— Остановись, — резко прерываю его. — Просто остановись. Ты не нужен мне. И никогда больше не будешь нужен. То, что было между нами, закончилось давно. И даже если бы не закончилось… после того, как ты вёл себя с Мариной, я бы никогда не подпустила тебя к себе и к Миле.

Когда-то он уговаривал меня рассказать Якову о дочери. Дать им общаться. И даже советовал отдать девочку ему. Якобы, мой бывший муж сможет дать Миле больше, чем я.

И хоть отчасти он прав, сейчас я начинаю сомневаться, что тогда в нем говорила мужская солидарность и искренняя забота о Миле. Он просто хотел выкинуть из моей жизни то, что мешало ему строить со мной отношения. Ведь иногда я отказывалась от встреч, аргументируя тем, что Милу не с кем оставить.

Его лицо меняется. В глазах мелькает что-то неприятное, почти угрожающее, но он тут же берёт себя в руки.

— Ты всё не так поняла, — говорит он поспешно. — Марина всё преувеличила. Она всегда ко мне плохо относилась. Я никогда бы не позволил себе ничего такого. Таня, поверь мне…

Он протягивает руку, словно хочет коснуться моей, но я отдёргиваю ладонь.

— Не надо, — твёрдо говорю я. — Не трогай меня. И не пытайся что-то исправить. Между нами всё кончено. Навсегда.

Андрей открывает рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент мой телефон на тумбочке издаёт звук входящего звонка. Мы оба поворачиваемся в его сторону.

На экране высвечивается имя: «Яков».

Сердце на мгновение замирает. Я смотрю на Андрея — его лицо искажается от злости, челюсти сжимаются. Он явно узнал имя на экране.

— Так вот оно что, — цедит он сквозь зубы. — Новый ухажёр? Быстро ты, Таня.

— Это отец моей дочери, — отвечаю я холодно. — И он заботится о нас. В отличие от тебя.

Андрей делает шаг назад, сжимая кулаки.

— Думаешь, он такой идеальный? — шипит он. — Ошибаешься. Все они одинаковые. Сегодня цветы и обещания, завтра кулак в лицо.

Я чувствую, как внутри закипает гнев, но стараюсь держать себя в руках.

— Уходи, — говорю твёрдо, но на глаза наворачиваются слезы от обиды. Я думала он хороший, а он оказался тем еще овном. — Уходи сейчас же. И больше никогда не появляйся в моей жизни. Если я узнаю, что ты хоть как-то беспокоишь Марину или кого-то из моих близких — я обращусь в полицию. Ты меня понял?

Он смотрит на меня ещё секунду и кажется уходить не планирует.

Поднимаю трубку, не сводя взгляда с Андрея.

Он застыл у кровати, сжимая и разжимая кулаки. Видно, что ждёт, что я скажу Якову что-то резкое, выдам своё раздражение. Но я лишь шмыгаю носом. Случайно, но этот звук будто повисает в воздухе.

— Алло? — отвечаю тихо.

— Таня? — голос Якова звучит настороженно. — Всё в порядке? Ты как-то… не так.

Сглатываю. Внутри всё дрожит, но я заставляю себя говорить ровно.

— Да, всё хорошо, — вру. — Просто немного устала.

Яков молчит несколько секунд. Я почти вижу, как он хмурится, прикидывает, что не так. Но он не давит, не начинает выспрашивать, не обвиняет в том, что я что-то скрываю.

— Понял, — говорит он наконец. — Тогда не буду отвлекать. Отдыхай. Если что звони сразу, ладно?

— Хорошо, — шепчу я. — Спасибо, Яков.

И зачем звонил?

Кладу трубку и поднимаю глаза на Андрея. Он всё ещё стоит на месте, смотрит на меня с каким-то странным выражением. То ли недоверием, то ли досадой.

— Видишь? — говорю тихо, но твёрдо. — Есть люди, которые действительно обо мне заботятся. Без слов. Делами. И мне этого достаточно.

Андрей медленно кивает, будто что-то для себя решив.

— Понимаю, — произносит он глухо. — Прости, что потревожил. Выздоравливай, Таня.

Он разворачивается и делает шаг к двери, но в этот момент она резко распахивается.

На пороге стоит Яков. Дышит тяжело, будто бежал. Взгляд мечется между мной и Андреем, быстро оценивает обстановку. Моё бледное лицо, покрасневшие глаза, напряжённую позу Андрея у двери.

— Ой, — говорит Яков, и в его голосе сквозит наигранное удивление. — Я телефон забыл.

Тот самый, который у него в руках?

Тот самый по которому мы минуту назад говорили?

Андрей хмурится, явно не понимая, что происходит. Я же чувствую, как внутри разливается тепло. От этой нелепой фразы, от того, что он здесь, рядом, что почувствовал, что что-то не так.

Яков делает шаг внутрь, но не ко мне к Андрею. Окидывает его холодным взглядом, чуть прищуривается.

— Выйдем? — бросает он коротко.

Андрей колеблется, бросает взгляд на меня, но Яков уже берёт его за локоть. Не грубо, но так, что сопротивляться бессмысленно. И мягко, но настойчиво выталкивает в коридор.

Дверь за ними закрывается, но через тонкую перегородку я отчётливо слышу низкий голос Якова:

— Ещё раз увижу тебя рядом со своей женой, то замурую в стену по кускам. Медленно. Живьем. Но по кускам. Придумаю, как это сделать. Понял?

В коридоре повисает тишина. Потом Андрей что-то бормочет — слишком тихо, чтобы разобрать слова. Яков отвечает жёстко, чётко, чеканя каждое слово.

— Меня не интересуют твои оправдания. Есть факт, что ты её расстроил. Этого достаточно. Держись подальше. Навсегда.

Шаги удаляются по коридору. Я остаюсь одна, прижимаю ладонь к груди и чувствую, как бешено колотится сердце.

Он пришел, чтобы защитить…

Вернулся, чтобы помочь…

Яков

Выхожу из больницы все еще на взводе. Глубоко вдыхаю свежий воздух и пытаюсь унять внутреннюю дрожь. Руки всё ещё слегка подрагивают после стычки с тем типом, который обидел Милу и Таню.

Перед глазами снова и снова всплывает момент, как моя девочка падает, её глаза наполняются слезами, а в голосе столько ярости и страха…

Как он посмел?

Как вообще можно поднять руку на ребёнка?

Да ещё намоегоребёнка…

Ладно, он обидел Таню. Она сама впустила его в свою жизнь и взрослая женщина. Хотя и за нее прибить урода хочется. Но Мила… беззобидная малышка!

Убить хочу!

Что чуть и не сделал, когда ворвался в палату.

Услышал всхлип Тани, сложил дважды два и дальше все как в тумане…

По дороге к машине достаю платок и вытираю лоб.

Нужно взять себя в руки. Мила не должна видеть меня взвинченным.

Водитель и Мила ждут меня у машины. Первый уже успел найти общий язык с Милой. Они увлечённо играют в крестики-нолики на листке бумаги. Виктор рисует поле, объясняет правила, а Мила, сосредоточенно высунув кончик языка, ставит очередной крестик.

— Папа! — замечает меня она и тут же бросает игру, вскакивает и бежит ко мне. — Папа, смотри, я почти выиграла!

Она прыгает в мои объятия, обнимает за шею, прижимается всем телом.

Крепко держу ее, вдыхаю запах детских волос, и вся злость куда-то уходит. Остаётся только тепло и острая, почти болезненная любовь к этому маленькому человечку.

— Молодец, — улыбаюсь я, целуя её в макушку. — Ты у меня самая умная и самая смелая.

Аккуратно сажаю Милу в детское кресло, застёгиваю ремни. Она болтает ногами и рассказывает, как правильно ставить нолики, чтобы выиграть. Я слушаю, киваю, иногда вставляю короткие реплики, и чувствую, как сердце понемногу успокаивается.

— Виктор, — обращаюсь к водителю, когда мы наконец трогаемся с места. — Отвезите нас домой. И, пожалуйста, остановитесь у магазина. Нужно купить мороженое. Шоколадное, да, принцесса?

— Да! — радостно кивает Мила. — И клубничное! И ещё то, с орешками!

— Всё купим, — обещаю ей.

Пока едем, достаю телефон.

Пальцы сами набирают номер Эльзы, жены моего младшего брата.

Она единственный человек, которому я могу выговориться и показаться слабым. Несмотря на то, что в прошлом я поступил с ней не лучшим образом, она всё равно осталась рядом, поддерживает, когда мне было плохо.

Если бы не она, то я сейчас я был полной одиночкой. Отца и матери давно нет. Именно Эльза уговорила брата помириться со мной, и всячески старается сглаживать углы между нами.