Вячеслав немного осмелел, когда понял, что его выслушают. Даже глянул на меня, будто в поисках поддержки. Я чуть улыбнулся и кивнул ему.

— И когда дело доходило до настоящих испытаний, нас — тех, кто не был достаточно знатен или богат, — пытались затормозить. Мешали, накладывали несправедливые ограничения… В конце концов проигрывали все. И мы, кому не давали расти, и «избранные», кто начинал тормозить из-за постоянных поддавков.

Вячеслав сделал ещё одну паузу, потому что у него перехватило горло, а Источник трепетал от волнения. Но я улыбался всё шире — кажется, парень меня не подвёл.

Набравшись новых сил, он закончил свою мысль:

— Андрей Станиславович, я вас отлично понимаю! Я знаю, что вы искренне беспокоитесь о нашем государстве. Но сейчас вы не даёте развиваться не только ребятам из Безымянной Академии, но и тем, кто с ними соревнуется! А ведь в этом смысл турнира — соревноваться! Конкурировать, становиться лучше! И будущему нашей страны мы не должны мешать, Андрей Станиславович!

Всё. На этом Вячеслав закончил и теперь переводил вдруг сбившееся дыхание. К концу речи его Источник уже трепетал не от волнения или страха, а от некоего ревностного воодушевления. Он сейчас будто прозрел и даже позабыл, что рядом с ним находится настоящий «монстр», способный прихлопнуть их обоих за пару секунд.

Андрей Станиславович наконец-то сбросил с лица каменную маску. Он выдохнул, прикрыл глаза и помассировал переносицу. Молчание в кабинете повисло надолго — по ощущениям, минуты на две или три. И, должен признаться, стоять здесь просто так всё это время было как-то… неловко.

Но оно того стоило.

— Старый порядок… привычный уклад… — тихо проговорил князь Астахов, глядя в никуда печальным взором. — Безымянная академия разрушит всё это, потрясёт основу Империи. Снова…

Последнее он произнёс с особой интонацией. Сообщение дошло до адресата и сделало своё дело.

— В этой жизни всё меняется, Андрей Станиславович, — произнёс я помягче, сейчас не следовало перегибать. — Движение — жизнь. Изменения необходимы, чтобы мы могли совершенствоваться. Я понимаю, вы уже пережили сокрушительные перемены и не хотите допустить их вновь. Но подумайте: быть может, ваши предшественники как раз виновны в том, что когда-то пришлось нести перемены, словно срывать пластырь — резко и болезненно? Что было бы, поймай Империя ветер перемен до потрясений? И что будет, если мы продолжим топтаться на месте, повторяя свои собственные ошибки…

Андрей Станиславович вдруг посмотрел мне прямо в глаза. Молча и испытующе. Затем взглянул на Вячеслава, который, кажется, уже сбросил адреналин и теперь снова испугался гнева своего господина.

И только теперь министр молча повернулся к рабочему столу, провёл мышкой, что-то поклацал на клавиатуре. Затем вдруг снова превратился в того сурового, спокойного и уверенного мужчину, каким он был до нашего разговора.

— Благодарю за аудиенцию, господин Ставров, — произнёс он ровным голосом, словно я и правда пришёл просто поговорить, поделиться предложениями. — Полагаю, оставить первоначальный вариант испытания будет лучшей идеей.

— Рад был помочь, — кивнул я ровно настолько, чтобы соблюсти этикет.

А затем, уже нарушая все правила этого же этикета, весело подмигнул Вячеславу. Потом развернулся и покинул кабинет, в коридоре плавно закрыл за собой дверь.

Медленно повернул голову влево и улыбнулся.

— Подслушивать нехорошо, Ваше Императорское Величество.

— Мне можно, я же император, — хмыкнул Алексеич.

Он стоял возле дверей, облокотившись о стену. Затем оттолкнулся, мотнул головой, зазывая за собой, и последовал по коридору.

Что ж, придётся побазарить ещё и с тайно прибывшим императором.

━─━────༺༻────━─━

Кабинет Астахова. После ухода Ставрова…

Андрей Станиславович вернулся к работе. И хотя внутри всё перевернулось вверх дном, рвало и терзалось, внешне он оставался спокойным и даже мог заниматься задачами.

Несколько минут в кабинете царило молчание, а тишину разбавляло только клацание по клавишам. Однако Вячеслав всё же набрался храбрости и спросил:

— Г-господин…

— Да? — неожиданно мягко ответил Астахов, хоть и не повернул головы.

— Что было в том сообщении?

Министр вдруг резко прервался, замер. Тишина заволокла кабинет и звоном пронеслась в ушах. Слава едва не упал в обморок от тревоги — настолько он испугался, что задал вопрос, который не имел права задавать. И уже хотел было оправдываться, как вдруг министр тихо произнёс:

— Очень… важная информация, парень. Очень важная информация…

И продолжил работать. Министру не пристало отвлекаться даже при таких обстоятельствах.

Мы с Алексеичем шагали вровень по спящей Академии Дубенского. Через окна крепостных стен, соединяющих учебные корпуса, прекрасно виднелся алый закат.

Люблю закаты. Очень красиво, особенно с высоты, когда глядишь на пологие горные хребты Красноярска.

Ещё облака! Такие контрастные, рваные, словно оттеняющие небосвод, рисующие контурами своих границ на на нём, словно на холсте.

— Как твои ученики? Готовы к финалу? — спросил наконец Алексеич.

— Готовы, — кивнул я. — Отсыпаются. Проспят весь следующий день и всю ночь.

И невольно бросил взгляд в сторону общежития, где и отдыхали ребята. Каждый из них сегодня выложился на полную.

— Сильно ты их загонял, — заметил император. — Не боишься, что это сыграет против вас?

— У меня только точный научный расчёт, — похлопал я себя по голове. — В финале они будут в своей лучшей форме, во всех смыслах. Так что не беспокойся.

— Не беспокоюсь, — улыбнулся Алексеич и повернулся к окну.

Он тоже любил разглядывать закатное небо, в этом мы явно сходились.

— Ты ведь знал про все те подляны, которые устраивал мне Астахов? — спросил я напрямую.

— Конечно, — кивнул Алексеич. — Это же самый упрямый старик из всех, кого я знаю!

— Тогда почему не помешал ему?

— О, это было бы просто невозможно, — нахмурился Алексеич. — Я же сказал, он самый упрямый старик! Мне пришлось бы либо снять его с поста, либо прикончить. Оба варианта так себе, согласись?

— Ну не знаю, — призадумался я. — «Прикончить» звучит вполне себе… привлекательно. Я вот едва удержался.

Император шутку не оценил. Вдруг остановился, серьёзно взглянул на меня, чтобы понять, насколько серьёзен я.

— Сергей… — произнёс он тихо. — И всё же ты его и пальцем не тронул. Почему? Ведь тоже мог запугать его, заставить действовать по твоей воле. Силы у тебя на это хватило бы.

— Нельзя запугать весь мир и заставить всех думать моей головой, — ответил я.

— Но Разумовского ты запугал, — заметил император.

— Нет, — ухмыльнулся я. — Разумовского запугал Крылов. Я вообще по-другому хотел от него избавиться… Кстати! — опомнился я. — А кто этот Крылов-то? Ястреб до сих пор не может найти на него информацию, а это очень не похоже на Ястреба. И очень интригует.

Теперь ухмыльнулся Алексеич, да ещё так ехидно! Явно хотел поиздеваться, но я не дал.

— Алексеич… — процедил я со сталью в голосе. — Ты же не хочешь послезавтра на финале сидеть с тональником под глазом или прятать выбитые зубы?

— Ты угрожаешь императору⁈ — наигранно возмутился Алексеич.

— Не, ну а чё ты! — так же наигранно возмутился я в ответ.

Затем недолгое молчание…

А после — смех. Короткий, но искренний.

— Даже сам не знаю, кому, кроме тебя, позволено так шутить со мной, — усмехнулся Алексеич, но затем добавил куда серьёзнее: — Дмитрий Аристархович Крылов был одним из основателей спецотряда. Так что если Ястреб продолжит рыть на него информацию, я могу потерять терпение и вызвать его на ковёр.

— Думаю, он будет только ждать этого, — хмыкнул я.

— Почему? — удивился Алексеич.

— Стопудово попытается вызнать всё у тебя напрямую, — посмеялся я, представляя эту картину.