Эльза бросает мне короткий взгляд. Мол, не волнуйся, всё в порядке, и уводит Милу в соседнюю комнату. В доме сразу становится чуть тише, и Женя, до этого момента с улыбкой наблюдавший за племянницей, поворачивается ко мне.

— Ну что, брат, — он откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди. — Теперь можно и поговорить всерьёз.

Поднимаю бровь.

— О чём именно?

— О Тане, — прямо отвечает Женя. — Ты же видишь, что между вами что-то есть. Она переживает за тебя, ты за неё. Мила счастлива с вами обоими. Почему бы не попробовать снова? Дать друг другу второй шанс? Расстались же по глупости. Ты упрямый как черт. Она не смогла смириться, — пожимает он плечами. — И по честному, то я на стороне твоей Тани. Ты на мою Эльзу посмотри. Женщина развивается, работает, занимается тем, что нравится. Она счастлива — я счастлив. Да, не разрешаю ей много работать и по ночам пропадать. Но это для ее благо.

— Если она будет работать, то с кем будет Мила?

— Няни для чего существуют? — хмыкает он. — В конце концов открой жене бизнес. Пусть берет дочь, няньку и тогда все при деле. Пойми, ребенку нужны не просто родители, а счастливые родители.

И отчасти он прав.

Свой бизнес Тане?

Что-то рядом с домом. Тогда, можно…

Только вот…

— Жень, ты не понимаешь, — бросаю брату, потому что до развода это все было осуществимо. А сейчас есть одно препятствие. — Я служу. Сейчас — отпуск, да. Но скоро нужно возвращаться. А туда, куда я еду, гражданских не пускают. Даже если это семья.

Хотя это препятствие есть, даже если мы не сойдемся с Таней.

— То есть ты готов отказаться от шанса быть с дочерью и женщиной, которую, кажется, всё ещё любишь, просто потому что служба?

— Не просто служба, — я стараюсь говорить спокойно, но внутри всё закипает. — Это моя жизнь. Мой долг. Я давал присягу. И я не могу её нарушить.

Брат молчит несколько секунд, обдумывая мои слова. Потом вдруг выпрямляется и смотрит на меня с новой решимостью.

— А если так: ты дослуживаешь, сколько положено, а потом возвращаешься в бизнес? Вернем все обратно. Управление всеми твоими активами вернется к тебе. У нас дела идут хорошо. Вернешь себе свое, а Таня и Мила… Пока я могу забрать Таню и Милу к нам в Сочи. На пару месяцев или год. Пусть отдохнут, придут в себя. У нас там дом просторный, море рядом, воздух чистый. Мила будет в восторге.

Замираю. Мысль о том, чтобы оставить Милу даже на время, режет по живому. Но с другой стороны… Сочи. Солнце. Отдых. Возможность для Тани восстановиться после аварии, для Милы — набраться сил.

— Ты серьёзно? — спрашиваю. — Готов взять их к себе?

— Конечно, — Женя кивает. — Мы с Эльзой сразу хотели предложить что-то подобное. Таня нуждается в отдыхе, Мила в стабильности и семье, а ты… ты заканчивай свои дела. Дочери нужен отец, а Тане рядом мужик.

— Она предала меня… Не сказала про дочь.

— И что с того? А ты сразу после развода ушел туда, где она тебя достать не могла, — хмыкает. — Яков, представь, что кто-то другой станет мужем Тани. Мила уйдет с матерью. А вдруг там мужик будет козлом или не дай бог любителем маленьких девочек?

— Убью!

— То-то же! — восклицает. — Ты Таню любишь. Она тебе дочь родила. Зачем вам лишний человек? Просто дай женщине быть счастливой рядом с тобой.

Я молчу, переваривая его слова. В голове мешаются мысли: о присяге, о дочери, о Тане, о том, как всё это соединить в одну картину.

— Давай так, — предлагает Женя, видя мою задумчивость. — Ты подумай. Не торопись с ответом. А завтра мы с Эльзой поговорим с Таней. Предложим ей вариант с Сочи. Если она согласится, то и ты сможешь спокойнее принять решение. А если нет… Ну, значит, будем думать дальше.

Киваю. В глубине души я понимаю, что брат прав. Нужно хотя бы обсудить это с Таней. Узнать, что она думает.

— Хорошо, — наконец говорю я. — Давай попробуем. Но обещай мне одну вещь.

— Какую?

— Что ты будешь относиться к ним не как к гостям, а как к семье. Что Мила будет чувствовать себя там как дома.

Женя улыбается и хлопает меня по плечу.

— Брат, они и есть семья. И для меня, и для Эльзы. Мы позаботимся о них, как о своих.

В этот момент из соседней комнаты раздаётся звонкий смех Милы. Мы оба невольно поворачиваем головы в ту сторону.

В этот момент дверь открывается, и в комнату вбегает Мила, за ней Эльза.

— Папа, дядя Женя! — кричит Мила. — Тётя Эльза купила мне платье с утятами! Смотрите! — крутится демонстрируя сарафан.

— Мы тебе еще купальник с утятами купим, — обещает Женя. — Чтобы было в чем на море гулять!

— На море? На настоящем море?! Мы поедем, папа?! — восторженно восклицает дочь.

— Конечно, солнышко.

— А круг с утятами ты мне купишь, дядя Женя? — кидается к дяде малышка.

— Да хоть целый бассейн с утятами! — восклицает тот. — Настоящими! Кстати, любовь моя, может нам в отеле пруд с утятами завести?

— Я посмотрю, как это организовать, Джек! Я займусь этим, — отвечает она, и я вижу, как горят ее глаза от мысли о работе.

Может… Женя во всем прав?

Может я был не прав? Я не имею права запрещать что-то Тане, в каком бы статусе она не находилась.

Татьяна

Палата кажется ещё более тесной и унылой, чем обычно. Серые стены, жёсткая кровать, запах лекарств, который никак не выветрится.

Лежу, уставившись в потолок, и пытаюсь не думать о том, что скоро предстоит выписка. А куда идти, до сих пор не ясно. Мысли крутятся вокруг Милы. Как она там, с папой, которого почти не знала до недавнего времени?

Вчера мы с дочерью говорили только по видеосвязи. Они ждали гостей. Брата и жену Якова, если я правильно поняла.

И весь вчерашний день я думала о том, как быть. Дочь с Яковом лучше не разлучать. Поэтому мне лучше согласится на клетку. Ради дочери.

Дверь тихонько приоткрывается, и в палату входит женщина. Высокая светловолосая с мягкой улыбкой и добрыми глазами. В ее руках корзина с фруктами и какой-то красивый пакет.

— Здравствуйте, Таня, — говорит она мягко. — Меня зовут Эльза. Я жена Жени, брата Якова.

Напрягаюсь.

Значит, это та самая Эльза, о которой мне что-то рассказывала Мила вчера.

Пытаюсь собраться с мыслями.

— Здравствуйте, — отвечаю сдержанно. — Чем могу помочь?

Эльза ставит корзину на тумбочку, присаживается на стул рядом с кроватью.

— Я пришла не за помощью, а чтобы предложить её, — говорит она спокойно, глядя мне прямо в глаза. — Женя и Яков решили, что вам с Милой будет полезно отдохнуть в Сочи. У нас там отель свой, море рядом, воздух чистый. Вы сможете восстановиться после аварии, а Мила хорошо провести время в компании семьи.

Резко сажусь в кровати, морщась от боли в боку.

— Простите, что? — голос звучит резче, чем хотелось бы. — Кто решил? Яков? Он что, распоряжается моей жизнью, как будто я вещь?

Эльза не теряется. Кивает, словно ожидала такой реакции.

— Понимаю ваше возмущение, — говорит она. — Но Яков делает это не из желания контролировать. Он переживает за вас и за Милу. Правда переживает. Женя рассказал мне о причине вашего развода.

— Значит вы знаете, что я сама несу ответственность за свою жизнь. Яков мне никто! Мы развелись! И он не может за меня что-то решать.

— Но может решить за дочь, — произносит она. — Татьяна, я вас прекрасно понимаю. Я бы тоже ушла от мужа, который запрещает мне заниматься тем, чем мне хочется. Мы современные женщины, и не должны жить в тени своих мужчин. Я полностью на вашей стороне. Но у вас с Яковом есть дочь. И ради ее счастья стоит попытаться найти с Яковом компромисс.

— Он упертый, как баран!

— Есть такое, — не отрицает. — Но это я возьму на себя! И Джек с ним поговорит! Все будет хорошо! Да и я вижу, что между вами до сих пор что-то есть. Дайте ему шанс. Ради дочери пока, а потом уже ради вас самой.

Отворачиваюсь к окну. В груди всё сжимается.

Да, между нами что-то есть. Боль, обида, недосказанность. И страх. Страх снова довериться, снова ошибиться.