Мозг тарахтел прям очень туго. Тело с трудом поддавалось управлению. Мужчина, именуемый в народе “Наша Надежда”, ушел по вызову кого–то проведать.

Я же решила не терять времени даром, и отблагодарить спасителя.

Медленно обшарив обитель заведующего, так гостеприимно оставившего меня в собственном кабинете, не придумала ничего лучше чая.

И успела аккурат вовремя. Когда Максим Александрович вернулся, я уже переставляла чашки на стол.

– Хулиганишь? – раздался за спиной бодрый голос.

– Неа, – весело отозвалась, и… сразу же что–то пошло не так.

“Шедевр” современного стеклопроизводства внезапно решил покинуть мои, обычно не дырявые, руки. В попытках поймать бойкую посудину, я не только облила и обожгла всю себя, но еще и умудрилась шмякнуть собственную тушу на пол.

Проклятая кружка упала поблизости. Громко и красиво разбившись о мою реальность: в последние дни вся моя жизнь представляла собой разбитое месиво.

Меня, такую “красивую” и всю неловкую, Надюха успел, как бы так сказать, переодеть и обработать, за что, благодаря моей грациозности, получил еще и коленом в живот. Благо хоть не в пах, а то было бы ну уж очень неудобно перед врачом… Хорошая бы получилась благодарность…

– Ты прям черная кошка какая–то, – по–доброму усмехнулся мужчина, собирая с пола осколки собственной кружки. – Талисман несчастья, что ли.

– Так вас никто и не просил меня, эм, подбирать, – обиженно пробубнила. Я же не специально разбила посудину. Она сама… Не могла ведь я остаться столь неблагодарной, что даже не сделать спасителю чаю.

– Ну не обижайся, красавица, – подошел чуть ближе Максим Александрович. – Просто тебе отдыхать нужно.

– Рассуждаете как мамочка, – недовольно надула губы. Меня как–то не научили быть бесполезной и просто отдыхать…

– Ну, – коротко хохотнул мужчина, – я скорее папочка.

“Не хотела бы я себе такого отца”, – пронеслась в голове мысль.

– Почему? – несколько оторопел врач.

– Что? – переспросила у мужчины.

– Почему не хотела бы такого отца?

Эм… Он мысли читать умеет или я ляпнула глупость вслух? Вот же черт! И как теперь выкручиваться?

– Ответь мне на вопрос, Злата, – блондин оказался слишком близко, настолько, что я ощущала не только свежесть его халата, но и запах самого мужчины. От этого начала кружиться голова.

И вот зачем, спрашивалось, я пила вместе с проститутками в камере? Это же негигиенично, не безопасно, да и откуда у них вообще нашелся алкоголь?

– Злата! – утробно рыкнул Надеждин.

– А вы, ик, меня не выгоните?

Мужчина мотнул головой и предупреждающе рыкнул еще раз.

– Просто я, ой, ик…

Только что выплюнула содержимое тощего желудка прямо на своего спасителя!

– А ну брысь! – шикнула на мохнатое черное создание кошачьей породы, которое явно намеревалось перебежать мне дорогу.

Еще не хватало! Уже одно то, что ранним утром тридцатого декабря меня вызвали в деканат, явно не сулило ничего хорошего. У нашей группы были каникулы перед дипломной практикой, и тут на тебе, – вызов!

И я ведь старосте писала, спрашивала, что бы сие событие могло означать, а толку–то, она не в курсах.

Встала ни свет, ни заря. Ну кто в здравом уме под Новый год попрется в универ к девяти часам утра? Наверное, только изверги из деканата. Автобус по дороге сломался, пришлось пиликать на своих двоих, по сугробам, на минуточку. И ведь еще вчера снега ни полграмулечки не лежало. А за ночь ух как намело.

Глаза от недосыпа слипались, потому что всю ночь корпела над любимым, можно сказать, детищем – блогом, чтобы осветить для целой тысячи своих подписчиков последние новости из окружающего мира. Даром я что ли политолог?

Дорога казалась бесконечной, а тут еще и котяне это дурацкое. Сперва прыгало за мной туда–сюда по сугробам, потом вознамерилось пересечь мою сплошную полосу. Причем, трижды.

Подобное “счастье” мне казалось избыточным, хотя я не из тех дуралеев, кто в приметы верил. Ну и что, что ночами орала в открытое окно общаги, “Халява, приди!”? Пару раз приходилось потом бегать по улице, искать “удравшую” из рук зачетку. Однако, этот ритуал ни разу не подвел. Ни единой пересдачи за четыре курса! Более того, я даже получала повышенную стипендию, а каждая копеечка мне была, ой, как нужна!

В конечном счете пришлось даже зайти в круглосуточный ларек и купить единственный возможный вариант жратвы для навязчивой животинки – дорогущие сардельки из телятины. Взяла две штуки сразу, чтобы кошарик занимался потрошением мясосодержащего продукта, а не дальнейшим преследованием меня. Мало ли, пересечет все–таки мою сплошную…

К универу я подходила вся вспотевшая, растрепанная, с промокшими от набранного в сапоги снега ногами, и посему – крайне “дружелюбная”. Даже охрана на входе оценила.

– Сейчас грязищи будет! – даже несколько восторженно охранник толкнул под бок свою супругу. Два пенсионера, которые на пару служили отечественному образованию, частенько издевались друг над другом. Или на пару над кем–то еще. Сегодня досталось бабе Глаше, которая намывала здешние полы.

– Сымай портки, – огрызнулась на мужа женщина. – Ими и оботру. А то с этой костлявой и взять нечего. Даже куртки нормальной нет.

Ходу я на всякий случай прибавила, хотя и очень старалась обстучать ноги при входе.

– Шишова, опаздываешь! — рявкнула секретарь декана, стоило мне, наконец, доплестись до нужного кабинета.

– Так погода не летная, Светлана Сергеевна, – попробовала отшутиться. – Доброе утро.

– Я бы не была в этом так уверена, – недобро сверкнула своими глазами из–за толстых стекол очков женщина.

Ну неужели черное кошмарище все же успело мне дорогу перебежать?

– Шишова! – словно в ответ на мой вопрос, раздался слишком грозный рев декана из–за закрытой двери. – Ко мне!

Кажется, коштец!

– Выметайся отседыва, тебе говорят, – буквально за ноги с родимой скрипучей раскривушки стянула меня на пол комендантша, больно задев мое самолюбие, ну и прочие жопные подробности. – Общежитие только для студентов!

– Так я восстановлюсь! – орала, брыкаясь. Хотя, шансов не было почти никаких. Потому что просить прощение у сына депутата Саморукова я бы не стала ни под каким… Никогда, в общем.

– Дура ты набитая! – не стесняясь в выражениях, брызгал слюной вокруг доцент политических наук. – Ты что вообще натворила, курица?!

– Рассказала все как было, – пожала плечами, даже не осознавая, на что я нарывалась.

– Да кому нужна твоя правда?! Ты хоть понимаешь, на кого свою ляпу открыть вздумала? Это же САМ…

– Не Президент же, – перебила декана, о чем тут же пожалела.

Орать, словно кипящий чайник со свистком, наш Колобок перестал. Его покрасневшее и вспотевшее лицо даже начало приходить в норму. Однако, тяжелое дыхание, больше похожее на звуки сдохшего на морозе стартера, который никак не хотел запускаться, не сулило ничего хорошего.

– Шишова! Я сейчас полицию вызову, – продолжала издеваться надо мной Эльвира Васильевна. – Убирайся из общежития. Немедленно!

– Так Новый год же сегодня, – решила сменить тактику и попытаться давить на жалость. – Ну, пожалуйста, мне даже пойти некуда…

– Степан Анатольевич – уважаемый человек, а ты на его кровиночку ушат грязи вылила и думала что тебе спасибо скажут? Выметайся, тебе говорят!

– Я тебя сколько раз предупреждал, Злата?! Просил, умолял, настаивал удалить твой блог, – устало пробормотал декан.

– Но свобода слова и мои права…

– Саморуков – член попечительского совета. Что бы ни сделал его сын – не нам судить. Тем более, что доказательств у тебя и нет. Одни только домыслы. А это скорее клевета, и за нее статья светить может.