Мила и правда на меня похожа.

Понятно откуда у нее этот редкий цвет волос. В меня пошла. Или в своего дедушку, то есть моего отца.

— Вы уверены, что сделали все правильно? — продолжаю спрашивать, поглядывая на девочку. Нет, я не хочу спихнуть Милу, но… но я не очень знаю, что с ней делать. У меня есть племянница, но… там всегда брат или невестка страховали. — Отдали мне девочку? Прямо сейчас? В больнице? Вы уверены, что нет какого-то… запасного плана?

— Никаких запасников, — отзывается она. — Только вы. Таня много рассказывала о вас. Говорила, что вы надёжный и хороший человек, поэтому когда я узнала про аварию, сразу дала ваш номер и привезла девочку. Я уверена, что вы хороший человек!

— Ну, в теории да, — бормочу. — Но конкретно в вопросах пятилетних дочерей я пока полный ноль.

Мила тем временем изучает мои наручные часы с таким видом, будто пытается взломать секретный код.

— Папа, а почему эти штучки ходят туда-сюда? — она тычет пальчиком в стрелки.

— Это… механизм, — выдаю глубокомысленно. — Очень сложный.

— А можно его разобрать? — загорается она.

— Нет! — выпаливаю я слишком резко. — То есть… давай лучше не будем. Часы, они такие… хрупкие…

И это подарок отца. Его часы… Жалко отдавать ребенку, как игрушку.

Подруга Тани подавляет смешок в трубке.

— Мила обожает всё разбирать, — поясняет она. — Будьте осторожны с мелкими деталями в доме.

— Замечательно, — вздыхаю я. — Значит, мой особняк скоро превратится в мастерскую юного инженера… Потому что разобрать у меня много чего можно…

Няньку надо нанять.

А может попросить невестку приехать?

Я с ее детьми сидел, пока она в больнице лежала. Пора ей долг отдавать!

Я и сам справлюсь, но я совершенно не знаю, как воспитывать ребенка, а тем более девочку.

— Так вот, — продолжает Марина. — Таня скрывала беременность и рождение Милы. Она боялась, что вы… как бы это сказать…

— Запрещу ей работать, буду настаивать, чтобы сидела дома и рожала наследников? — заканчиваю я за неё, догадавшись уже.

— Примерно, — кивает она. — Она хотела дать Миле стабильность, но без вашего… специфического взгляда на семью.

— Понятное дело… Я был тем ещё диктатором.

Отношение к тому, что женщина может работать я уже пересмотрел. На примере брата и его жены понял, что это допустимо иногда.

Правда Таня у меня трудоголик и “чуть чуть” у нее не вышло. С головой ушла бы в работу, забыв о семье.

Но сейчас я даже не знаю, как поступил. Возможно бы предложил компромисс какой-то.

Только время уже утеряно.

Подруга Тани тактично покашливается, напоминая о себе.

— Яков, мне правда пора. Мои контакты теперь у вас есть. Если будут вопросы — звоните, — великодушно дозволяет эта ненормальная. — Но я уверена, вы справитесь. Мила очень умная и самостоятельная девочка.

— Самостоятельная — это я уже понял, — смотрю на Милу, которая пытается незаметно расстегнуть застёжку моих часов. — И любознательная.

Отключаю звонок и еще несколько секунд наблюдаю за этой мелкой с ловкими ручками.

— Бандитка, — зову этого ангелочка белоснежного, и она тут же одергивает руки, словно бы не пыталась с меня часики стащить.

Но ничего сказать больше я не успеваю. Из реанимации выходит врач.

Вскакиваю, стараясь не задеть Милу.

— Порисуй еще! — прошу ее, указав на альбом. Кивнув, девочка принимается за работу, а я подхожу к мужчине в халате.

— Доктор, как Татьяна Вольная? — спрашиваю его, заметив ее дело в его руках. — Есть изменения?

— Пока без изменений, — отвечает он, бросая любопытный взгляд на Милу. — Но динамика положительная.

— Понятно, — киваю я. — Спасибо. Я спрашивал о том, нужно ли что? Нужно? Вы не стесняйтесь! Лекарства получше? Может специалистов каких-то?

— Пока ничего не нужно, — отвечает мне, но задумавшись, добавляет. — Но есть несколько препаратов, которые могут понадобится после.

— Пишите! Все достану!

Подойдя к стойке, он берет со стола медсестры лист для заметок и что-то чиркает в нем.

— Пап! — зовет и тянет меня за рукав Мила, которая подкралась так тихо, что я даже слегка испугался.

— Что?

— Папа, а можно я тоже скажу маме, что нарисовала нас?

— Конечно, солнышко, — я сглатываю ком в горле. — Конечно, мы вместе пойдём и покажем маме твой рисунок! Если доктор разрешит, конечно! Сама понимаешь… мама болеет, а на нас микробы.

Пять лет…

Я пропустил пять лет ее жизни!

— А мороженое будет? — неожиданно спрашивает Мила, глядя на меня с надеждой. И вновь этот взгляд Танин. Ведьминский.

Не выдерживаю этого приема и начинаю улыбаться.

— Будет, милая! Обязательно будет! И мороженое, и мультики, и качели. Всё будет! — обещаю ей. — Сейчас дядя отдаст нам бумажку и пойдем!

Она радостно хлопает в ладоши, а я смотрю на неё и впервые за долгое время чувствую, как внутри что-то теплеет.

Может, это и есть отцовство?

Стою рядом с Милой и все еще пытаюсь осознать, что эта очаровательная белокурая непоседа — моя дочь.

Мозг отказывается принимать новую реальность.

Пять лет.

Пять лет я не знал, что у меня есть ребёнок.

Как Таня могла так поступить?

Хотя… зная её гордость…»

Мила поднимает на меня свои огромные голубые глаза, кажется устав ждать записку от доктора.

Хватило ее на две минуты ожидания.

Непоседа… Вся в меня.

— Папа, а мы пойдём гулять? — спрашивает она, смешно складывая губы. — Мама обещала, что когда ты найдёшься, мы будем гулять каждый день! Не только когда после садика идем или у мамы выходной.

— Эээ… найдёшься? — переспрашиваю ее, пытаясь все же понять, что дочери сказала Таня.

О том, кто ее отец она девочке сказала.

А вот где я? Очень интересный вопрос. И мне нужно это знать, чтобы поддержать легенду и не ломать ребенку психику.

— Да! — кивает Мила. — Мама говорила, что ты потерялся, но обязательно найдёшься. Что ты очень быстрый, поэтому уже быстро ищешь нас. И еще мама сказала, что ты будешь самый лучший папа на свете!

Потерялся…

Ну да, можно и так сказать…

Потерялся в своих амбициях, контроле и дурацких представлениях о семье».

— Конечно, солнышко, — хрипло отвечаю я. — Мы будем гулять. И не только гулять.

— Ура! — Мила хлопает в ладоши. — А мороженое точно будет? Мама иногда обещала, но не покупала, потому что у нас было мало денюшек.

Мало денег!

Моя дочь знает что такое мало денег, в то время, пока я даже не знаю сколько у меня на счетах.

Нет, я точно дождусь, пока Таня придет в себя, чтобы придушить!

Мало того, что ушла беременной! Так еще и такой чуши мою дочь учит! Приучила ее!

— Будет, — отвечаю, напряженно глядя перед собой и представляя все то, что хочу сделать со вторым родителем своей дочери. — Всё у тебя теперь будет, родная!

— Папа, — Мила вновь привлекает мое внимание. — А почему ты такой грустный?

— Я не грустный, — быстро отвечаю, натянув улыбку — Просто… думаю, куда бы нам пойти сначала. Может, в парк?

— В парк! — радостно вскрикивает Мила. — Там качели! И утки! И мороженое!

— Значит, в парк, — составляю план. — Но сначала… — я оглядываюсь по сторонам. — … нам нужно кое-что обсудить.

— Что? — Мила смотрит на меня с любопытством.

— Правила безопасности, — торжественно объявляю. — Правило номер один: никаких разбираний часов. Правило номер два: держаться за руку на улице. Правило три…

— Мороженое каждый день? — с надеждой перебивает она.

Я не выдерживаю и смеюсь:

— Ладно, пусть будет правило три: мороженое — по особым случаям. А особых случаев у нас будет много.