На флагштоках теперь развивались три флага. Небесно-синий, жёлтый. И чёрный — прямо над ухмыляющимся, дерзким Саней Савельевым, который гордо взирал на соперников сверху вниз. Буквально.

— Ну что, засранцы! — прокричал он во всё горло, что эхо раскатилось по всей Манской петле. — Давайте, попробуйте нас отсюда выбить! Кто смелый⁈

Но три главных конкурента уже выбыли из испытания, а остальные пребывали в шоке и истощении.

И за оставшееся время никому не удалось стать Царём горы.

━─━────༺༻────━─━

Эх, если меня теперь когда-нибудь попросят представить самое неловкое награждение во Вселенной, мне и представлять ничего не понадобится. Я всё видел воочию.

Для финалистов и победителей испытания подготовили шесть монументальных помостов, растущих прямо из земли. Наверняка делали их с помощью магии, и возможно, сам директор Горынин. Получилось действительно великолепно.

Гремел оркестр. Даже ветер завывал, будто в мрачном торжестве. Однако бывшие участники турнира, — а теперь уже просто зрители, — их учителя и судейская коллегия молча стояли и глядели на три из шести пьедесталов, занятые тремя самыми взбалмошными, неординарными и неожиданными (для многих, но не для меня) командами.

Но, конечно, молчанию много времени не дали.

— Ю-ху-ху, молодцы, ребята! — воскликнул обрадованный Тимоха. — Так держать! Так держать!

— ДА-А-А! — поддержал я своего нового друга. — Победители! Молодцы-ы-ы!

Даже пан-герцог Жижневский, смущаясь и краснея, присоединился к нашим овациям и крикнул своё короткое, но содержательное:

— Ура! Ура! Ура-а-а-а!

— Молодцы, ребята! — хлопала в ладоши Лена.

Наши возгласы и радостные крики разносились над всеобщим угрюмым молчанием, словно маленький огонёк над безмятежной гладью ночного озера. Но нам было самым откровенным образом по хрен.

— Кхм-кхм… — прочистил горло, привлекая к себе внимание, Николай Ильич, и мы наконец-то затихли с широкими улыбками на лицах. — Дамы и господа! — громогласно объявил он. — Имею честь представить вам и поздравить финалистов Ежегодного Турнира Магических Академий среднего…

Тут Николай Ильич вдруг прервался и взглянул поверх толпы куда-то вдаль. Все начали оборачиваться, я тоже обернулся посмотреть, что же заставило прерваться самого директора Горынина. До этого момента это получилось только у бесят.

На стартовую площадку испытания неспешно заезжал чёрный автомобиль. Как и все по-настоящему дорогие машины для сильных мира сего, у этого не было излишеств. Прямые, аккуратные линии, изящество и сдержанная властность проглядывалась везде, в каждой детали. От покрышек до крыши, от передних фар до заднего бампера.

Машина остановилась прямо напротив толпы. Тихий, гулкий мотор затих. Из переднего пассажирского места выскочил молодой парень в чёрном костюме, он обогнул машину и открыл заднюю дверцу.

— Кхм-кхм… — снова прочистил горло Николай Ильич, но на этот раз несколько мрачнее. — Дамы и господа, прошу приветствовать! Министр образования Российской империи Астахов Андрей Станиславович!

Князь показался из машины, встал прямо с аристократической осанкой. Суровый взгляд, тёмные волосы, тронутые сединой. Широкая челюсть, волевой подбородок и глубокие тёмные глаза, которыми он обвёл собравшихся на площади.

И цепко, прицельно, остановился на мне.

Я сдержанно улыбнулся, даже постарался ответить доброжелательностью во взгляде, хотя это, признаюсь, удалось не слишком хорошо. Внутри я скалился, словно хищник, почуявший слишком самоуверенного охотника. Кто кого переиграет?

Вот мы и встретились лично, Астахов. И скоро узнаем ответ на этот вопрос.

Мы все ждали в большом зале для совещаний. Огроменный педсовет! Просто мой худший кошмар…

Все восемнадцать завучей из Судейской Коллегии, которые остались после второго испытания, всё ещё присутствовали здесь. Они же будут следить и за последним испытанием. Так сказать, полуфиналистам дозволили решить судьбу победителей.

Но сейчас все молчали. И восемнадцать судей, и трое оставшихся учителей — я, Тимоха и Дариуш, — и даже Николай Ильич с Алиной Леонидовной. А всё потому, что мы ждали, когда же явится аж цельный министр образования.

Я ухмыльнулся.

— Чего лыбишься-то? — прошептал мне Тимоха.

Прошептал — но так громко, что почти все украдкой повернулись в нашу сторону или навострили уши, чтобы послушать.

— Да вот вспомнил лицо Астахова, когда он награждал моих бесят, — улыбнулся я ещё шире.

И тут же все отвернулись, а уши едва не свернулись в трубку.

— Знаешь что, Серёга… — нахмурился Тимоха, — с инспектором по воспитательной работе ты в контрах, с министром образования ты в контрах…. Блин, с тобой очень опасно дружить! Может, у тебя и с самим императором вопросики имеются?

— Вопросики, конечно, имеются, — сдвинул я брови, отчего Тимоха нешуточно вздрогнул. — Но Алексеич нормальный мужик, поэтому не волнуйся.

— А… Алексеич? — доблестный и храбрый казак Разин Тимофей Степанович раскрыл свой рот, да так, что колосок свой уронил под стол.

И откуда у него, блин, взялся этот колосок?

— Эт-то ты так Петра Алексеевича называешь, что ли? — захлопал он глазами.

Даже Дариуш как-то обеспокоенно поджал губы.

Тут мы наконец-то дождались. Распахнулась дверь, вперёд вошёл сначала тот самый молодой человек, который вчера открывал машину своему господину. А уже затем с важным видом показался и сам Андрей Станиславович. Если вчера он специально выцеливал меня среди толпы, то теперь прошагал, будто специально не обращая на меня никакого внимания.

— Уважаемые коллеги, — начал он сходу, холодным голосом и с лёгким прищуром. — У меня для вас имеется очень важная информация. Попрошу отнестись к ней с предельной внимательностью и ответственностью, а также не распространяться вне этих стен…

Он сделал паузу, чтобы все прониклись моментом. А они прям прониклись! Затихли, кто-то даже перестал дышать. А те, у кого прежде свернулись уши, они со свистом расправились в локаторы.

— Его Императорское Величество Пётр Алексеевич Пожарский, — продолжил Астахов, — изъявил желание присутствовать на финальном испытании настоящего ежегодного турнира.

Кажется, Тимоха чуть не поперхнулся, но очень умело это скрыл. Что до остальных — в зале повисло молчание, ещё сильнее того, что они устроили на церемонии награждения. А те, кто расправил уши, теперь свернул их так, что мог свистеть через них как через трубочку.

И почему-то некоторые украдкой глянули в мою сторону.

Лена, кстати, тоже глянула. Только не украдкой, а вполне открыто и со смешливой улыбкой. Она единственная, кого не вогнало в трепет упоминание Алексеича. И чего они так напряглись? Я вот всегда ему говорил, что нужно быть ближе к народу!

А затем отовсюду начали разноситься тихие ахи и вздохи:

— Император?

— Сам император⁈

— Он будет…

— Захотел посмотреть…

— Ох, мамочки!

Я снова поймал на себе взгляд Лены, но теперь слегка нахмурился и призадумался. Алексеич, значит, решил лично посмотреть, как закончится наш с ним спор? Это уже интересно. Обычно император на таких мероприятиях не присутствует. Хоть это и ежегодный турнир, но интерес Его Величественной Задницы не самое ординарное событие.

Так вот почему Астахов появился здесь, значит. Из-за Алексеича. А я уж думал, он собирается снова плести интриги, хе-хе…

Или собирается?

Надо с ним поговорить и расставить все точки. По-мужски, так сказать.

— В связи с этими обстоятельствами, — продолжал Андрей Станиславович, когда все уже переварили информацию, — я принимаю на себя полномочия по организации и проведению финального испытания.

А вот здесь уже охренели Николай Ильич и Алина Леонидовна. Да-да, Горынин тоже удивился. Не так, как Прохорова с её воспламеняющимися глазами, конечно. Он лишь повёл бровью и слегка сжал губы. Однако этого было достаточно, чтобы отразить всю глубину возмущений директора Академии Дубенского.