— А я и вам не доверяю, — спокойно ответил он, наконец-то поднимая на меня глаза, — Я вас оцениваю. И рассказываю ровно столько, сколько нужно, чтобы наша дальнейшая работа была эффективной. Доверие — это роскошь, которую я не могу себе позволить. А вот понимание — это необходимость.

Он развернул лежащий рядом свёрток и достал ещё одну винтовку. Немецкий девяносто восьмой Маузер. Взял вторую коробку с патронами и начал досылать их в обойму.

А сам продолжал говорить:

— У человека, который идёт на опасное дело, должна быть сто́ящая мотивация. Не из приказа. Не из страха. Не из денег, хотя деньги важны. А из чего-то глубокого и личного. У меня она есть. У вас она есть. Вы верите в своё звуковое кино и в свою компанию.

— А какая у вас? — полюбопытствовал я.

— Там, в офицерском клубе, находятся мои люди. То, что осталось. Вчерашние полковники, ротмистры, поручики. Здесь они торгуют страховками, водят такси, чинят машины. У них нет страны, нет армии, у кого-то даже нет будущего. У них есть только честь и память. И они держатся друг за друга. Моё дело — следить, чтобы у них было это пространство. Чтобы никто не мог их унизить, обобрать, использовать как пушечное мясо в чужих разборках. Я решаю сложные вопросы, которые возникают перед сослуживцами. И я стараюсь не тянуть их в те процессы, которыми занимаюсь сам. Потому что эти люди не для этого. Их война кончилась. Моя… моя война другая. И она никогда не кончится. Теперь клуб, и эти люди, их спокойствие — и есть моя задача…

Он вставил обойму в винтовку, щёлкнул затвором, досылая патрон в патронник.

— А так как двое людей из клуба погибли… Я хочу, чтобы те, кто это сделал, понесли заслуженное наказание… — и он начал снова устраиваться на позиции.

Я молчал, переваривая услышанное от Ростовцева. Похоже, этот человек избрал себе новую цель — сохранить клуб и их семьи как прообраз той страны, которую ему пришлось покинуть.

— А теперь об Ардиццоне, — сказал он, меняя тему, — План прост в теории и невероятно сложен на практике. Джозефа нужно убрать. Но сделать это так, чтобы это выглядело как несчастный случай, или как дело рук его конкурентов. Никакой связи с нами, а особенно с Уорнерами.

— И как?

— Вот в этом и загвоздка, — он прильнул к прицелу, — Его окружают не просто бандиты, а реальные профессионалы. Люди, прошедшие улицы, тюрьмы, может, даже войну. Его охрана продумана, а режим дня выверен. Офис в отеле — крепость. Машина, насколько я понимаю — бронирована. И он совсем не дурак. Скорее параноик, что естественно для его положения.

Ростовцев сделал выстрел. Снова сухой хлопок. На этот раз он даже не стал смотреть в бинокль. Похоже, был уверен в хорошем попадании и рассмотрел это через прицел.

— К нему не подобраться, господин Бережной.

— Неужто всё так сложно даже для вас? — удивился я.

— Ну, давайте объясню на примере. Я примерно уже понимаю — кто был исполнителем поджога павильона Уорнеров и убийства двух ваших охранников.

— И кто же?

— Братья Кэлмен. Они не из местных. Прибыли с востока, кажется, из Чикаго. Работают наёмниками. Специализация — тихая работа. Взломы, поджоги, и… ликвидация. Особенно отличается один из них, младший. У него своеобразная черта. Любит работать холодным оружием. Штыком. Говорят, он считает это… чистым делом. Без шума.

— Штык, — повторил я, — То же самое нам сказал доктор Кернер в морге.

— Вот именно. Когда вы сообщили, что нужно копать в сторону Ардиццоне, то и круг, в котором нужно осуществлять поиск — сузился. Я вышел на одного человека, который поставляет… кхм… редкую информацию. Он подтвердил, что братья сейчас в Лос-Анджелесе. И он рассказал одну историю. Буквально полгода назад, в штате Невада, на какой-то ферме, где торговали самогоном конкуренты тогдашнего нанимателя Кэлменов — произошла резня. Были убиты шесть человек. Без единого выстрела. Эта бойня приписывается именно братьям Кэлменам. Штык и нож.

Я попытался представить себе это. Шесть человек. Даже в драке, будучи мастером ножевого боя, убить шестерых — это не просто хладнокровие. Это высочайший уровень физической подготовки и навыков.

— Шесть… — пробормотал я, — Это же…

— Это профессионалы высочайшего класса, — жёстко закончил Ростовцев, — Не бандиты с «Томпсонами», которые палят с бедра и чаще попадают в витрины, чем в цель. Попробуйте зарезать двоих здоровых мужиков, Иван. Человек — существо очень живучее. И поверьте, это будет не так-то просто в открытом бою лицом к лицу. А тут — шесть трупов гангстеров. Которые тоже не лыком шиты.

Он повернулся ко мне, и его взгляд был ледяным:

— Я говорю это к тому, Иван Лексеич, что дело, в которое мы с вами ввязались, требует не просто смелости. Это не уличные разборки, а Кэлмены — всего лишь один из «тузов» Ардиццоне. А может, даже и дама, или валет…

— И охраняют «Железного Джо» такие же люди? Вы к этому ведёте? — спросил я.

— Именно! Он эгоист и параноик. Редко выбирается куда-то. В основном с тучей охраны и в очень людное место. Например, на какую-нибудь вечеринку. Так что нам нужен… творческий подход. Креативный, как говорят ваши коллеги из кино, — и Ростовцев снова сделал выстрел.

— Думаете, его устранение решит проблему? — скептически покачал я головой.

— Думаю да, если сделать всё правильно. Мы же говорили, что Ардиццоне всё держит в своих руках. У него есть пара помощников. Не те люди, от которых зависит многое. У Джо вообще — все исполнители. Просто высококлассные. Но это не те люди, кто может в случае его смерти — занять место босса. От вас мне нужна будет приманка.

Я усмехнулся:

— Так себе перспектива. Кинодел — приманка…

— Вот именно! Вы создаёте иллюзии, — перебил меня Ростовцев, — Вы заставляете людей верить в то, чего нет. Вот и придумайте иллюзию для мистера Ардиццоне. Такую, ради которой он покинет свой кабинет. Или создайте такие декорации, в которых он обязательно появится. Подумайте. У нас немного времени. А я пока буду собирать информацию о его распорядке и связях. Придумайте хороший сценарий, господин Бережной. Вытащите его из своей «крепости»!

Я нахмурился и задал волнующий меня вопрос:

— Вы сказали, что парочка людей сможет занять место Ардиццоне. Но тогда к Уорнерам снова придут…

— А вот здесь нужно учесть другой фактор. У такого человека, как Ардиццоне, всегда много врагов. В Лос-Анджелесе достаточно более мелких банд. Есть один крупный делец. Джек Драгна[1]. Вы слышали это имя?

Я покопался в памяти. Газетные заголовки, старые документалки из «прошлой жизни». И ответил:

— Вроде бы. Что-то связанное с торговлей фруктами? Рэкет, профсоюзы и бутлегерство?

— Именно. Он и Ардиццоне сейчас в состоянии позиционной войны. Вернее, Драгна — выскочка, который быстро набирает силу. Он контролирует часть побережья, поставки из Мексики. Джек молод, амбициозен и не хочет довольствоваться тем, что оставили ему старые волки вроде Джо. Между ними уже были стычки. Пока что локальные. Но напряжение растёт.

Ростовцев встал, достал папиросу, закурил и выпустил дым в прохладный воздух.

— Ардиццоне понимает угрозу. Но он человек старой закалки. Считает себя патриархом, отцом семейства. Он ведёт дела так, как вели двадцать лет назад: через систему процента с бизнеса, договорённостей, семейных связей. Драгна — молодой волк! Он выстраивает систему как бизнес. Более эффективную. А вот Ардиццоне на улицах не любят. Он заставляет очень много платить.

— То есть, когда Ардиццоне не станет, его организация лишится главного лидера. И молодые гиены побегут рвать то, что он строил? — спросил я, чувствуя, как в голове начинает выстраиваться стратегия.

— Верно, — сказал Ростовцев, — Если начнётся передел, то людям «Железного Джо» будет явно не до студии Уорнеров. Не думаю, что они выстоят.

— Почему?

— Потому что пока Ардиццоне лично с руки кормит много бизнесменов в этом городе — полиции не дают на него огрызаться.