Внутри поднялась знакомая, горькая тоска. Почему Миша никогда не бывает таким? Разговоры у нас теперь только о работе. Как будто ничто другое его не интересует. Иногда кажется что ему просто жаль своего времени на меня.

Я украдкой посмотрела на свекра. Его движения были точными и уверенными: он аккуратно разрезал мясо, и я видела, как под кожей на его предплечье напрягаются мышцы. Он явно ощущал мои взгляды, но не спешил их избегать. Когда наши глаза встречались, он не отводил их сразу — напротив, его взгляд становился глубже, и я чувствовала, как он словно погружается в меня, заставляя моё сердце биться быстрее.

Он слегка улыбнулся и вновь вернулся к разговору с Юлей, но я всё ещё ощущала его присутствие, его интерес. Его взгляд был спокойным, но в нём чувствовалась сила и уверенность хищника, который уже знает, что добыча в его руках. От этого у меня сжималось сердце, и я чувствовала, как внутри разливается странное, тревожное предчувствие.

Юля оживленно болтала и громко смеялась, стараясь завладеть его вниманием. Но я понимала: всё его внимание сосредоточилось на мне.

Наконец ужин закончился. Юля, поняв, что спектакль окончен, с наигранным вздохом стала собираться.

— Олег Витальевич, было невероятно приятно! — она парила у двери, излучая флюиды.

— Взаимно, Юля.

Она потянулась за объятием. Он, соблюдая приличия, разрешил. Юля, пользуясь моментом, провела ладонями по его спине, как будто ощупывая его, — жест слишком интимный, оценивающий. Он же сделал вид, как будто не обратил на это внимания.

— Ладно, подруга, такси ждёт, — сказала я и тоже обняла её.

Её губы прижались к моему уху, горячий шёпот прожёг сознание: «Он весь вечер пожирал тебя глазами, дурочка. Весь. Из тебя соки выцеживал взглядом. Не упусти. Быка — за рога». Я отшатнулась и, не выдержав, ущипнула её за бок. Она вскрикнула — фальшиво и громко, но в её глазах, когда она отстранилась, читалась не боль, а азарт и предвкушение. Она бросила последний взгляд — на него, потом на меня, — и её улыбка стала красноречивее любых слов. Затем дверь захлопнулась.

— Кажется, мы остались вдвоём, — произнёс он.

Я обернулась.

Олег стоял в двух шагах, держа в руках два бокала. Он протянул мне один. Его глаза в полумраке прихожей казались совсем тёмными.

— Вечер действительно был приятным, Людмила. И я рад, что у моего сына такая заботливая жена.

Взяв свой бокал, я улыбнулась. Мне было действительно приятно слышать это. Я выпила остатки вина, чувствуя, как тепло разливается по телу.

— Рада, что вам всё понравилось. И прошу прощения за поведение подруги, — сказала я, отводя взгляд.

— Она прекрасный человек. Не за что извиняться, — ответил он, и в его голосе прозвучала лёгкая усмешка.

Я улыбнулась. Я-то прекрасно знаю: если бы ей предоставилась возможность, она бы сейчас скакала на нём, как заправская кобылица, выжимая из него всё, пока он не замолит о пощаде. Хотя, глядя на него… Как бы было не наоборот.

— Что такое? — спросил он, видимо, реагируя на мою застывшую улыбку.

— Да всё в порядке, — ответила я, спохватившись. — Надо идти прибраться. Не хочу, чтобы, когда вернётся Миша, был беспорядок.

— Правильно, — кивнул он, ставя свой бокал на столик в прихожей. — Но сегодня ты не будешь делать это в одиночестве. Я помогу.

— Ой, не стоит, вы же гость…

— Я же сказал, что помогу, так что у тебя нет выбора, кроме как согласиться.

В кухне царил уютный полумрак. Он начал собирать тарелки, а я принялась протирать стол. Мы двигались в ограниченном пространстве кухни, и наши пути постоянно пересекались.

Сначала это были просто случайные касания. Он передавал мне стопку тарелок, и его пальцы на мгновение коснулись моих. Мимолётно, но я почувствовала исходящее от него тепло. Я слегка дёрнулась.

— Осторожно, — сказал он тихо.

Я стояла у раковины, ополаскивая последние бокалы, когда почувствовала его приближение. Он остановился прямо за моей спиной.

— Дай-ка я вытру, — его голос прозвучал прямо над моим ухом.

Он протянул руку мимо меня, чтобы взять полотенце со стойки справа. Его грудь на мгновение мягко прижалась к моей спине. Через тонкую ткань моей одежды я почувствовала всю твёрдую, мощную плоскость его торса. Дыхание участилось. Он не спешил отстраняться. Казалось, он замер на пару секунд дольше, чем того требовала ситуация, давая мне прочувствовать каждый сантиметр этого контакта.

— Что вы так смотрите на меня? — спросил Миша, оглядывая нас с Олегом.

Я опомнилась первой.

— Да так… ничего. Ты иди в душ, а я пока накрою тебе. Я просто думала, ты придёшь позднее, как обычно.

— Да не, сегодня закончил пораньше, — произнёс он с какой-то досадой, скинув пиджак на спинку стула. — В душ не хочу, устал. Так что давай накрывай, я покушаю и спать.

— Хорошо, я сейчас, — улыбнулась я ему.

Он сел за стол, ожидая. Олег же, не сказав ни слова, продолжил делать то, что делал до прихода Миши — спокойно и методично вытирал уже почти сухие бокалы полотенцем.

— Да ты присядь, пап, с дороги устал, — лениво бросил Миша, разглядывая экран телефона. — Да и Людка чего, одна не справится, что ли?

— Я не особо устал, — коротко ответил свекор, ставя на стол последний сверкающий бокал.

Пока я разогревала еду, Олег сел напротив Миши.

— Кстати, о работе, — произнёс Олег. — Может, ты себе выходной возьмёшь? Завтра я еду к своему другу, Игорю, ну я тебе рассказывал? У него тут в Питере новый проект — целый развлекательный комплекс открывает, прибыльное дело. После того как обсудим дела можно и отдохнуть всем вместе. Развеяться.

Миша наконец оторвался от телефона, слегка нахмурившись.

— В смысле, развеяться? Ты же говорил, только по делам.

— Одно другому не мешает, — ответил Олег, и в его глазах мелькнула твёрдая искорка. — Сначала подпишем документы, а потом и отдохнём.

Как ни странно, Миша сразу же отказался, даже не задумавшись.

— Нет, пап, извини. У нас сейчас аврал. Я и так сегодня вырвался — чудо. А вот что касается Людки… — Он повернулся ко мне, и в его взгляде читалось что-то вроде облегчения. — Вот Людку берите. Ей скучно, пусть развеется. А у меня работа.

Я замерла с кастрюлей в руках. Он говорил так, будто сдавал в аренду ненужную вещь.

— Пусть хоть… на сколько хочешь? — переспросил он отца.

— Точно не скажу, ну, может, недельку, — ответил Олег, его взгляд был прикован ко мне, изучая мою реакцию.

— Ну, пусть хоть недельку я не буду слушать, что я такой плохой, потому что работаю, — усмехнулся Миша.

Я покраснела. Всё выглядело так, будто я вообще не ценю то, что он делает, постоянно ною и упрекаю. Укол был болезненным и несправедливым.

Как ни странно, Олег наоборот вступился за меня. Его голос прозвучал тихо, но с такой железной интонацией, что Миша невольно оторвал взгляд от тарелки.

— И правильно делает, что говорит, — произнёс свёкор, и в комнате повисла тишина. — Она замуж выходила за человека, а не за робота, которому, кроме работы, никто не нужен. Жена — не мебель, чтобы пылиться в углу. Ей нужно внимание, забота.

Миша смотрел то на отца, то на меня, на его лице боролись раздражение и усталость.

— Ладно, ладно, не надо мне лекций читать, — буркнул он, отодвигая пустую тарелку. — Я всё понимаю. Так что, езжай, Люда, развеешься. Только звонить не забывай.

Он встал из-за стола.

— Я спать. Пап, устраивайся как знаешь. Всё тебе показывали. Спокойной.

— Погоди, — раздался спокойный голос Олега.

Миша, уже сделавший несколько шагов в сторону спальни, развернулся с выражением усталого недоумения на лице.

— Что такое пап?

— Наедине, — без колебаний заявил Олег.

В кухне повисла короткая пауза.

— А что так? — Миша нахмурился, и в его голосе зазвучало раздражение, смешанное с непониманием.

Олег же проигнорировал вопрос сына. Он медленно повернул голову ко мне, и его выражение на мгновение смягчилось.