Много жен позволяет себе, прости Господи, обрыгать мужа? Учитывая соцсети, которые показывают дамочек, встающих в четыре утра, дабы навести марафет, приготовить мужу завтрак и разбудить его минетом, то… я как бы на полшага впереди.

В конце концов, меня еще не выгнали на улицу. Может Надеждин как раз любит что–то такое, странное, не с изюминкой, а с перчинкой? Но плакать все равно хотелось.

От обиды и безнадеги. А еще я подумала, что если огреть Максима Александровича по голове, может он в беспамятстве в меня влюбится или, хотя бы, польстится, дабы мы скрасили друг другу приближающийся Новый год?

– Вы очки потеряли, а? – подняла недовольный взор на блондина.

– У меня идеальное зрение, злючка, – во все тридцать два улыбнулся мужчина.

– Тогда странно, что вы перед собой женщину не разглядели, – распрямив плечи, выпятила вперед свою скромную грудь. Зато натуральная.

Уверена, что он не планировал, только взгляд Надюхи все равно сместился на две выпуклости, обтянутые больничной одеждой.

Вот оно! Кадык дернулся, когда док сглотнул, улыбка сползла с мужественного лица, а скулы заметно напряглись.

Неужели…

– И да, ты прав, – тяжело вздохнула, намеренно поднимая грудь повыше. – Мне бы не мешало снять мокрое белье. Только мои руки не слушаются.

Должно быть, это прозвучало слишком забавно и глупо, потому что Надеждин вернул себе свое самообладание, а его глаза уже с иронией смотрели на мое лицо.

– Да что ты, – усмехнулся мужчина.

– Я и говорю, помог бы кто снять, а то руки не слушаются, – нервно передернула плечами, понимая, что план соблазнения стремительно летел в тартарары.

– Не вопрос, – хитро прищурился Надеждин. – Нина Павловна тебе на раз поможет.

Все пропало окончательно. Шансов на успех не осталось, а посему и терять было нечего. Оставалось надеяться, что Надеждин не выбросит человека на улицу, тем более, что он пообещал начальнику РУВД.

– А сам, стало быть, не по этим вопросам, да? – не удержалась от колкости, но решительно положила руки на обнаженный торс мужчины, который был так близко, что его тепло ощущалось всей моей кожей.

– А ты решила меня соблазнить? – с наигранным удивлением хмыкнул Максим.

Кивнула. Он же правильно все понял. Теперь инициатива, можно сказать, была в мужских руках.

– И отблагодарить, – не вопрошал – утверждал заведующий.

– Угум, – пробормотала.

И я ждала чего угодно, но только не того, что Надеждин отшатнется на шаг назад и начнет громко ржать.

– Так ты уже, – заходясь в очередном приступе смеха, тяжело дышал блондин. – Отблагодарила.

Скотина. Ну ладно, не понравилась, не хочешь, но вот так унижать зачем? Слез моих надобно? А хрен вам!

– Надо было по яйцам, – злобно пробубнила.

– Надо было, – вдруг стал серьезным Надюха. – Нину Павловну звать?

Надюха вновь испарился, предварительно сунув мне в руки книжку, чтобы я случайно не заскучала и не начала очередной виток бурной деятельности.

Печатное издание было “облачено” в “наряд” из разряда “шедевр отечественной литературы”, поэтому я не знала, что меня ждало.

В принципе я была и не против что–то полистать. Тем более, что стоило хлопнуть двери, как мне остро захотелось в туалет, который я и пошла искать с книжкой в руках. Несколько дверей с соответствующим искомому запросу табличкой оказались наглухо закрыты. Или на ключ, или просто занято. Легче от этого не становилось, поэтому, стараясь не привлекать лишнее внимание, ползла вдоль стеночки, продолжая свои поиски.

Наконец, увидела открытую дверь в еще один коридорчик, где виднелся санузел, свободный!

Спешно юркнула туда, кляня и проституток с их водкой без закуски, и бесчеловечного врача, опоившего меня бог знает чем, но так и не покормившего голодного “ребенка”. Несмотря на весь свой внутренний протест, я была готова согласиться со статус малого дитяти (правда ненадолго), если за это хотя бы дадут пожрать. И желательно вкусно, Новый год как никак!

Судя по тому, как истошно ругался мой несчастный и впавший куда–то вглубь пузенчик, в какие узлы крутило мои внутренности, мой час, гхм, пришел.

Поэтому, я еще раз обрадовалась красивому санузлу, выложенному голубой с золотым плиткой, мягкой, явно новенькой сидушке ослепительно белого цвета и целому набору атрибутов: от туалетной бумаги, до влажных салфеток. Освежитель висел на стене сверху.

Удобно пристроившись, открыла книгу, ожидая какой–нибудь детектив или нуар, но и здесь Надеждин удивил. Потому что в моих руках оказался “Иронический роман Сплюшкин на подушке”, как гласило название.

Процесс пошел тяжело, но весело, потому что, проникнувшись историей, я откровенно хрюкала в голос.

О том, что пора бы закругляться, опомнилась на сорок шестой странице. В принципе, полностью опустошенный желудок, как и прочие внутренности, были со мной согласны. А вот ноги – нет.

Потому что встать я не могла. Все бы было так смешно, если б не было так грустно. Первый раз оказавшись в подобной ситуации, я прекрасно понимала, что кричать – последнее дело. Потому что быть найденой неведом где в полупустом отделении с голой задницей – это еще полбеды. А вот отсутствие у меня “прописки” в здешних краях – вот это настоящая катастрофа. Тем более, что я и сама не понимала, куда забрела во время своих поисков.

Нуштош, придется самой как–нибудь. Безжалостно бросив книгу на пол, уперлась руками в сидушку унитаза и, приложив все свои силы, оттолкнула себя.

Ноги держать тело отказывались, плюс странный рывок… Поэтому я красиво ушла головой в стык плитки стена–пол. Каком, что называется, кверху.

Должно быть, постопохмельное состояние дало некий эффект, потому что я почти не почувствовала боли. Физической. Самолюбие же вопило в голос от подобного конфуза.

Впрочем, в подобном положении привести себя в порядок оказалось не так уж и сложно. И уже в тот момент, когда мои руки поправляли штаны, дверь распахнулась.

– Это еще что такое? – басом рокотал мужской голос.

– Маньячество! – заорала в ответ, в тщетных попытках сменить свою позу. – Помогите! Домогаются!

Максим

Ну и дернул же меня черт притащить еще одну черную кошку, да к тому же – на работу! Мало мне проблем в жизни?

Ладно, первая – маленькая пушистая бестия, которая едва не подавилась огромной сарделькой от жадности, что ей милосердно бросили на морозе, не удосужившись покрошить.

Да и, в принципе, ну кто маленькому четвероногому ребенку дает этакое подобие мяса, в котором от последнего одно название? Пакетик недорого корма встал бы в ту же стоимость. С другой стороны, не прошли мимо – и хорошо.

Сейчас малышка, получившая от меня гордое имя Луна, находилась в ста метрах от моей (ну, практически, так и есть) клиники, в руках моего друга детства, ныне грамотного специалиста по домашним животным, на диагностике.

Угольно–черная совсем молоденькая кошечка нуждалась в купании, обработке от паразитов и прививках. Пашка уже поспешил меня окрестить старой кошатницей, но приданое для моей будущей квартирантки все же собрал: лежанка, лоток, когтеточка, переноска, игрушки, миски, еда, витамины, косметика и куча всего того, что мой мозг не захотел запоминать, когда друг тараторил по телефону, намекая на существенный чек.

И это правильно. Дружба дружбой, деньги деньгами. Никогда не брал в долг: ни услуги, ни купюры. Мог работать “баш на баш”. Однако, не за “спасибо”. Рано или поздно это погубит не только репутацию, но и самого себя.

Какими бы благими ни были изначальные намерения, рано или поздно наступает момент, когда хочется и ожидается ответная помощь… А ее нет. Раз, два… всегда.

Я это проходил. Когда мой сын умирал. Мы продали все. Работал круглыми сутками, успевал стереть колени, стоя на них перед очередным чиновником, умоляя о помощи. Все тщетно.