Игорь не смутился ни на секунду. Его улыбка лишь стала чуть шире, а в карих глазах заплясали искорки откровенного веселья.

— Девушка закончила часть работы и с извинениями удалилась, — ответил он спокойно, делая небольшой шаг ближе. Его движение было плавным, как у большого кота. — А я, как владелец этого заведения и твой… друг, посчитал своим долгом довести такой важный процесс до конца. Убедиться, что гостье действительно хорошо. — Он наклонился чуть ближе, и его взгляд, тёплый и тяжёлый, скользнул с моего лица на плечи. — И, судя по тому, как реагировало твоё тело… тебе понравилось.

От его слов и от этого пронизывающего взгляда по телу пробежала новая дрожь, уже совсем не от стыда. Томная, предательская, знакомая. Я прижалась к столу сильнее.

— Но это… это неправильно, — пробормотала я, теряя последние остатки логики. — Вы не должны были… Я не ожидала…

— Неправильно это оставлять дело недоделанным, — произнёс он, и в его голосе прозвучала мягкая, но не оставляющая сомнений убеждённость. — Твои ноги… я ещё до них не дошёл. Им тоже нужно уделить внимание.

Я ничего не ответила. Да и не знала, что сказать. Внутри боролись два чувства: странное, тёплое желание, которое нашептывало: «Пусть продолжает. Пусть доделает своими сильными, красивыми руками то, что начал», — и панический импульс выскочить отсюда, пока не поздно. И пока… пока желание остаться перевешивало.

— Не переживай, — продолжил он. — Я действительно заканчивал курсы по массажу. Так сказать, маленькое увлечение у такого человека, как я. Считаю, что нужно уметь доставлять удовольствие… своими руками. Профессионально.

Последние слова прозвучали с лёгким, едва уловимым намёком, двусмысленным и манящим. И признаюсь, на этот намёк так хотелось ответить согласием. Но как я могла? Что, если об этом узнает Олег? Не думаю, что ему было бы приятно… Даже думать об этом не хотелось.

Пока я металась в сомнениях, он уже действовал. Я почувствовала, как край полотенца, прикрывающий мои ноги, мягко приподнялся и отъехал в сторону. Прохладный воздух коснулся кожи бёдер, и я поняла, что ткань сползла достаточно, обнажая слегка мою попу. Я хотела развернуться, прикрыться, но…

Но его руки уже легли на мою правую ступню. Большие, тёплые ладони обхватили её целиком, и пальцы, сильные и удивительно чуткие, принялись за работу. Он начал разминать её уверенными круговыми движениями, затем перешёл к своду стопы, надавливая большими пальцами на чувствительные точки. Это было… божественно. Боль, которую я даже не осознавала, накопившаяся от постоянной ходьбы и нервного напряжения, растворялась под его пальцами, превращаясь в сладкую, расслабляющую истому.

Я расслабилась, опустив голову на сложенные руки. Протест затих, уступив место чистому физическому наслаждению. Он поднялся выше, к икрам. Его пальцы впивались в напряжённые мышцы, глубоко и безжалостно, заставляя меня постанывать от смеси боли и невероятного облегчения. Каждое движение было выверенным, профессиональным — никакой лишней вольности, только точная работа с мышцами. Но сам факт того, что это делает он, Игорь, почти обнажённый, стоящий так близко, наполнял этот массаж запретным, щекочущим нервы подтекстом.

Он обработал одну ногу полностью — от кончиков пальцев до самой верхней части бедра. Его большие, тёплые ладони не обошли вниманием и внутреннюю поверхность. Пальцы, сильные и уверенные, глубоко разминали напряжённые мышцы, и их путь пролегал так близко к самому центру, что периодически, казалось случайно, шероховатые костяшки или ребро ладони на долю секунды касались шелковой ткани моих трусиков, задевая под ней нежную, уже набухшую плоть. Прикосновения были такими мимолетными, техничными — будто нечаянными в процессе работы, — что у меня не оставалось сомнений: это просто часть массажа, случайность. Но каждая такая «случайность» отзывалась внутри короткой, яркой вспышкой, заставляя всё там сжиматься в сладком ожидании. Затем он так же методично перешёл ко второй ноге, и танец случайных, едва уловимых касаний повторился, с каждым разом оставляя меня всё более влажной и взволнованной.

Я влетела в нашу комнату, едва переводя дух. Сердце бешено колотилось. В глазах стоял туман – смесь паники, возбуждения и острого желания.

Олег стоял у стола, на котором уже была еда, свечи, бутылка вина. Он что, готовил ужин для нас? Но сейчас мне было не до романтики.

Он обернулся на звук распахнутой двери, и его спокойное, сосредоточенное выражение сменилось удивлением. Глаза слегка округлились, оценивая картину: я, дрожащая, с перекошенным от страсти лицом, завернутая в белое полотенце.

— Люда?! Что случилось? Ты в порядке?

Я не ответила. Не могла. Слова застряли в горле, вытесненные этим всепоглощающим огнем. Я медленно надвигалась на него. С каждым шагом желание, вспыхнувшее в массажном, разгоралось с новой силой, превращаясь в порочное, неконтролируемое безумие. Вид его — собранного, спокойного, уже такого родного и такого запретного — лишь подливал масла в огонь. Меня не смущало, что я пробежала полкомплекса в одном полотенце. Стыд сгорел дотла там, в комнате с Игорем.

— Это… что, полотенце из массажки? — спросил он, и в его голосе зазвучала смесь изумления и едва сдерживаемого смеха. — Ты украла полотенце из массажного, Люд?

Я подошла к нему вплотную, поднялась на цыпочки и с силой, с жадностью прижалась к его губам.

Я почувствовала, как он вздрогнул от неожиданности, как его тело на мгновение застыло в недоумении.

Но лишь на мгновение.

После шока последовала реакция. Быстрая, уверенная, мужская. Он принял мой вызов. Его руки крепко обхватили меня. Одна ладонь легла на поясницу, прижав так, что между нами не осталось свободного места. Другая опустилась ниже, к моей обтянутой полотенцем попе, и сжала ее властно, почти грубо, заставив меня простонать ему в рот.

Я почувствовала, как он твердеет, как его тело отвечает моему безумию своим, сдержанным, но не менее мощным возбуждением. Твердый, растущий бугор упирался мне в живот, и от этого сознание окончательно поплыло.

Он прервал поцелуй первым. Его дыхание, ровное и глубокое минуту назад, теперь было таким же сбитым, как мое. Глаза, темные и горящие от желания, смотрели на меня с обжигающей страстью.

— Я хотел подождать до вечера, — сказал он, и его губы коснулись моих. — Устроить всё красиво. Но если честно… Я и сейчас не против.

Его пальцы впились в край полотенца. Один резкий, уверенный рывок — и ткань развернулась бесшумно сползая на пол.

Я стояла перед ним совершенно обнаженная ну разве что только оставались влажные трусики. Его взгляд, медленный, тяжелый, скользнул сверху вниз, задерживаясь на груди, затем ниже… В этом взгляде не было вопросов. Не было удивления по поводу моего состояния. Было лишь голое, признательное желание и молчаливый вопрос: «И что теперь, моя дикая девочка?»

Ответом ему стал мой следующий поцелуй, еще более жадный, еще более требовательный. Мои руки рванулись к его футболке, стаскивая ее через голову. Он помог, отбросив ткань, и вновь притянул меня к себе. Его голое, мощное тело обожгло меня, и я впилась в него, цепляясь, как утопающая.

Его язык проник в мой рот, переплетаясь с моим в горячем, влажном танце. Всё, что было — Игорь, массаж, стыд, страх — растворилось в этом поцелуе, сгорело в пламени его ответной страсти.

Мои пальцы скользили по его спине, наслаждаясь твёрдостью его напряжённых мышц. Я прижималась к нему всем телом, чувствуя, как он отвечает мне тем же — его ладонь, лежащая на моей попе, рванулась вверх, к груди. Его большая, шершавая ладонь обхватила её целиком, проводя пальцами по соску, заставляя меня стонать.

Мы двигались, сплетённые воедино, почти не отрываясь друг от друга. Он направлял меня, пятился сам, и через мгновение мои ноги ударились о край кровати. Олег прервал поцелуй, его тёмные глаза пылали.

Он толкнул меня. Я упала на прохладный шелк простыней. Вернув ему свой взгляд, я увидела, как он наконец освобождает свой член от уже надоевшей мне преграды. Пальцы потянулись к пряжке ремня. Движения были резкими, нетерпеливыми, лишенными всякой элегантности. Резкий щелчок, грубое шипение молнии — и вот он уже стягивает с себя штаны и боксеры одним яростным движением, отбрасывая их.