В кабинет вошёл Эрл Спонейбл. Он походил на взъерошенного воробья: круглые очки на кончике носа, жидкие волосы, вечно торчащие в разные стороны, и руки, которые не могли найти покоя — то теребили цепочку часов, то поправляли галстук, то барабанили по подлокотнику.

— Мы ждали вас, мистер Локхарт, — сказал Спонейбл, — Кофе будете?

— Буду признателен, — поверенный Эдисона не подал виду, что удивился тому, как Эрл распоряжается в чужом доме. Видимо, оба химика уже давно рассматривали особняк исключительно как место, где находилась их лаборатория.

Кейс качнул головой, и дворецкий, до этого замерший у двери, бесшумно исчез. Через минуту он вернулся с подносом, на котором стояли кофейник, три чашки, молочник и сахарница. Следом за ним горничная внесла большое блюдо с печеньем и маленькими пирожными, покрытые сахарной глазурью. Всё это было расставлено на полированном столике между креслами с той безупречной точностью, которая достигается годами тренировок и полного отсутствия эмоций у прислуги.

Роберт взял чашку, сделал глоток. Кофе был отличный — свежемолотый, крепкий, с тонким ореховым послевкусием.

— Итак, — Теодор выпустил струйку сигарного дыма в сторону камина, — С чем пожаловали, мистер Локхарт?

Поверенный поставил чашку на блюдце и откинулся в кресле.

— Я хотел бы поговорить с вами, джентльмены, о технологии, которую вы продали некоему мистеру Ивану Бережному, владельцу кинокомпании «Будущее». О «Мувитоне».

Спонейбл перестал теребить цепочку часов. Кейс медленно опустил сигару в пепельницу.

— А что именно вас интересует? — спросил Теодор, и в его голосе появилась осторожность, которой не было минуту назад, — Сделка состоялась. Лицензия оформлена. Все документы в порядке.

— Вне всякого сомнения, — Локхарт изобразил максимально дружелюбную улыбку, — Я не оспариваю юридическую чистоту данной сделки с вашей стороны. Меня интересует другое. Вы знаете: кто такой Иван Бережной?

— Разумеется, — Кейс взял кофе и не торопясь сделал глоток, — Предприниматель. Человек с, на мой взгляд, ясным ви́дением перспектив звукового кино. В отличие от той точки зрения, которую упрямо насаждают всякие «Гильдии актёров» и прочие любители старья…

— Он фермер, — поправил Роберт, — Ещё год назад Иван Бережной был обычным фермером. Из русских эмигрантов. С долгами, сгоревшим урожаем и мелким ранчо, которое приносило одни убытки.

Эрл Спонейбл заёрзал в кресле. А вот Теодор не подал виду, что удивился сказанному и произнёс:

— Люди меняются, мистер Локхарт. Обстоятельства меняются. Разве не в этом один из смыслов американской мечты — взлететь с самых низов до небес?

— Но не за один месяц, — поверенный Эдисона наклонился вперёд, понизив голос, — И не без объяснимых источников финансирования.

Теодор Кейс внимательно посмотрел на гостя:

— Локхарт, — произнёс он медленно, словно пытаясь что-то вспомнить, — Я где-то слышал эту фамилию. Вы разве не из Калифорнии?

— Моя фирма находится в Нью-Джерси, — уклончиво ответил Роберт, — Но у меня есть клиенты по всей стране. В том числе и на Западном побережье.

— Клиенты? — Спонейбл прищурился, — Это такие, которых принято называть «работодатели»? Потому что я где-то читал — кажется, в «Уолл-стрит Джорнал» — что у Томаса Эдисона есть поверенный с вашей фамилией.

А Кейс хлопнул по подлокотнику кресла и засмеялся:

— Точно! Тесен мир, когда «работаешь» в одной сфере, да, мистер Локхарт? Или у «кинобандита» Эдисона есть ещё кто-то с такой же фамилией?

В гостиной повисла тишина. Горничная, которая как раз собирала пустые чашки, замерла на мгновение, но тут же продолжила своё дело с видом человека, который привык не слышать того, что не предназначено для его ушей. Похоже, имя Томаса Эдисона в этом доме звучало не раз. И отнюдь не в положительном ключе.

Локхарт выдержал паузу, затем коротко кивнул.

— Вы правы, мистер Спонейбл. Я представляю интересы мистера Эдисона и его компании «Томас Эдисон Инкорпорейтед».

Теодор Кейс усмехнулся с лёгкой горечью.

— Я так и думал. Эдисон. Значит, вот откуда ветер дует…

— Мистер Эдисон внимательно следит за развитием технологий в кинематографе, — продолжил Локхарт, делая вид, что не заметил иронии, — Его заинтересовал «Мувитон». Как и другие перспективные разработки в этой области.

— Другие? — переспросил Эрл, — Например, «Витафон»? Который, как я слышал, тоже полностью принадлежит мистеру Бережному? Раз уж вы заговорили о нём.

— «Витафон» — это вчерашний день, — отмахнулся Локхарт, — Технология громоздкая, неудобная, с привязкой к шеллаковым дискам. Оптическая запись звука на плёнку — вот где будущее. Год-два и Бережной перейдёт на «Мувитон». Я это знаю, вы это знаете. Поэтому он и купил его заранее. И мистер Эдисон это тоже понимает.

Кейс отложил сигару, взял пирожное с тарелки, но есть не стал — просто держал в пальцах, глядя на сахарную глазурь.

— Понимает, значит, — произнёс он задумчиво, — А я вот слышал, что мистер Эдисон всегда считал звуковое кино дорогой игрушкой, не имеющей коммерческой перспективы. Если мне не изменяет память, его собственный «Кинетофон» провалился ещё десять лет назад.

— Или он его «притормозил», — лукаво добавил Спонейбл, — Чтобы снять все барыши на продаже своей киноаппаратуры, и при этом выдавить всех остальных с рынка. А Бережной обскакал его. Ведь начал снимать в Голливуде, а не в Нью-Йорке, где мистер Эдисон купил всех и вся.

— Времена меняются, — Локхарт пожал плечами, — Технологии совершенствуются. То, что казалось бесперспективным вчера, сегодня может оказаться интересным. Мистер Эдисон умеет признавать ошибки.

— И вы пришли к нам, — подал голос Спонейбл, — чтобы сказать, что Томас наконец-то прозрел? И теперь хочет не давить конкурентов, а дружелюбно сотрудничать?

В его голосе было столько сарказма, что Роберт не смог его не заметить. Впрочем, он прекрасно понимал — какой его ждёт разговор, когда ехал в поместье Кейсов. Если бы Локхарт сразу назвался от кого он и указал цель визита — не факт, что его пустили бы на порог.

— Я пришёл, чтобы вас предупредить, — сказал он, делая упор на последнем слове, — И чтобы сделать отличное предложение.

Теодор Кейс откусил пирожное:

— Мы слушаем.

Локхарт поставил чашку, собрался с мыслями. Он понимал, что этот разговор будет непростым. Кейс — не безродный изобретатель вроде Фореста, которого можно прижать деньгами или угрозами. У Теодора есть отец — владелец банка, есть связи, есть репутация. С ним нужно говорить осторожно.

— Как вы знаете, — начал он, — мистер Бережной приобрёл у вас исключительную лицензию на «Мувитон». Сорок тысяч долларов, если я правильно осведомлён.

— Сорок тысяч и процент с прибыли от разовых лицензий, — поправил Спонейбл.

— Щедрое предложение, понимаю, — кивнул Локхарт, — Я бы даже сказал подозрительно щедрое. Вы не задались сейчас вопросом — откуда у человека, который ещё год назад сводил концы с концами на ферме, такие деньги? Левисон, у которого он купил «Витафон», тоже получил немало. Бережной появился из ниоткуда.

Теодор помолчал, затем ответил:

— Бережной произвёл на меня впечатление человека дела. Умного, расчётливого, с хорошим пониманием технологии. Я не спрашиваю партнёров об источнике их капитала — это дурной тон. Я пытаюсь понять ход их мыслей. И ход мыслей мистера Бережного в отношении звукового кино полностью идентичен моему…

— Даже если источник его капитала — тёмные дела? — Локхарт подался вперёд, понизив голос, — Даже если за спиной Бережного стоят, например, гангстеры или те, кто желает влиять на киноиндустрию единолично?

Эрл Спонейбл громко фыркнул:

— Вы всерьёз полагаете, что, как вы утверждаете, русский эмигрант с фермы под Лос-Анджелесом — это какой-нибудь шпион? Или что гангстеры финансируют звуковое кино? Мистер Локхарт, вы читаете слишком много детективных романов.

— Напротив, я привык обращаться к отчётам нанятых мной частных детективов, — на ходу солгал Локхарт, — И они мне показали кое-что интересное. У мистера Бережного нет родственников, что могли бы оставить ему наследство, и я не нашёл никакой информации о его предыдущих деловых партнёрах до ноября прошедшего года, которые вложили бы в его начинания хоть какие-то значимые суммы. Мистер Бережной не выигрывал в лотерею, не получал никаких страховок и более того, он даже не продал своё старое захудалое ранчо. Так что налицо факт, что деньги у него появились из воздуха.