— Политика, — эхом отозвалось у меня в голове это ненавистное слово. Но в этот раз я была не против. Даже если во мне больше нет ни капли магии, самое главное — они все живы.

Я стояла перед священником, одетая в белоснежное платье, а тонкая вуаль слегка скрывала моё лицо, словно добавляя этому моменту ещё больше торжественности. Справа от меня — Дейн, слева — Даниель. Чуть ниже, на ступеньке, расположились остальные трое моих мужей, каждый со своим неповторимым выражением. Я взглянула на них и почувствовала, как в груди разливается тёплое чувство — смесь радости и благодарности. Короли приняли решение признать всех моих мужей официально, и я не могла быть счастливее.

Священник начал ритуал, и я едва сдерживала улыбку, слушая его торжественные слова.

— Берёте ли вы в жёны… — он оглянулся на каждого из них и долго читал обещание верности и любви.

— Да, — уверенно ответил Дейн.

— Да, — кивнул Даниель, его голос звучал ровно и решительно.

— Да, — подхватил Феликс.

— Да, — прозвучало от Фернана.

— Да, — сказал Морис, и каждый из них смотрел на меня, как будто это слово было клятвой, глубокой и значимой.

Священник повернулся ко мне и продолжил, его голос был торжественным и исполненным благоговения.

— Берёшь ли ты в мужья… — и снова томительно долгое перечисление. Я едва дождалась завершения.

— Да, — я улыбнулась, чувствуя, как сердце наполняется счастьем. — Беру. Всех их беру!

Эпилог: десять лет спустя.

— Мама, тётя Лита опять не хочет делиться! Она жадина! Я всего лишь взяла её зеркальце, а она устроила настоящий скандал. Я больше никогда не поеду к ней в гости! — возмущённо заявила моя восьмилетняя доченька, скрестив руки и топнув ножкой. На лице её читалась вся её решимость, хотя в глазах уже блестели слёзы.

Не сдержав улыбку, я посмотрела на неё. В отличие от своих четырёх братьев, которые обожали ездить в гости к тётушке и могли там вытворять что угодно (за что я, конечно же, по доброй памяти никогда их не наказывала), моя дочь каждый раз возвращалась с очередной драмой. Братья же лишь посмеивались, говоря, что Лита — самая весёлая тётя на свете.

В каждом из моих детей, словно отражение в зеркале, я видела черты их отцов. Мой старший сын унаследовал от Дейна несгибаемую волю и чуть сдержанную, но уверенную натуру. В нём начинала пробуждаться магия земли, и он уже с гордостью тренировал свои силы, перекапывая нам каждую клумбу в саду. Другой сын пошёл в Фернана — в нём уже проявлялся талант к магии воды, и он, с восторгом устраивал нам неожиданные фонтаны прямо в спальнях.

Наш младший оказался ктарахом, как и мои мужья. Но это больше не считалось зазорным. Поэтому он рос в счастье и надеялся найти свою хранительницу «такую же, как ты, мама». Даниель сиял от гордости, когда это проявилось — на мгновение его глаза буквально искрились, как у мальчишки, впервые ощутившего настоящую магию.

Феликс оказался самым строгим отцом для наших сыновей, но совершенно не справлялся с вьющей из него веревки дочери.

Королева, когда-то просившая хотя бы двоих внуков от Даниеля, теперь была счастлива окружена шумной, разновозрастной компанией внуков, которых она любила одинаково — и каждого по-своему. Сказала бы я, что она делает различия? Ни за что. А вот дочка Мориса, наша маленькая принцесса, казалось, вызывала у всех особое расположение. Может, потому что она была единственной девочкой? Или потому что, несмотря на свою громкую натуру, была внимательной и чуткой — словно светлый маячок для всей семьи.

Мои мужья обожали всех наших детей, заботились о них и каждый вечер рассказывали им невероятные истории о приключениях. А я чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете!

Моя магия так и не вернулась, но мне было все равно. Потому что рядом с моими мужчинами мне не нужна была магия, чтобы чувствовать себя любимой или желанной. И они неустанно доказывали мне это каждую ночь.

— Мама, мне нужна сестричка! — заявила моя маленькая бестия, так и не успокоившись.

— Тебе мало братьев? — удивилась я.

— Нет, их как раз много. Мне нужна сестра! Вместе мы всем покажем, какие бывают принцессы!

Я ужаснулась от этой чудесной идеи. Нет, я хотела еще детей. Но представив эту гремучую девичью смесь…

Меня с двух сторон обняли Морис и Фернан.

— Так сильно боишься? — спросил Фернан.

— С вами мне не так страшно.

— Вот и хорошо, — шепнул мне на ухо Морис, — потому что малышка уже в твоем животике. Фернан ее ощущает.

— Святые ватрушки!

Конец.