— У меня нет денег на такие курорты, — говорю глухо. — И я не собираюсь ни на чьей шее сидеть.

Эльза мягко касается моей руки.

— Никто и не просит вас сидеть на шее, — бросает она, хитро блестнув глазками. — Мы с Джеком подумали. Когда врач разрешит, вы могли бы поработать в нашем отеле. Не сразу, конечно — сначала нужно поправиться. Но это будет не благотворительность, а работа. Вы будете зарабатывать, помогать нам, а мы поможем вам с жильём и питанием. Мила вчера говорила, что вы занимаетесь пошивом? Нам бы обновить занавески, скатерти и мелочам. Купим вам машинку и будете дома отшивать.

Медленно поворачиваюсь к ней.

Работа?

В отеле?

В Сочи?

Дома. Да еще и рядом с дочерью.

Это звучит… реально.

И Мила будет рядом. И море. Она ведь никогда не видела моря…

— Вы серьёзно? — спрашиваю, всё ещё не решаясь поверить. — Вы готовы взять меня на работу?

— Да, но только после разрешения доктора, — отвечает, повторяя условия. — Мила — настоящий лучик. Я хочу, чтобы она была счастлива. И вы тоже. Пока Яков будет решать свои проблемы, будет лучше если вы будете под присмотром! У меня тоже детки! Думаю Миле будет интересно с ними!

— А если… если я не справлюсь? — шепчу я. — Если не смогу работать так, как вам нужно?

— Тогда мы что-нибудь придумаем, — просто отвечает Эльза. — Но буду честна, что эта работа всего лишь предлог. Просто так вы не поедете, а так вы не будете чувствовать себя неловко.

— Хорошо, — наконец говорю я. — Я согласна. Но с одним условием.

— Каким? — Эльза внимательно смотрит на меня.

— Что вы не будете относиться ко мне как к бедной родственнице. Я хочу работать. Хочу быть полезной. И хочу, чтобы Мила видела, что её мама не просто сидит на чьих-то подачках, а зарабатывает на жизнь. Я хочу, чтобы моя дочь видела чего может женщина, если чего-то хочет.

Эльза встаёт, наклоняется и неожиданно обнимает меня. Осторожно, чтобы не задеть больные места.

— Договорились, — шепчет она. — Вы будете частью команды. И частью семьи.

Я киваю, чувствуя, как по щеке скатывается слеза.

— Спасибо, — тихо благодарю.

— Не за что, — улыбается Эльза. — Это только начало.

Она берёт мою руку, и мы сидим так несколько минут. Две женщины, которые ещё вчера не знали друг друга, а сегодня строят планы на будущее. Моё будущее. Будущее Милы. И, возможно, будущее с Яковом. Если мы оба сможем найти компромисс.

— Когда мы сможем уехать? — спрашиваю ее.

— Как только врач даст добро, — отвечает Эльза. — А пока отдыхайте. Восстанавливайтесь. Всё остальное мы с Женей возьмем на себя. Мы с мужем уже завтра утром возвращаемся домой. Все же дети ждут. Но будем вас ждать с Милой.

— Хорошо! Спасибо, Эльза!

После ухожа Эльзы время тянется медленно.

Сижу у окна, разглядывая унылый больничный двор, когда дверь открывается и в палату вбегает Мила. Вся в движении, с горящими глазами и улыбкой до ушей. За ней спокойно входит Яков.

— Мама, мама! — Мила бросается ко мне, чуть не сбивая с ног, и тут же начинает тараторить. — Мы поедем на море! На настоящее море! Дядя Женя сказал, что там будут утки, и бассейн, и батуты, и… и…

Она запыхалась от волнения, но тут же продолжила, размахивая руками.

— И тётя Эльза купила мне платье с утятами! А дядя Женя обещал, что мы будем есть мороженое каждый день! И купаться! И строить замки из песка!

Невольно улыбаюсь, гладя дочь по голове. Её радость заразительна. Даже серые стены палаты будто светлеют.

— Правда? — спрашиваю, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё трепещет. — И где же это место?

— В Сочи! — выпаливает Мила. — Там море, мама! Настоящее море! Ты же видела на картинках? С волнами и чайками!

Яков подходит ближе, останавливается у кровати. Он выглядит непривычно серьёзным, но в глазах тот самый огонёк, который я когда-то так любила.

— Спасибо, Таня, — говорит он тихо, глядя мне прямо в глаза. — Спасибо, что согласилась поехать. Это действительно пойдёт вам с Милой на пользу. И мне так будет спокойно, как бы эгоистично это не звучало.

Он делает паузу, проводит рукой по затылку. Старый жест, который я так хорошо помню.

— Мне нужно решить вопрос со службой, — продолжает Яков. — Уладить формальности, договориться о переводе или отпуске. Но я разберусь. Обещаю. Как только всё будет готово, я заберу вас обратно домой.

Пока он говорит, его рука случайно касается моей. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но оно будто пропускает через меня электрический разряд.

Я не убираю руку. Наоборот, осторожно кладу свою ладонь поверх его, сжимаю чуть сильнее.

Наши взгляды встречаются. В его глазах загорается надежда. Я ловлю этот взгляд, задерживаю его, и сама не замечаю, как улыбаюсь.

Мила, которая до этого момента увлечённо рассказывала мне про батуты и мороженое, вдруг замолкает и внимательно смотрит то на меня, то на Якова. В её глазах неподдельное любопытство.

— Вы что, опять влюбились? — спрашивает она прямо.

Мы с Яковом переглядываемся и одновременно смеёмся.

— Да, солнышко, — отвечаю я, притягивая дочь к себе. — Мы влюбились. И у нас появилась ты.

— Что влюбитесь, чтобы у меня появился братик или сестричка? — любознательно уточняет. — Пап, я тебя просила про сестричку, но не так же быстро! — недовольно восклицает. — Я еще не готова делится с сестричкой… Я только тебя нашла…

— Годик тогда подождем, — отвечает он ей, покачав головой.

— Годик? Хорошо! — соглашается она на данный срок, и вновь принимается мне рассказывать про вчерашних гостей.

— Ты правда сможешь всё уладить со службой? — осторожно спрашиваю Якова, когда Мила устав болтать, уходит смотреть мультики на телефоне.

— Есть варианты. Можно договориться о временном переводе, можно взять длительный отпуск за свой счёт. Я уже обдумывал эти варианты до разговора с Женей. Просто не знал, как мне поступить с тобой и Милой. Я туда не мог ее взять с собой. И вас двоих оставлять одних тоже не хочу. Поэтому вариант с Сочи мне нравится, — отвечает Яков.

— А если не получится? — я всё ещё не могу до конца поверить в эту возможность. — Если придётся выбирать между семьей и службой? Вдруг не отпустят?

— Тогда я выберу вас, — просто говорит Яков, глядя мне в глаза. — У меня не было семьи в детстве. Пусть будет сейчас, с тобой и Милой. Моя дочь не должна жить с мыслью, что не нужна маме или папе. У нее будет полноценная семья.

— Ты делаешь это только из-за Милы?

— Нет, — тут же выпаливает. — Отчасти, да. Но ты все еще мне дорога, Тань. После тебя не мог ни одну женщину посмотреть. Да, у нас был непростой брак. Конфликт. Но ты не моя мама, а Милы не я. Ты не забьешь на нее. Тебе важна самореализация? Хорошо! Давай что-нибудь придумаем, но так, чтобы Мила видела маму.

Чувствую, как к горлу подступает комок.

— Ты изменился, — шепчу я.

— Да, — кивает он. — Прости меня за то, что убил наш брак. Но давай попробуем вновь?

— Не знаю правда как, но давай… — киваю ему.

Два месяца пролетели как один день. Две недели из них мы с Милой живём в Сочи. И я до сих пор не могу поверить, что всё это происходит со мной.

Каждое утро я просыпаюсь и на несколько секунд замираю, прислушиваясь к себе.

Это не сон? Не мираж?

Но нет. За окном действительно синеет море, в комнату врывается свежий морской воздух, а из соседней комнаты доносится заливистый смех Милы.

Помню тот день, когда мы приехали. Яков помог нам устроиться в гостевом доме на территории отеля своего брата и невестки.

Он сам его выбирал и менял. Яков хотел, чтобы все в этом домике было идеально для нашего с Милой проживания. Поэтому и гонял брата по всякой мелочи.

Но приехав сюда, он знал этот домик и все вокруг уже лучше самой Эльзы, которая выросла здесь. Он лично показал нам где кухня, где ванная, где можно сушить вещи после прогулки у воды. Рассказал, как работает отель, где лучше гулять, какие кафе поблизости хорошие, где продают самые свежие фрукты и морепродукты.