— Сбой си-сте-мы! — сердито констатировала девочка, подбирая оброненный калькулятор.

А затем началось свечение. Прямо над головой Алисы, на расстоянии примерно трех сантиметров от её темных кудряшек, воздух пошел рябью. Сначала появилась маленькая золотая искорка. Затем она развернулась в идеальный, светящийся круг.

Это была не просто шишка. Это был полноценный, стопроцентно каноничный, ослепительно яркий божественный нимб.

Свечение от него было таким мощным, что сумерки мгновенно превратились в ясный солнечный полдень. Яркость нимба составляла, по самым скромным подсчетам Леры, около десяти тысяч люмен. Свет был теплым, золотистым, с легким оттенком фиолетового пламени, и он бил во все стороны, не зная пощады.

— О, великий огонь творения… — прошептал Дамир, закрывая глаза рукой. — Это… это аура неуязвимости! Сработал пассивный протокол защиты наследницы высшего ранга!

— Дамир, она светится как прожектор на стадионе! — Лера зажмурилась, пытаясь осмотреть дочь. Алиса была абсолютно цела, но теперь её голова работала как маяк в открытом море.

Свет от нимба осветил не только детскую площадку, но и окна соседней пятиэтажки. Птицы, решившие, что наступило утро, внезапно запели. В окнах начали появляться недовольные лица соседей.

— Эй! Кто там с дальним светом на площадку заехал?! — заорал с балкона третьего этажа пенсионер Михалыч. — Вырубите фары, людям спать пора! — Это что, съемки кино? — крикнула какая-то женщина с пятого этажа. — А почему без предупреждения управы?!

Лера запаниковала. Бюрократ внутри нее мгновенно просчитал риски: привлечение внимания, нарушение закона о тишине и световом загрязнении, возможный визит полиции, органов опеки и, не дай бог, инквизиции.

Она лихорадочно сорвала со своей головы широкую панаму, которую носила для защиты от солнца, и нахлобучила её на Алису.

Результат оказался катастрофическим. Панама не блокировала свет. Ткань пропиталась божественным сиянием, и теперь на голове у ребенка красовался не просто нимб, а гигантский светящийся абажур. Алиса стала похожа на радиоактивный гриб-боровик, излучающий благодать и полную готовность к налоговой проверке.

— Не-у-доб-ня! — Алиса сорвала панаму, и столб золотого света снова ударил в небо, заставив пролетающий мимо дрон курьерской доставки потерять ориентацию и врезаться в березу.

— Хватай её и бежим домой! — скомандовала Лера, накидывая на коляску куртку. — Пока соседи не вызвали МЧС, решив, что у нас во дворе приземлился НЛО!

Дамир подхватил сверкающую дочь на руки, спрятав её лицо у себя на груди, и они побежали к подъезду. Свет пробивался даже сквозь куртку Дамира, так что со стороны казалось, будто здоровенный восточный мужчина украл с площадки кусок урана-235.

В квартире было светло как в операционной. Лера даже не стала включать свет в прихожей. Алиса сидела на диване, деловито пересчитывая свои кубики, а её нимб ровным, безжалостным светом освещал каждый миллиметр пыли на шкафах, о существовании которой Лера даже не подозревала.

Дамир сидел напротив дочери в темных солнцезащитных очках-авиаторах.

— Лера, это высшая магия, — с благоговением, но и с изрядной долей паники говорил ифрит. — Когда сущность божественного или полубожественного ранга получает физический урон, кинетическая энергия не переходит в разрушение тканей. Она конвертируется в чистый свет и формирует защитный контур. Это как подушка безопасности в твоей машине, только… магическая.

— Отличная подушка безопасности, Дамир! — Лера ходила по комнате, прикрывая глаза рукой. — А как её сдуть?! Нам завтра в садик к Брунгильде! Если я приведу ребенка с прожектором на голове, валькирия решит, что это знак свыше, и заставит Алису возглавить крестовый поход против соседнего детсада!

— Я не знаю, как её сдуть! — оправдывался Дамир. — Обычно такие травмы получают молодые боги в битвах с титанами. Нимб сам рассасывается… ну… лет через сто... или двести. Как только энергия полностью рассеется.

— Сто лет?! — взвизгнула Лера. — Я не буду сто лет спать в сварочной маске! И я не буду платить штрафы за превышение норм освещенности в жилом помещении! Звони консультантам. Звони кому угодно. Звони Одину! У него сын — бог грома, он наверняка знает, как работать с избыточным электричеством в организме!

Дамир вздохнул, достал ноутбук Леры, надел еще одни очки, поверх первых, и открыл Zoom.

Алиса тем временем подошла к телевизору. Её нимб отразился в черном экране, и девочка недовольно прищурилась. Она попыталась снять светящееся кольцо руками, но пальцы прошли сквозь свет.

— Не-лик-вид, — буркнула она и пнула ножку дивана.

На экране ноутбука после недолгих гудков появилось лицо. Один, всеотец, владыка Асгарда, был в шелковом халате с драконами, а его единственный глаз был слегка заспанным. На заднем фоне, судя по звукам, кто-то пытался собрать шкаф из ИКЕА с помощью Мьёльнира.

—Валерия? Дамир?— голос Одина из динамиков прозвучал как раскат грома, но с помехами плохого соединения. —Во имя девяти миров, почему вы звоните мне во втором часу ночи по мидгардскому времени? И почему у вас там так ярко? Вы что, открыли портал в Муспельхейм на кухне?

— Приветствуем, о всеотец, — Дамир склонил голову, насколько это позволяли двое солнцезащитных очков. — У нас производственная травма. Наследница упала с маятниковой конструкции во дворе. Включился протокол «Аура неуязвимости». Теперь моя дочь — живой маяк. Как это выключить?

Один прищурился, вглядываясь в экран. Он увидел Алису, которая как раз подошла к камере и с интересом уставилась на бога, ослепляя объектив до состояния белого пятна.

—Ого,— Один одобрительно присвистнул. —Чистейшая эманация! Десять из десяти по шкале божественного пафоса. Поздравляю, ифрит. Твоя девочка — настоящая высшая сущность. Когда Тор в детстве упал с радужного моста, у него только искры из носа посыпались, и то ненадолго.

— Один! — в кадр вклинилась Лера. — Нам не нужен пафос! Нам нужно спать! И мне нужно, чтобы мой ребенок не привлекал внимание ПВО Московской области! Как это «притушить»?

Всеотец почесал седую бороду.

—Притушить? Никак, Лера. Это защитный механизм. Энергия удара законсервирована в форме света. Она должна выгореть естественным путем. Вы можете попробовать запереть её в свинцовой комнате, но это негуманно.

— Свинцовой комнаты у меня нет, у меня только ипотечная двушка! — Лера чувствовала, как нарастает паника. — Должен быть способ. В любой системе есть кнопка сброса! В любой программе есть принудительное завершение процесса!

—Магия — это не твоя бухгалтерия, Лера,— усмехнулся Один, отпивая из рога что-то пенное. —Это чистая термодинамика чудес. Чтобы свет погас, энергия должна быть израсходована. Ребенок должен совершить чудо эквивалентной мощности. Например, создать новую планету или воскресить кого-нибудь. Пусть оживит вам динозавра.

— Только динозавра нам не хватало! — простонал Дамир. — Барсик и так в стрессе!

Связь прервалась — на заднем фоне в Асгарде Тор всё-таки разнес шкаф из ИКЕА, и роутер Одина, видимо, пал жертвой короткого замыкания. Экран погас.

Лера осталась стоять посреди ослепительно яркой комнаты. Она смотрела на Алису. Девочка, ничуть не смущенная своим свечением, пыталась выстроить из кубиков слово «БАНКРОТ».

«Энергия должна быть израсходована», — пронеслось в голове Леры. «Совершить чудо эквивалентной мощности».

Лера медленно сняла очки. В её серых глазах зажегся огонек, который был пострашнее любого нимба — это был огонь аудитора, нашедшего лазейку в налоговом кодексе.

— Эквивалентная мощность… — пробормотала Лера. — Дамир! Снимай очки. Я знаю, что делать.

Она подошла к дочери и села перед ней на колени. Алиса подняла на мать взгляд своих серьезных, не по-детски осмысленных глаз.