Вздыхаю.

В словах подруги есть доля правды. Мила действительно выглядит счастливой. И Яков… Он терпелив с ней, внимателен.

Может, годы изменили его?

Может, он действительно готов стать хорошим отцом?

А если нет?

Если он снова станет тем же человеком?

Если разочарует Милу?

Но Мила уже привязалась к нему. Уже верит, что у неё есть папа. И я не могу отнять у неё эту радость. Не сейчас, когда сама так слаба.

— Посмотрим, — тихо отвечаю. — Сначала мне нужно поправиться. А там… Там будем решать по ходу дела.

— Вот и правильно, — говорит она. — Главное, выздоравливай. А остальное как-нибудь уладится.

Киваю, чувствуя, как усталость снова накрывает меня волной.

Все это красиво на словах, но… все мы надежды на то, что всё может сложиться иначе. Что мы сможем построить что-то новое — втроём. Или даже вчетвером, если Яков действительно изменился — только моя фантазия.

Я не нужна Якову. И он не нужен мне как муж. Как мой тюремщик, который закроет меня в новой камере.

Дорогие, у меня сегодня день рождения! Поэтому сегодня на все скидки... столько сколько мне лет!

- 27% на все!

Просыпаюсь от мягкого утреннего света, пробивающегося сквозь жалюзи.

Голова всё ещё кружится, но ощущения уже не такие мутные. Будто туман, окутывавший сознание, начинает понемногу рассеиваться.

Пытаюсь сесть, опираясь на локоть, и в этот момент дверь палаты тихонько приоткрывается. На пороге стоит Марина с большим термосом в одной руке и пакетом в другой.

— Доброе утро, соня! — бодро произносит она, входя внутрь. — Как самочувствие? Я решила быстро перед работой зайти и принести то, что вчера обещала.

— Мне лучше, — хрипло отвечаю, прокашливаюсь. — Гораздо лучше, чем вчера.

Марина ставит термос на тумбочку, достаёт из пакета несколько бананов и яблоко, а затем, покопавшись в сумке, вытаскивает старый смартфон.

— Держи, — она протягивает мне телефон. — Как обещала. Нашла свой старенький, но вполне рабочий. Там симка с моим номером, контакты записаны кое-какие. Можешь звонить, писать, проверять почту… В общем, связь с миром.

Беру телефон, поворачиваю в руках. Он потрёпанный, с трещиной на экране, но рабочий.

— Спасибо, — тихо говорю я. — Ты и так слишком много для меня делаешь.

— Ерунда, — отмахивается Марина. — Мы же подруги. К тому же, кто ещё будет кормить тебя домашней едой? Этот твой бывший муж только ресторанной небось кормить будет, — она подмигивает и начинает разливать что-то ароматное из термоса. — Овсянка с корицей. И вкусный куринный супчик сделала.

— Спасибо!

Пока я ем, мысли невольно возвращаются к Андрею.

Я помню его номер наизусть. Он записан в моей памяти, как что-то само собой разумеющееся. Но звонить ему не хочется. Совсем.

Он знает.

Марина наверняка всем рассказала, что я в больнице. Значит, и ему тоже. Но он не пришёл. Не позвонил. Не спросил, как я.

Значит была не нужна…

После завтрака заходит медсестра, проверяет показатели, меняет капельницу. А следом появляется врач.

— Ну что, Татьяна Елизаровна, — он заглядывает в мою карту. — Динамика положительная. Вы молодец, идёте на поправку.

— Когда я смогу увидеть дочь? — сразу спрашиваю.

— Скоро, — улыбается врач. — Сегодня уже можно будет посидеть с ней минут двадцать-тридцать. Кстати, за эти дни вас навещали очень часто муж с дочерью.

— А больше никто не интересовался?

— Хмм… Нет, — качает головой. — Муж с дочерью. Ну и ваша подруга периодически звонила, уточняла состояние.

Значит, Андрей не посчитал нужным прийти.

Что ж, так даже лучше.

Не хочу его видеть.

Не сейчас. Может, и никогда.

Врач уходит, оставляя после себя ощущение осторожного оптимизма. Марина, заметившая, что я задумалась, осторожно спрашивает.

— О чём грустишь?

— Да ни о чём, — я пытаюсь улыбнуться. — Просто думаю, как всё теперь будет. Мила с Яковом… Это так странно.

— Зато она счастлива, — замечает Марина. — Ты видела, как она светится рядом с ним?

Да, она действительно счастлива.

— Я боюсь, — признаюсь ей тихо. — Боюсь, что он снова станет тем же Яковом. Что он начнёт диктовать условия, запретит мне работать, будет давить…

— Но пока он не такой, — мягко возражает Марина. — Он заботится о ней. И о тебе, кстати, тоже. Он спрашивал у врачей каждый день, как твоё состояние. Лекарства дорогущие для тебя достал. И думаешь ты просто так в отдельной палате лежишь? Знал куда денег закинуть.

Молчу, переваривая эту информацию.

— Может, он изменился, — продолжает подруга. — Или просто повзрослел. Люди меняются, Танюш. Особенно когда понимают, что у них есть ребёнок. Может будет сложно, но хотя бы ради ребенка может стоит попытаться построить счастье?

— Ладно, — вздыхаю, лишь бы Марина не развивала эту тему. — Давай пока не будем загадывать. Сначала мне нужно встать на ноги. Потом я увижу Милу, поговорю с Яковом… А там посмотрим.

— Вот и правильно, — Марина похлопывает меня по руке. — Главное выздоравливай. А остальное приложится.

Я снова беру в руки старый телефон. Экран треснул, но картинка чёткая. Можно написать кому-то, позвонить, проверить соцсети. Но вместо этого я просто держу его в руках и думаю о том, что будет дальше… Потому что пока будущее меня только пугает своей неизвестностью.

Но готова ли я начать отношения с Яковом вновь? Думаю, что да, при условии, что он изменился.

Проводив Марину, лежу, глядя в окно, и пытаясь упорядочить мысли. Марина и вчера, и сегродня убеждала меня, что нужно дать Якову шанс. Хотя бы ради Милы. Но сердце всё равно сжимается при одной мысли о том, что он теперь официально станет частью нашей жизни.

Дверь палаты открывается без стука, и на пороге появляются сразу трое. Яков, Мила и незнакомый мужчина в строгом костюме. Судя по всему, тот самый адвокат про которого Яков говорил вчера.

— Мама! — Мила бросается ко мне, едва не опрокидывая вазу с цветами на тумбочке. — Мы опять пришли! Папа сказал, что тебе можно шоколадки, и я выбрала самые вкусные!

Она протягивает мне коробку с разноцветными конфетами, сияя так, будто подарила целый мир.

— Спасибо, солнышко, — улыбаюсь, стараясь не выдать волнения. — Ты у меня самая заботливая.

Яков стоит чуть позади, сложив руки на груди. Он выглядит серьёзным, но в глазах читается тревога. Адвокат, высокий мужчина с аккуратными очками, деликатно кашляет.

— Татьяна Елизаровна, — начинает он. — Позвольте представиться. Меня зовут Игорь Дмитриевич Соловьёв, адвокат Якова Евгеньевича. У нас к вам деловое предложение.

Киваю, чувствуя, как внутри всё напрягается.

— Мила, — Яков вновь протягивает дочери карту. — Купи маме водички. Разной. И вкусняшек.

Дочь берет карту и вылетает пулей.

Пользуясь тем, что ребенка больше нет, Игорь Дмитриевич подходит ко мне ближе.

— Понимаю ваше состояние, — продолжает адвокат, доставая из портфеля папку с документами. — Постараюсь быть кратким. Поскольку Яков Евгеньевич является биологическим отцом Милы, юридически целесообразно внести его данные в свидетельство о рождении. Это даст ему все родительские права и обязанности, а также упростит ряд процедур в будущем. Например, оформление загранпаспорта, поездки за границу, медицинское обслуживание.

— Но без моего разрешения они никуда не уедут? — спрашиваю, испугавшись его слов.

— Я не собираюсь ничего делать без твоего согласия, — недовольно тянет Яков. — Не накручивай себя.

Адвокат кладёт на тумбочку несколько листов и ручку.

— Здесь всё оформлено корректно. Вам нужно лишь подписать согласие. И процесс пойдёт дальше.

Смотрю на бумаги, потом на дверь, за которой скрылась Мила, потом на Якова. Он молчит, но взгляд его твёрдый и одновременно… осторожный, будто он боится спугнуть момент.