бы понравилось, Фредди. Это могло бы тебя отвлечь. Ну пожа-а-а-луйста!

Гангстер посмотрел на неё, вздохнул, провёл рукой по своим волосам, словно пытаясь выбросить из головы все мысли, которые мучили его весь день.

— Хорошо, мы пойдём на этот бал. Но только если ты будешь рядом, чтобы я не скучал, — слабо улыбнулся Биглоу.

Мэгги наклонилась к нему, чтобы поцеловать в щёку.

— Я всегда буду рядом, Фредди, — сказала она ласковым голосом, — не волнуйся. Всё будет хорошо. Ладно, я переодеваться! Не скучай тут без меня!

Она на мгновение задержалась рядом со столом и украдкой взглянула на газету, лежащую на столе, прочитав её заголовок.

«ПРИ СТРОИТЕЛЬСТВЕ НА ХОЛМЕ ГОЛЛИВУД ОБНАРУЖЕНЫ ДВА ТРУПА»

28 марта 1925 года. Вечер

Вилла, которую я арендовал для бал-маскарада, оказалась достаточно просторной, чтобы вместить сотню гостей. Особняк в стиле испанского Ренессанса, с белыми каменными стенами, увитыми плющом, с высокими арочными окнами и широкой террасой, выходившей в тенистый сад, возвышался над долиной. Отсюда открывался вид на огни Лос-Анджелеса, мерцающие в вечерней дымке, словно россыпь драгоценных камней на тёмном бархате неба.

Внутри царил романтический полумрак, который создают сотни свечей, расставленных по залам, смешанный с золотистым светом хрустальных люстр, отражающихся в огромных зеркалах, установленных вдоль стен. Я приехал заранее и прошёлся с Бири по залам, чтобы лично убедиться, что всё готово.

До этого пришлось повозиться и прикинуться покупателем, чтобы полностью изучить всё внутри и продумать — как расположить столы, оркестр. Вплоть до того, где будут стоять официанты. Я ходил по комнатам и мысленно прикидывал расстояние до сада и до предполагаемой точки, где должен был стоять грузовик. Выбрал балкон. Доделывали грузовик и «отстреливали» винтовку Снегов и Ростовцев уже без меня, предоставив мне возможность заниматься исключительно «декорациями».

Поэтому Бири был очень удивлён, когда я выкатил ему полный план проведения и оформления виллы. Посмотрев его, он даже восхитился и сказал, что у Хёрста явно появился конкурент в проведении великосветских вечеров.

Пространство было разделено на несколько зон: большой танцевальный зал с паркетным полом и живым оркестром, который играл медленный джаз; просторная гостиная с мягкими диванами и низкими столиками, уставленными закусками и напитками; и, наконец, та самая небольшая терраса-балкон, выходившая в сад, и глядящая на большую подъездную парковку, где и должны были состояться главные события этого вечера. Сад и аллею, по которой подходили от машин гости, подсветили фонарями.

Знаменитости начали съезжаться около девяти, и я стоял на верхней галерее, откуда мог наблюдать за прибывающими, не привлекая к себе внимания. Лимузины один за другим подкатывали к широким воротам, и из них выходили люди в самых экстравагантных костюмах и масках, какие только можно было вообразить. Вот дама в платье, расшитом золотыми перьями, и маске, изображающей павлина, чей длинный хвост струился по полу, заставляя гостей расступаться перед ней.

Рядом с ней — мужчина в костюме Венецианского дожа, в парчовом камзоле и чёрной полумаске с длинным клювом, как у средневековых врачей, лечивших чуму. Кто-то выбрал образы из восточных сказок — шёлк и парча, тюрбаны и диадемы, сверкающие под светом люстр. Другие пришли в строгих чёрных фраках, но с масками, закрывающими пол-лица, оставляя только глаза и губы. Мелькали маски в виде животных, фантастических существ, а одна дама была одета так, что её лицо полностью скрывала вуаль из чёрных кружев, а на плечи была накинута шубка из искусственного меха, которую она явно сняла с какого-то театрального реквизита, вызывая улыбки у окружающих.

Я сам был облачён в костюм, который выбрал с особой тщательностью, потому что он должен был не только скрывать мою личность, но и не привлекать лишнего внимания — простой, но изысканный чёрный фрак, с серебряной цепочкой часов, свисающей из кармана жилета, и маской, закрывающей верхнюю часть лица. Маска из чёрного бархата при этом имела длинные «брови», имитируя филина. Они были сделаны из перьев, окрашенных в жёлтый и чёрный цвета.

В общем, я сделал из своей маски аналог «габаритов», переливающихся на свету, чтобы Снегов мог меня безошибочно идентифицировать.

Я стоял в углу большого зала, прислонившись к колонне, и наблюдал за гостями, чувствуя, как музыка заполняет пространство, создавая атмосферу праздника, где каждый мог быть тем, кем хотел, и где даже самые известные лица могли спрятаться за маской и почувствовать себя обычными людьми.

Оркестр заиграл веселее, и пары закружились в танце, их наряды мелькали как яркие пятна, а смех и звон бокалов доносились из гостиной, где гости наслаждались устрицами на льду, мини-сэндвичами с икрой и шампанским, которое лилось рекой.