Дочитываю главу, закрываю книгу.

Мила уже почти засыпает, но вдруг открывает один глаз.

— Папа? — сонно зовет, а я мысленно начинаю уже готовится к “Я хочу кушать, писать, пить и так далее”.

— Да?

— Ты самый лучший папа на свете.

Ее признание заставляет меня застыть… Сердце пропускает удар.

— Спасибо, солнышко, — глажу её по волосам. — Спи крепко.

Осторожно встаю, поправляю одеяло, выключаю ночник. Оборачиваюсь на пороге на Милу, а та уже мирно сопит, обняв плюшевого зайца.

У меня есть дочь…

И она спит… после того, как я ей почитал… Она назвала меня лучшим папой… И она в моем доме…

Я все еще в шоке, но мне нравится происходящее.

Выхожу в коридор, тотчас столкнувшись с Анной Ивановной.

— Яков Евгениевич, всё хорошо? — спрашивает она.

— Более чем, — улыбаюсь, плотно прикрыв дверь. — Хотя я только что узнал, что не умею читать сказки с правильными голосами.

— Научитесь, — подмигивает Анна Ивановна. — Это дело практики. Уснула?

— Ага, — киваю. — И я пойду… Завтра дел куча.

— А откуда девочка то? Обещали рассказать же, — напоминает, и я вздохнув, коротко описываю происходящее.

— Ну и вот! Завтра начну няню искать, но вы ведь если что подстрахуете меня, когда в больницу поеду? — уточняю у домработницы.

— Спрашиваете еще, — фыркает. — Помогу и подскажу если что! У меня три внука!

Попрощавшись с женщиной, захожу к себе, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Пять лет я пропустил, но сегодня был первый вечер. И он был… волшебным.

Засыпаю с улыбкой, а в голове крутится фраза Милы: «Ты самый лучший папа на свете».

И я сделаю всё, чтобы это было правдой. Не только в её глазах, но и на самом деле.

Но первым делом нужно вернуть девочке маму…

Утро начинается с аромата свежесваренного кофе и… громкого «Фу!» из столовой.

Вхожу в просторную столовую, где Мила сидит за огромным дубовым столом. На нём тарелка с идеальной порцией овсяной каши, украшенной ягодами. Перед девочкой серебряная ложечка, которая выглядит так торжественно, будто предназначена для королевских приёмов, а не для пятилетней непоседы.

— Папа, я не буду эту кашу! — жалуется она мне, стоит мне подойти к ней. — Мама меня не так кормила.

— А как? — уточняю у нее.

— Зефирками, мармеладками и шоколадными шариками. И мороженным… И… — уходит она в фантазии.

Да, конечно! Таня ее таким кормила… Так я и поверил!

Таня на завтрак всегда готовила рисовую или манную кашу. Овсянку она не очень умела варить. За овсянку я отвечал обычно. А Таня украшала кашу ягодами.

— Ну как мама вернется, устроим праздничный завтрак, а пока каша, — заявляю ей, решив не уличать малышку во лжи.

— Она не вкусная! — скрестив руки на груди, протестует малышка. — У мамы не такая каша!

— Мила, — стараюсь говорить максимально спокойно. — Это очень вкусная каша. Анна Ивановна старалась, — указываю на женщину

— Но я не хочу кашу, — Мила отодвигает тарелку так решительно, что ложка звенит. — Я хочу бутерброды! С сыром и клубничным джемом!

— Солнышко, — сажусь напротив ее. — Каша полезная. Она даёт силы, чтобы бегать, прыгать и… строить шалаши.

Жаль, что с ней нельзя, как с солдатами. Приказал и все.

Эх…

— У меня и так много сил! — Мила демонстративно вскакивает со стула и делает пару прыжков. — Смотри!

— Впечатляет, — киваю. — Но каша…

— Нет! — она скрещивает руки на груди. — Бутерброды!

Бросаю беспомощный взгляд на Анну Ивановну, которая стоит у двери с кофейником. Она едва заметно улыбается.

— Дети, — пожимает плечами Анна Ивановна. — У них прихоти.

Возвращаюсь к столу, стараясь сохранить достоинство главы семейства.

— Хорошо, Мила, — торжественно сдаюсь воле неугомонной принцессы. — Пойдём на компромисс. Ты съешь три ложки каши, а потом получишь бутерброд.

— Пять бутербродов! — тут же выдвигает условия Мила.

— Один бутерброд, — настаиваю.

— Три! И с толстым слоем джема! — торгуется чертовка.

— Два, — не уступаю мелкотне. — И джем в разумных количествах, чтобы не пришлось отмывать стены.

— Договорились! — Мила мгновенно берёт ложку и отправляет в рот три огромные порции каши, едва не подавившись. — Всё, я выполнила условия! Где мои бутерброды?

Не могу сдержать смех от вида этого хомяка, у которого щеки набиты кашей.

— Ты жульничаешь! Это были не ложки, а целые ковши!

— Но ты же не сказал, какого размера ложки! — хитро улыбается Мила.

Анна Ивановна уже несёт тарелку с двумя идеально собранными бутербродами. Тонкий ломтик сыра и щедрый слой джема.

Отвратительно…

Но в стиле Тани… И кажется моей дочери…

— Вот, милая, — женщина ставит перед Милой ее приз. — Как ты и хотела.

— Ура! — Мила хватает бутерброд и откусывает огромный кусок. — Ммм, вкусно! Папа, попробуй!

Нехотя пробую, чтобы не обидеть ребенка, но это оказывается и правда вкусно.

Неожиданно понимаю, что сам не прочь съесть ещё парочку таких.

— Папа, — Мила вытирает джем с подбородка. — А знаешь, каша тоже ничего. Если её есть вместе с бутербродами.

— Вот как? — приподнимаю бровь. — То есть мы можем завтра начать завтрак сразу с бутербродов, а кашу оставить на десерт?

— Точно! — воодушевляется Мила. — Так даже лучше!

— Боюсь, наш с тобой повар не оценит такой подход к питанию, — хмыкаю я.

Смотрю на чудо перед собой. Чумазое от джема лицо, счастливые глаза, крошки на пижаме, и ведь она правда счастлива…

А вот я почти всю ночь не спал. Читал про реабилитацию людей после аварии. Сил, времени, а главное терпения это потребует немалого, но главное, чтобы пришла в себя.

— Пап, — Мила допивает молоко и бросает взгляд на меня. — А после завтрака мы пойдём кормить уток в парке?

— Конечно, пойдём, — киваю. — И, возможно, возьмём с собой несколько бутербродов. На всякий случай. Но перед тем как мы пойдем гулять, мне нужно будет уладить пару вопросов. Ты пока разберешь свои покупки. Хорошо?

— Хорошо.

Перед тем, как мы отправимся в парк, я набираю врача и справляюсь о состоянии Тани. Сообщаю доктору, что все лекарства уже нашел и привезу их в скорем времени. Пытаюсь еще договориться, чтобы меня пустили к Тане, но врач отказывается.

— Папа, быстрее! — Мила тянет меня за руку, едва не отрывая от земли. — Мы опоздаем на уток!

— Утки никуда не денутся, — говорю ей, стараясь не отставать. — Они же в пруду, а не на деловой встрече.

— Но они могут уплыть на другой берег! — серьёзно возражает Мила. — А там нет бутербродов!

— Логично, — подмечаю детскую логику. — Значит, надо спешить.

Мы выходим из особняка и направляемся в парк. Тот самый, что в пяти минутах ходьбы. Мила прыгает через каждую вторую ступеньку, вертится вокруг себя, размахивает руками и, как всегда, болтает без умолку.

— Папа, а утки умеют летать? А если умеют, почему не улетают? А у них есть домики? А если есть, они там спят? А ты когда-нибудь спал в домике утки?

— Никогда, — честно отвечаю, признаться честно подустав от болтовни. — Но теперь очень хочу попробовать…

Ну а что? В лесу ночевал! Даже в Африке, около костра спал.

— Я тоже! — радостно подхватывает Мила. — Давай построим домик для уток?

— Обязательно, — отвечаю с ухмылкой. — Как только найдём архитектора-утку.

В парке действительно много уток. Они плавают у берега, крякают и поглядывают на нас в ожидании еды.

— Вот они! — Мила замирает от восторга. — Смотри, папа, вон та большая, наверное, мама-утка! А те маленькие её детки!

— Похоже на то, — киваю. — Мила, а у мамы был жених?

— Папа, ну какой жених?! — возмущенно оборачивается ко мне. — У мамы же есть ты. Зачем ей жених!

— А друг?

— Только медведь, — пожав плечами, бросает малышка, успокаивая меня. — А мы дадим уткам бутерброды? Один всего? А то они не ели утром каши. У них мало силы… Плавают ели ели!