Я носилась по кухне как угорелая. Из угла в угол, от холодильника к плите. И за всем этим наблюдала Юля. Моя подруга. Восседая на высоком кухонном стульчике и лениво болтая ножками. И время от времени бросала комментарии, откусывая морковку.

— Может, хватит уже? — произнесла она, откусывая сочный кончик. В ее голосе звучала мягкая, знакомая мне насмешка. — Мне кажется, ты уж слишком серьезно ко всему этому подходишь. Расслабься.

Я на мгновение остановилась, переводя дух, и посмотрела на нее. Такая непринужденная, такая… легкая. А у меня в груди колотилось, будто я не к ужину готовлюсь, а на экзамен на адреналиновой инъекции иду. Все из-за этого внезапного известия от Миши. Его отец, Олег Витальевич, сегодня приезжает из Москвы по делам. Остановится у нас. «Встреть, дорогая, накрой стол», — сказал муж. И вот с того самого звонка я вертелась, как белка в колесе, пытаясь из ничего создать атмосферу безупречного гостеприимства.

Юля, которая уже собиралась уходить, услышав, кого именно мы ждем, решила задержаться. Причина была мне кристально понятна. Я помнила вечер полгода назад, когда она впервые увидела его на семейном ужине. После она только о нем и говорила: «Ну надо же, и почему Миша ничего от отца не взял! Ни этого роста, ни этой… силы. Такое тело не скроешь даже под костюмом — всё дышит властью и силой. Я бы такое тело исследовала… со всем положенным ему вниманием». Тогда я пропустила ее восторги мимо ушей. Юлин словарный запас на тему мужской анатомии всегда был богат, а энтузиазм заразителен.

Но, признаться про себя, отрицать очевидное было глупо. Отец Миши и правда был человеком, притягивающим взгляды. Не просто ухоженным, а пронизанным какой-то внутренней, зрелой энергией. Его физическая форма — это результат дисциплины, и это чувствовалось. В нем было что-то… уверенное, знающее. И да, это не могло не притягивать внимание.

— …Представляешь, какое там, должно быть, полено в штанах? — голос Юли, томный и игривый, врезался в мой бег мыслей.

Я вздрогнула. Большую часть ее монолога я благополучно пропустила, утонув в заботах, но эта фраза прозвучала с отчетливой, почти осязаемой ясностью. Она повернулась ко мне, и в ее глазах читалось не просто банальное любопытство, а профессиональный, можно сказать, интерес ценителя.

— Я абсолютно уверена, — продолжила она, откладывая огрызок моркови, — что такой мужчина… ммм, определенно знает, как доставить удовольствие женщине. Не то что наши. Там чувствуется школа. Опыт. Руки, которые понимают, что делают…

Я отвернулась к раковине, стараясь делать вид, что не слушаю её, а усердно мою помидоры. А следом и ещё одну, уже открытую упаковку морковки. Пальцы скользили по гладкой кожице овощей, а в голове, точно назло, всплывали образы, накиданные Юлей. Я ничего не могла с собой поделать.

Перед глазами вставало спортивное тело, загорелое и сильное, лишённое даже намёка на мягкость. Гладкая кожа без волос отливала лёгким блеском, подчеркивая каждый рельеф. Упругие мышцы спины и плеч играли под ней при движении, а рельефный пресс с глубокой линией по центру казался высеченным из камня. И вот, по этому напряжённому животу, медленно, преодолевая каждую выпуклость, стекала капелька пота. Она будто прокладывала путь, заставляя мысленно следить за собой всё ниже, туда, куда смотреть уже было совсем неприлично… Туда, где в воображении уже угадывалась та самая мощная, скрытая тканью плотность, о которой с таким томлением говорила Юля.

Я мотнула головой, стараясь отбросить эти развратные картинки. Если честно, у меня уже давно не было хорошего секса. Может, из-за этого слова Юли на меня так действуют? Миша приходит поздно, и, к сожалению, всё сводится к тому, что он быстренько потыкает в меня членом, доставит себе удовольствие и — спать. А мне потом приходится идти в ванную, чтобы сбросить напряжение. У Юли, как она сама признавалась, точно такая же история. Не могу понять, почему она так легко этим делится. Я в свою очередь всё же старалась держать настолько личное при себе, но даже так она каким-то образом понимала, что дела у меня такие же, как у неё. Может, неудовлетворённую женщину сразу видно?

— Вот жаль, что у моего Андрея нет папы, — снова раздался за моей спиной влажный голосок Юли.

Я вздохнула взяв нож.

— Не у всех отцы в таком возрасте выглядят как Олег Витальевич.

— Ну да, с моим везением он бы просто был дряхлым стариком, — сказала она, и вновь послышался хруст морковки и глубокий, почти театральный вздох. — Ну вот, тебе повезло.

Я не стала с ней спорить, прекрасно понимая, что это бессмысленный разговор.

— А по каким делам он приехал? Миша тебе не рассказывал? — не унималась подруга.

— Вроде как хочет встретиться со своим другом. Я его как-то раз видела на свадьбе, он, так же как и мы, живёт в Питере.

— И как он? — тут же оживилась Юля, и в её голосе зазвенел знакомый охотничий интерес.

«Господи, — подумала я, — если я ей скажу, что его друг выглядит точно так же прекрасно, то она точно свихнётся и ещё, возможно, заставит меня её с ним познакомить».

— Нормальный, — буркнула я, сосредоточенно начиная резать помидоры ровными, слишком уж ровными ломтиками. — Деловой такой. Не помню уже. Давай лучше подумаем, куда мне этот салат поставить?

– Поставь сюда, – сказала Юля, понимая, что меня не получится разговорить дальше.

Я только поставила салат на стол, как раздался телефонный звонок. Миша.

– Да, милый? – сказала я, стараясь, чтобы в голосе не звучало напряжение.

– Люда, там отец подъезжает. Позвонил, чтобы предупредить тебя, а то у него твоего номера нет.

– Хорошо, поняла тебя. А ты когда дома будешь? – спросила я, всё ещё надеясь, что хоть сегодня он сможет отпроситься.

– Ты же знаешь, что работы много, так что, скорее всего, без меня.

– Жаль.

– Обещаю, скучно не будет! – раздался в телефоне его весёлый голос. – Ты же прекрасно знаешь, какой человек мой отец. И я его уже предупредил, что меня не будет. И всё же, сделай всё в лучшем виде.

Несмотря на мою внутреннюю тревогу, ужин неожиданно оказался тёплым и лёгким. За столом, который я старательно накрывала, пахло курицей с травами и запечёнными овощами. Этот уютный запах дома смешивался с лёгким, дорогим шлейфом одеколона Олега Витальевича.

Он сидел напротив. Внимательно слушал Юлю, поддерживал разговор, но я постоянно ловила на себе его взгляд — неторопливый, заинтересованный.

— Олег, вы же у нас главный силач, откройте, пожалуйста, — сладко протянула она, подавая ему бутылку красного вина и наклоняясь так, что её декольте стало слишком очевидным.

— Конечно, — улыбнулся он.

Он взял бутылку. Его руки — с длинными, выразительными пальцами — уверенно справились с пробкой. Раздался сочный хлопок. Наливая вино, он сначала протянул бокал мне. Наши пальцы едва соприкоснулись, и от этого внезапного, мимолётного тепла по спине побежали мурашки.

— За чудесный вечер, — произнес он, поднимая бокал и глядя на меня с благодарностью за сегодняшний вечер и наше общение.

— За встречу! — тут же подхватила Юля.

Мы вели беседу на самые разные темы: он делился впечатлениями о жизни в столице и о своей работе, и я не могла оторвать глаз, наблюдая за тем, как его лицо оживает. Его шутки были остроумными и утонченными, но в них порой проскальзывала такая двусмысленность, что я не могла не покраснеть. Когда Юля в шутку заговорила о спорте и его отличной физической форме, он лишь усмехнулся.

— В мои годы, Юля, быть в форме — не для красоты. Это для выносливости, — он сделал едва заметную паузу, и его взгляд снова задержался на мне, — чтобы на важное силы оставались.

Я тут же уткнулась в свою тарелку, чувствуя, как жаркими волнами накатывает краска на щёки.