Он улыбается и возвращается к газете. А я снова погружаюсь в мысли о том, что делать.

С одной стороны, нужно узнать у врачей нужно ли что-то, помочь как-нибудь. А с другой… чего я так переживаю? Мы давно развелись. Может у нее муж другой уже есть. А здесь я…

Хотя будь у нее муж, разве был бы мой номер как контактный?

А может просто забыла поменять?

Из размышлений меня вырывает голос медсестры.

— Родственник Татьяны Вольной? — спрашивает та же девушка со стойки.

Вскакиваю так резко, что кресло издаёт жалобный скрип. Подорвавшись, в два шага оказываюсь перед ее стойкой.

— Да! Я здесь! Что с ней? — выкрикиваю так, что все меня слышат и морщаться от моего голоса.

А чего они хотят от офицера?

Привык я так общаться.

— Пока без изменений, — успокаивает она меня. — Но врачи продолжают наблюдение. Как только будет какая-то динамика, мы вас оповестим.

— Можно хотя бы мельком взглянуть? — прошу почти умоляюще.

— К сожалению, пока нет, — слегка устало и неискреннее выдавливает улыбку. — Но вы можете оставить контакты, — произносит, протянув мне лист для заметок и ручку. — Мы позвоним при любой новости.

— Может еще помочь нужна какая-та? Лекарства? Спецы покруче? — уточняю у нее. — Я все достану. Просто скажите.

— Сейчас уточню у доктора, — отзывается она.

Киваю, записываю номер и протягиваю все девушке.

Медсестра улыбается ободряюще и уходит.

Возвращаюсь к креслу, чтобы дождаться ответа, а затем со спокойной душой уйти.

Нервно поглядываю на часы. Уже целых тринадцать минут сижу в этом проклятом кресле. Жёстком, неудобном и раздражающим. Будто специально созданном для пыток родственников пациентов. Мозг продолжает прокручивать разные варианты будущего. Но в одном я уверен. Таня вновь замуж не вышла. Если бы вышла, ее муж был бы здесь.

Значит не зря приехал.

Кто-то должен позаботится о Тане.

Но что теперь? Что делать? Как быть?

Отвлекаюсь лишь когда до ушей доносится топот маленьких ножек. Быстрый, весёлый, совершенно не подходящий к атмосфере больницы.

И это точно ребенок!

Благодаря младшему братцу я этот звук наизусть выучил.

Поднимаю глаза и вижу, что ко мне бежит девочка лет пяти с белоснежными волосами, собранными в два торчащих в разные стороны хвостика.

Как у меня блонд… Редкий цвет. Мне от отца достался. Горжусь своим блондом. Девчонке тоже повезло.

Не успеваю опомниться, как она уже прыгает мне на колени, обхватывает ручонками за шею и звонко кричит:

— Папа! — звенит своим голоском. — Наконец-то ты пришёл!

Мир снова замирает.

Папа?

Это слово эхом отдаётся в голове.

Какой я, к черту, папа?

Где бы я успел?

Там где я был последние шесть лет, из женщин только одна уборщица. Бабушка лет семидесяти…

Ошарашенно смотрю на девочку, потом по сторонам, надеясь, что это какая-то ошибка, что она перепутала меня с кем-то.

Но нет. Она смотрит прямо на меня огромными голубыми глазами, такими же, как у Тани.

— Эм… привет? — выдаю расстерянно, чувствуя себя полным идиотом.

— Ты долго! — упрекает она, хмуря брови. — Мама всё время говорила, что ты самый сильный и самый быстрый, а ты так долго шёл!

— Я… эээ… торопился изо всех сил, — бормочу, пытаясь сообразить, что вообще происходит.

Рядом появляется молодая женщина. Мама девчонки судя по детскому рюкзачку в ее руках.

Она слегка виновато улыбается.

— Твоя мама пришла, девочка… — обращаюсь к малышке, что по хозяйски устроилась у меня на коленях и судя по всему уходить не собирается.

— Я не мама, Яков Евгеньевич, — заговаривает женщина, отдавая рюкзачок девочке. Откуда она знает как меня зовут? — Я Марина, соседка и подруга Тани и Милы.

Опускаю взгляд на девочку.

Ну нет…

Быть такого не может!

Это же не дочка Тани? Да?

Нет, малышка точно ее дочь. Взгляд тот же. Хочется тут же отдать ей все на свете.

Ведьминский голубой взгляд!

Точно дочь моей Тани!

А отец?

Обрюхатил и бросил?

— Простите за такой сюрприз, конечно, — продолжает Марина. — Таня вообще этого не хотела, но и я оставаться с девочкой не могу. Мне на работу нужно. Ее оставить не с кем. И у меня нельзя… Так что знакомьтесь — это Мила, ваша дочь, — представляет девочку она. — Таня скрывала беременность и рождение ребёнка, решив воспитывать девочку одна. Теперь, когда вы обо всём знаете, я думаю, будет правильно, если Мила пока побудет с вами. Я правда не могу ее оставить у себя.

Дочь?

Моя дочь?

Пять лет?

И я ничего не знал?

— По… подождите, — пытаюсь собраться с мыслями. — Вы хотите сказать, что эта очаровательная юная леди… — киваю на Милу, которая теперь изучает мои наручные часы, — …моя дочь? И вы просто… оставляете её мне? Сейчас? Здесь? В больнице?

— Именно так, — кивает подруга Тани. — У меня срочные дела, а Мила должна быть с отцом. Всё, пока! Буду на связи! В рюкзачке есть мой номер. Наберите чуть позже и я отвечу на все вопросы, а сейчас я правда спешу!

И она разворачивается и уходит, прежде чем я успеваю сказать хоть слово.

Просто берёт и уходит!

А если я не отец?

А если я тиран?

Оставляет ребенка неизвестному человеку?

Ненормальная!

— Папа, а мы пойдём к маме? — Мила дёргает меня за рукав и включает этот свой ведьмин взгляд.

— Эээ… да, конечно, — машинально отвечаю, не зная как реагировать на все происходящее. — Только… знаешь что? Давай сначала познакомимся получше?

— Мы уже познакомились! — уверенно заявляет Мила, пожав своими плечами. — Ты мой папа, я твоя дочка. Всё!

— Ну, формально да, — хмыкаю, соглашаясь с ее логикой. — Но я имел в виду… узнать друг друга получше. Что ты любишь?

— Мороженое! И мультики про принцесс! И качели! И маму! — выпаливает она на одном дыхании.

Смотрю на эту маленькую ураганную личность, сидящую у меня на коленях, и понимаю, что моя жизнь только что перевернулась с ног на голову.

Пять лет!

Пять лет я не знал, что у меня есть дочь!

— А ещё я умею рисовать! — гордо сообщает Мила и начинает рыться в своём крошечном рюкзачке. — Сейчас покажу!

Через секунду на моих коленях оказывается альбом и восковой мелок. Мила решительно рисует что-то, сосредоточенно высунув кончик языка.

— Это мы! — объявляет она, показывая рисунок.

На нём три фигурки. Высокая с длинными волосами и в платье — мама, большая с желтым ежиком на голове — папа. Маленькая с платьице — она. Все держатся за руки.

Моё сердце делает сальто.

Боже, она считает, что мы семья.

А я даже не знал о её существовании!

Ну придешь в себя, Таня! Я тебе устрою!

Если дочь и правда моя, а на этот вопрос мне ответит ДНК-тест, то получит у меня Таня по самые не балуй!

Скрывать от меня дочь!

Вот ведь ведьма!

— Очень красиво, — хрипло отвечаю, прочищая горло. — Просто замечательно.

— Правда? — её глаза загораются. — Тогда я нарисую ещё!

Пока она рисует, аккуратно достаю из рюкзака записку с номером Марины. Вбиваю номер в телефон.

— Зайчик, давай ты здесь порисуешь, — отсаживаю девочку чуть подальше, чтобы спокойно поговорить с дурехой, что отдала маленькую беззащитную девочку неизвестному мужлану.

Марина поднимает трубку не сразу. Уже когда я собираюсь сбросить звонок.

— Алло!

— Это Яков! — сразу же называю свое имя.

Несколько секунд молчания, затем вздох. Уставший вздох.

— Яков, — начинает она, после паузы. — Я понимаю, что это шок. Но у меня действительно срочные дела, а Мила должна быть с отцом.

— С отцом? Вы уверены, что я ее отец? — спрашиваю ее.

— У Тани никого не было все эти годы. Она как въехала в квартиру по соседству беременной, так и родила, — отвечает девушка. — Да и к тому же… Вы с ней похожи. По фото я находила сходства тое, но увидев вас сегодня в реальности, поняла, что Мила очень на вас похожа.

Ну тут она права…