Потянулась к лейке, сняла ее, смыла пену, и теперь, под напором потоков воды, решительнее коснулась себя пальцами. Зажмурилась, осторожно исследуя промежность.

– Шалишь? – едва не выронила душ, когда совсем рядом раздался тихий голос. – Давай помогу, – мой лобок накрыла мужская ладонь.

Боже мой! Неужели ТАКОЕ можно вытворять одними только пальцами?! Мозг тихо плавился, а внутри разрастался огненный шар, который взорваться в любую минуту.

– Что. Ты. Делаешь? – хрипя, с трудом пробормотала.

– Ты слишком долго купалась, Кошка, я волновался, – отозвался Максим. – Не нравится? – спросил он и… убрал руку!

Стон разочарования, смешанного с возмущением, тут же послужил ему ответом. Распахнула глаза, чтобы посмотреть на этого гада. Все понятно. Решил мне той же монетой отплатить, за что, что не дала?

Но каково же было мое удивление, когда я лицезрела идеальное тело. Обнаженное. Надеждин как раз швырял последний атрибут своей одежды на пол.

Не мужчина – произведение искусства. Если бы не одно “но”, которое меня малость пугало. Член.

Бесцеремонно забрав у меня из рук лейку и вернув ее на место, блондин шагнул ко мне в душевую. Какой же он большой. Весь. Шикарный, красивый, сексуальный и… страшный.

Максим не торопил. позволил мне изучить его тело глазами, а затем и руками, которые аж чесались – так хотелось потрогать. Сам же мужчина меня не касался. Ну, почти. Вздыбленный колом член упирался мне в верхнюю часть живота. Его я тоже потрогала, правда, крайне осторожно, потому что от моих касаний достоинство Надеждина странно подрагивало.

– Все изучила? – чуть насмешливо, но низко произнес блондин. Едва заметно кивнула. – Тогда моя очередь, – глухо рыкнул Максим и… опустился перед мной на колени.

Твердое плечо поднырнуло под мою левую ногу, вынуждая закинуть ее на мужчину, а рот блондина жадно набросился на мою плоть, как совсем недавно целовал мои губы.

– Боже! – воскликнула, едва не согнувшись пополам, хватаясь за мужской затылок. Оказывается, то, что Надеждин вытворял пальцами, было чем–то вроде ознакомительного фрагмента.

Обжигающе горячее мужское дыхание, наглый язык, который рисовал зигзаги, спиральки и китайский алфавит на моем, прости Господи, клиторе, буквально сводили с ума, заставляя стонать в голос.

Я теряла себя в этих ощущения. И лишь теперь понимала, что значило выражение “течная сучка”, когда сама стала такой – так сильно хотела блондина.

Сердце вырывалось из груди, мой рассудок балансировал на грани между явью и обмороком, тело пробивала мелкая дрожь, а все мои ощущения сосредоточились там, где гулял мужской язык.

В какой–то момент меня это даже начало пугать, а еще будто захотелось в туалет.

– Максим, я… – попробовала оттолкнуть от себя мужчину, но он лишь усилил напор. – Боже! – сорвалось с моих губ, когда коленки подогнулись, а я и физически, и эмоционально куда–то падала.

Руки, сильные и крепкие, не дали мне упасть. Позволив полностью отдаться моменту, Макс, придерживая меня, медленно поднялся во весь рост.

Меня распирало от послевкусия первого в жизни оргазма. Книги не врали, это не спутать ни с чем на свете. Хотелось плакать, смеяться и… спать. Силы внезапно начали покидать меня.

– Не так быстро, – усмехнулся невозможный мужчина, и… приподняв мой подбородок, жадно впился в губы. С той же страстью, с которой только что ласкал меня. Там. Так странно ощущать на языке собственный, чуть кисловатый привкус.

Однако, было в этом что–то настолько дикое, что новая волна возбуждения отозвалась небывалым приливом сил. И как раз в этот момент в мою ладошку, которую держала мужская лапища, толкнулся… член.

Мы что, прямо здесь будем?! И, словно в ответ на мой незаданный вопрос, мою руку сжали вокруг возбужденного полового органа. И Надеждин толкнулся еще раз. И еще.

Будто каким–то устройством, блондин манипулировал моей ладонью, обучая, направляя, как сделать ему приятно. И все это не разрывая поцелуй.

Надо признать, что глухие порыкивания мне в рот, завели ничуть не хуже игрищ наглого языка на моем клиторе. Стало невыносимо от томительного ожидания, когда же я смогу по–настоящему познакомиться с членом, так сказать.

Но, видимо, рандеву “девочки” с “мальчиком” откладывалось, так как толкнувшись очередной раз в мою ладонь, Максим замер, ощутимо прикусив мою губу, а затем, с каким-то непонятным шипением, фактически вырвал свой член и направил мне на живот. В ту же секунду на мою кожу полетели теплые плотные капли.

Мне стало интересно, и, разорвав поцелуй, опустила голову вниз. На моем животе красовались чуть желтоватые пятна, которые еще не успела смыть вода. Будто кто–то заляпал мою кожу очень жидкой манкой.

Осторожно провела пальцем по одной из “отметин” на животе. Немного вязкая консистенция совсем не отталкивала. Поэтому я со своим любопытством решила зайти чуточку дальше – понюхать эту жидкость. Надо же, едва уловимый, но приятный запах. Не давая себе шанса передумать, спешно облизала палец. На вкус – как чуть сладковатая слизь. Не противно, скорее нейтрально.

– Кошка, – с не характерным рыком выдохнул блондин, обхватив мой затылок.

Вероятно, планировался поцелуй, но вдруг скрипнула дверь. Надеждин, как истинный мужчина, резко обернулся, задвигая меня своими руками себе за спину, и, предстал во всей красе перед незваным гостем.

– Мать честная! – громко охнула женщина с голосом Нины Павловны и… с грохотом рухнула на пол.

– Кина не будет, – в свойственной манере легко усмехнулся Максим, но, прежде, чем идти и спасать мир, обернулся ко мне. – Все хорошо? – без капли былой иронии заглянул в мои глаза блондин.

– Почти идеально, – открыто улыбнулась.

Мужчина чмокнул меня в нос и провел ладонью по животу, смывая собственные “следы”. Затем, вновь прихватив мою руку, с ее помощью стал ополаскивать свой все еще готовый к бою член.

– Я… потом… простите, – послышалось жалобное бормотание в районе двери. Видимо, слишком впечатлительная Нина Павловна сама благополучно пришла в себя и решила удалиться. О чем оповестил хлопок двери.

– Двойка вам, Максим Александрович, за безопасность, – с нескрываемым ехидством бросила в лицо блондина. – А еще врач.

– Я не планировал, – скорчил виноватую гримасу Надеждин, отчего стал похож на нашкодившего мальчишку. – Но увидел, как ты себя ласкаешь и понял, что должен помочь.

– И часто ты так помогаешь? – вдруг ощутила легкий укол… ревности? Да ладно! Он же не мой муж. Да и вообще, какое я имела право?

– Давно никому не помогал, – тяжело, с показной грустинкой, выдал Максим. – Так, ладно! – вмиг вернулся все тот же шалопай. – Пора отсюда выбираться.

Он сам выключил воду, выбросил из душевой рыльно–мыльные принадлежности в раковину и, сняв с крючка собственное полотенце, обернул им меня, словно в кокон, и подхватив на руки, пошлепал босыми мокрыми ногами на выход.

Я же, от души, во все горло, затянула песню. Голос у меня громкий, звонкий, а тут еще и эмоций столько!

“Вези меня, извозчик, по гулкой мостовой,

А если я усну, шмонать меня не надо,

Я сам тебе отдам, ты, парень, в доску свой,

И тоже пьёшь когда-то до упада.” (с.)

(Примечание автора: слова из песни исполнителя Александра Новикова, “Вези меня извозчик”)

Ну а что, на руках у голого и возбужденного мужика, горлопанить шансон – самое то. Тем более, никакая Нина Пална еще раз не рискнет нарушить наш покой.

– Ну сколько можно шуметь?! – прилетело, откуда не ждали. От соседей. Потому что в нашу палату вероломно, без стука и прочих прелюдий, вломился тот самый Степан КакЕгоТамович. – Здесь люди отды… Ой!

– Ой! – отозвался мой Надеждин, не выпуская меня из рук. И от этого коротенького и такого простого с виду междометия, даже мне стало не по себе. Потому что голос прозвучал настолько жестко и многообещающе, что незваный гость уже мысленно заказал себе ящик два на полтора, двоих с лопатами, и еще шестерых, чтобы донесли, а сам мысленно простился с жизнью. – Вон! – когда накал в помещении достиг предела, громко гаркнул Максим и, шепнув мне “ушки прикрой, малышка”, добавил во всеуслышание: – Если еще хоть одна падла увидит голой мою женщину, Новый год встретить не успеете!