Одна пара, слишком увлёкшись танцем, врезалась в стол с закусками, опрокинув вазу с фруктами, но никто не обратил на это внимания — все были слишком заняты весельем, чтобы замечать такие мелочи. У Хёрста такое бы сразу обсудили. А здесь сама атмосфера полутаинственности прощала маленькие шалости.

В углу танцевального зала стоял стол с фруктами и сладостями, а официанты в белых перчатках разносили подносы с бокалами, наполненными золотистой жидкостью, которая искрилась в свете свечей, отражая блики от масок и украшений гостей.

Я старался держаться ближе к тем гостям, кто относился к актёрам «средней руки». Они не привлекали к себе лишнего внимания и вряд ли интересовали Ардиццоне, а я мог спокойно наблюдать за залом, не опасаясь, что меня кто-то узнает. Я разговаривал с незнакомцами, сделав голос чуть грубее, смеялся над их шутками, пил шампанское, но мой взгляд, скрытый за маской, постоянно искал одно лицо. Бири. Я ждал его.

Внезапно кто-то коснулся моего локтя, и я, обернувшись, увидел перед собой человека в маске, которая закрывала только глаза, но походку и манеру держаться я узнал мгновенно — это был Френк Дафни, мой режиссёр. Он улыбнулся:

— Мистер Бережной, — сказал он, и я почувствовал, как его голос звучит с лёгкой усмешкой, — Я знал, что это вы. Никто другой не стал бы стоять в углу и наблюдать, как будто он режиссирует всю эту вечеринку.

Я усмехнулся:

— А вы, Френк, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал легко, — всегда «достанете» меня, где бы я ни был. Даже здесь. Как вам бал? И говорите тише. Не хочу, чтобы меня раскрыли. Приятно побыть инкогнито.

— Понимаю вас! Бал великолепный, — ответил он, и взял с подноса официанта бокал с шампанским, — Но я хотел поговорить с вами о деле. Мюзикл идёт по графику, Мэри Пикфорд довольна, хотя вчера она опять пожаловалась на жару в павильоне. Но главное — я хотел спросить о следующем проекте. Говорят, вы задумали что-то с Уорнерами.

— Да, — кивнул я, — Я связался с Самсоном Рафаэльсоном, и он уже работает над сценарием. Надеюсь, это будет нечто большее, чем просто фильм. Считайте, мы открываем новую эру.

Френк кивнул:

— Я рад слышать это, — сказал он, — Но не забывайте, что мы ещё не закончили с мюзиклом. У нас осталось несколько сцен, и я хочу, чтобы вы были на площадке, когда мы будем их снимать. Видите ли, — он замялся, — С вами на площадке всё же спокойнее. И мне, и всем остальным. А вы в последнее время редко стали появляться в павильоне.

— Без проблем, — легко пообещал я.

Всё равно от сегодняшнего вечера зависит — будем ли мы вообще снимать дальше в павильонах Уорнеров…

— Благодарю вас, — сказал Дафни, — О, я, похоже, опознал мистера Бартельмесса! Пойду пообщаюсь с ним! Приятного вечера, мистер…

Он осёкся, улыбнулся и закончил:

— Мистер Инкогнито.

Он отошёл, и я остался один, рассматривая гостей Уоллес Бири, одетый в костюм испанского гранда, с маской, закрывавшей верхнюю часть лица, приветственно поднимал бокал, здороваясь с гостями. Он разыгрывал из себя единственного хозяина сегодняшнего вечера и, похоже, упивался этим. Глория Стивенсон принципиально отказалась от визита, узнав, что её бывший муж организует бал. И даже написала весьма «ласковый» ответ.

Я подождал несколько минут, чтобы не привлекать внимания, затем медленно направился в ту сторону, где стоял Бири. Когда я подошёл ближе, он обернулся и, сделав вид, что узнал меня, протянул руку.

— А, это вы! — сказал он, и я понял, что Уоллес говорит это для окружающих, чтобы меня не раскрывать, — Я слышал, вы хотели поговорить со мной о новом проекте? Пойдёмте, я представлю вас одному человеку.

Мы отошли в сторону, где стоял мужчина в чёрном костюме-домино и маске, закрывавшей верхнюю часть лица Бири слегка кивнул ему:

— Мистер Ардиццоне!

— Уолл, давай без этих фамильярностей! Я рад тебя видеть! — раздался властный баритон «Железного Джо».

Глаза Ардиццоне, тёмные и цепкие, на мгновение встретились с моими. Я выдержал его взгляд.

— Тогда позволь представить тебе моего старого друга, — сказал Бири, — Я говорил тебе о нём, он очень заинтересован в развитии киноиндустрии. И ему нужна небольшая помощь… Джозеф, это тот самый человек, о котором я вам говорил.

Охрана — два здоровяка в масках животных неподалёку, было двинулись вперёд, но Джо остановил их еле видимым жестом.

— Ни секунды без дела, Уоллес, да? — улыбнулся Джо, — Ладно. И кто же он? Этот твой друг.

— О, поверь, ты удивишься. Прошу любить и жаловать — мистер Бережной.

Уголки губ Ардиццоне поползли вниз. Он перестал улыбаться. Его взгляд скользнул по моему костюму, по моей маске. Его пальцы, сжатые в кулак, на мгновение дрогнули. С холодной вежливостью Джозеф произнёс:

— Наслышан. Хорошо, Уолл, мы поговорим, и я присоединюсь к тебе.

— Жду! — весело бросил Бири и быстро направился к весьма видной своими пышными формами дамочке.

— Значит, это вы, — сказал Ардиццоне с усмешкой, — Тот, кто заставил кино заговорить.

— Он самый, — скромно пожал я плечами, — Я хотел бы поговорить с вами наедине. О нашем деле. У меня есть предложение.

«Железный Джо» посмотрел на меня с лёгкой усмешкой, слегка наклонив голову, словно рассматривая меня с новой стороны.

— Предложение? — переспросил он, и в его голосе послышалось любопытство, — Я слушаю.

— Не здесь, — уверенно сказал я, — Это слишком деликатное дело. И у Уорнеров везде есть уши. Здесь много кто с ними знается. Может быть, мы выйдем на балкон? Или в сад?

Ардиццоне на мгновение задумался, затем кивнул и сделал знак охранникам.

— Хорошо, — сказал Джо, — Пойдёмте, пока вы не передумали.

Гангстер показал своему телохранителю на балкон, и тот открыл дверь, шагнул вперёд и внимательно осмотрел всё. Он спугнул парочку, и она, кокетливо посмеиваясь, быстро прошла мимо нас. Я слышал, как шаги охранника, тяжёлые и уверенные, эхом отдавались от каменных плит. А у меня в висках им в такт стучала кровь…

Убедившись, что всё чисто, громила вернулся к двери:

— Всё чисто.

Мы вдвоём вышли на балкон. Прохладный вечерний воздух коснулся моего лица, принося с собой запах цветущего жасмина.

— Что вам нужно, мистер Бережной? — спросил Ардиццоне, — Постарайтесь быть кратким, потому что у меня то как раз решение вашего вопроса есть. И оно предельно простое. Я не люблю, когда меня отрывают от веселья для пустых разговоров.

Я прислонился к перилам и заговорил, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно:

— Я не доверяю Уорнерам, Джозеф. Они скрыли от меня ваш интерес к земле, и только когда мой павильон сгорел, я узнал правду. Я не хочу, чтобы это повторялось. И поэтому готов решить наш спор полюбовно, без лишних жертв и без того, чтобы мои люди страдали из-за чужих ошибок.

Джо усмехнулся, его глаза алчно блеснули.

— Ты зря сразу не пошёл на сделку, Бережной, — фамильярно ответил «Железный», — Если бы ты пришёл ко мне раньше, то я бы не стал возражать. Но теперь цена изменилась. Ты сам виноват в том, что мы оказались в этом положении.

— И какая цена? — спросил я, — Я готов обсудить любые условия, если они будут разумными.

— Твоя студия рано или поздно выставит акции, — сказал Ардиццоне, и его пальцы, которые держали сигару, слегка сжались, — Я хочу получить контрольный пакет. И тогда я сам решу, что с ней делать. Я могу сделать её успешной, а могу закрыть. Всё зависит от того, насколько ты будешь послушным. Смешно, правда? Ты заставил кино заговорить, а я могу заставить его замолчать…

Я изобразил возмущение, мои руки сжались в кулаки, а голос дрогнул, чтобы он поверил в мою игру:

— Это невозможно! Я не отдам свою студию! Я строил её с нуля, я вложил в неё все свои деньги и силы, и я не позволю просто так её забрать.

Ардиццоне рассмеялся.

— Глупец! Ты не понимаешь, Бережной. Я делаю тебе подарок. Я мог бы забрать всё — и студию, и Уорнеров, и этот бал, который ты устроил, и тебя самого. Но я предлагаю тебе сделку. Ты получаешь защиту, я получаю контроль. Всё просто. Или ты думаешь, что сможешь остановить меня?