– А мы еще не настолько близки, чтобы я перед вами, Максим Саныч, на четвереньки вставала, – язвительно фыркнула в ответ, четко осознавая, что вся вот эта моя игривость – исключительно Его заслуга и в Его честь.

– Исправим, – глухо рыкнул Надеждин и… укусил меня за шею.

Я снова была готова растечься тестом на сковороде, но… меня взяли и опустили на кровать. Не положили, а посадили. Гад.

– Я сейчас принесу добычу, а ты сформулируй правильные мысли про Саморукова, и мы со всем разберемся, Кошка, – чмокнув меня в нос, поспешил убраться из палаты блондин.

Ну что за человек? Все дразнит и дразнит. Интересно, людей лечит он так же?!

Однако, все мое внутреннее возмущение сошло практически на нет, стоило только увидеть, что принес Максим.

Небольшая елка, гирлянды, украшения, много, очень много вкусной еды, чтобы оформить красивый праздничный стол и… одежда для меня!

– Упырь, просил же, платье! – бубнил себе под нос Надеждин, пока я, довольная жизнью, уже прикидывала к себе шикарный наряд из красного кроп–топа с рукавами–фонариками и белой короткой юбки “солнце”. В комплект еще входили красные туфли на шпильке и… красивое белье без поролона и косточек. Очень умно, ведь такое подойдёт на несколько размеров. И хотя я не знала, заказывал ли красное кружево Надеждин или это была чистая импровизация “упыря”, я решила не светить находкой. До поры.

– Два желания исполнены, – подошла и обняла слегка растерянного мужчину. – Спасибо! А мы можем накрыть стол у тебя в кабинете?

– Я думал…

– А сюда мы будем приходить отдохнуть, – перебила мужчину. – Вместе.

– Ох, Златка, – низко произнес Макс. Всего два слова, такая простейшая фраза, но прозвучало настолько многообещающе, что предательские мурашки вновь пробежались по моей коже. – Я рад, если хоть чуточку угодил тебе.

– Ощущаю себя не Златушкой, а прям Золушкой, – глупо улыбнувшись, провела носом по мужской груди. Даже выстиранный и выглаженный больничный халат не мог скрыть запах мужчины, который сводил с ума.

– Ага, под ёлкой, – усмехнулся Надеждин. – Мне в подарок.

– Скорее в наказание, – фыркнула, не удержавшись.

– Ну что ты, я был хорошим мальчиком весь год.

Наглые лапищи нырнули под штаны и накрыли мои ягодицы.

– И поверь мне, я наслажусь своим подарком по полной, – низко, сексуально, возбуждающе прошептал мне в губы мужчина. Но вдруг его руки исчезли, а меня снова усадили на кровать.

– А теперь – Саморуков, – показательно бодро произнёс блондин.

– Из–за него меня отчислили, выгнали из общаги, и я оказалась на вокзале, где меня обокрали, – спешно тараторила, пытаясь собрать мысли в кучку. Но это было нелегко, учитывая, что близость Надеждина сводила меня с ума.

Максим не торопил меня, терпеливо слушал и… хмурился.

– Тварь, – глухо рыкнул мужчина, направляясь на выход. – Напомни свою фамилию, Киса.

Переход от Кошки к Кисе, ещё и елейным голосом, мне не понравился, это было показателем того, что Максим – в ярости. Я даже не подозревала, что у нашей Надежды существовала подобная функция…

Вот только спасать Саморукова я не спешила. Да и хотелось посмотреть, на что способен Надеждин.

Всё же, последнее слово о чувствах говорят поступки.

– Шишова, дорогой, – бросила в спину блондина и, стоило двери за заведующим захлопнуться, я спешно подошла к ней, чтобы подслушать. Ну или подсмотреть.

Максим

Я был в ярости. Кутить с несколькими женщинами – это одно, откупать сыночка от очередных неприятностей – другое. Но тягаться с маленькой девочкой из–за ее блога – неприемлемо!

В палату подлеца я влетел без стука. Саморуков тут же отскочил куда подальше, только его бы это все равно не спасло.

– В общем так, Степан Анатольевич, я даю тебе полторы минуты на два звонка, чтобы вернуть жизнь Златы Шишовой в первоначальное русло, это раз, и убрать свои вонючие яйца из моей клиники, два. В противном случае, кто–нибудь из моих бывших сотрудников случайненько так сольет нужным людям, сколько раз и от чего ты лечился, где и как скрывался и в какие заграничные командировки ездил на самом деле.

Мой голос звучал холодно и твердо, а внешний вид, судя по всему, был весьма устрашающим, потому что Саморуков жался к стене.

Врачу тягаться с депутатами не пристало. Вот только годы борьбы за жизнь сына, да и за самого себя в целом, вырастили из простого докторишки настоящего кита, не только на медицинском поприще.

Зарабатывая деньги, я лечил “бизнесменов” из девяностых. Те, кто не сдох и не чалился, сейчас поднялись прилично. И каждый помнил о том, что мне должен. Почему?

Да потому что дури во мне в то время было полно! Подпольные бои без правил позволили получить некий иммунитет в теневом мире, хотя и лишили меня возможности работать нейрохирургом, когда произошел разрыв кистевых сухожилий.

– Максим Александрович, Христом Богом молю, сжальтесь! – рухнул на колени Саморуков. Страшно стало, крысенышу. И правильно. Вот он сейчас за порог клиники выйдет, его сразу и бабы, и журналисты порвут. А если отлежится еще пару–тройку деньков, его люди все замнут.

– Шишова! – рявкнул, напоминая о цели нашего разговора.

Жалкий мужичонка, каким выглядел один из уполномоченных госслужащих, дрожащими ручонками спешно достал телефон. Его толстые пальцы не сразу смогли разблокировать дорогой модный гаджет.

Блин, а Кошка моя без мобилки же! От старый дурак! Может она кому позвонить хотела?

Бросил взгляд на наручные часы – время не радовало. Почти девять. Шансов заказать на сейчас телефон – ноль целых фиг десятых, учитывая то, что когда я выходил к Алексу, уже начался обещанный снегопад.

– Марат! – завыл в трубку Саморуков, прерывая мои размышления. – Срочно звони по всем инстанциям на счет Шишовой. Да той самой! Блог восстановить, в институт вернуть, вместе с повышенной стипендией и что там еще было. Общежитие…

– Вещи верните! – перебил депутата.

– И вещи ее найди. Да откуда я знаю?! Гвоздеву позвони, что ли. Ты же у нас глаза и уши. Работай!

Степа сбросил вызов и поднял на меня свои перепуганные щенячьи глазки.

– Живи и помни, что за каждой маленькой девочкой может стоять свой Надеждин, – рыкнул на жалкое подобие человека и вылетел из его палаты.

Хотел вернуться к Злате, но прекрасно осознавал, что находился на взводе. Нечего девочку пугать.

Только Кошка опять решила за меня, прыгнув мне на спину, когда я прошел мимо ее двери.

– Ты куда? – жалобно пробормотала блондинка. – У нас же елка, стол и Новый год.

Глубоко вдохнул, выдохнул. Обещал же. Накрыл своей рукой маленькие ручонки, что обвили мою шею и… сразу легче стало.

Вон оно как. Оказывается, надо было просто кошку завести. Двух, если точнее. Потому что ни с одной я прощаться не хотел.

– Все хорошо? – пролепетала девица, касаясь моей кожи своими волосами. Непроизвольно втянул носом воздух. Злата, несмотря на мой гель для душа, пахла словно конфетка с ликером: не приторно, но сладко, возбуждающе, с легкой горчинкой.

– Порядок, – отозвался внезапно севшим голосом. Меня снова повело от Кошки.

И независимо от нашего Нового года, от обещаний Саморукова, да и от планов самой блондинки, я знал одно: не отпущу.

Злата

Мне до легкого возбуждения лестно, что Максим был готов поставить на кон свою репутацию, защищая меня от проказ поганого депутата. Только я не хотела так подставлять мужчину. Он и без того слишком многое успел сделать для меня.

Надеждин оказался одним из немногих представителей сильного пола, к кому я испытывала невероятную симпатию, как к человеку. И это не говоря о том, что каждая частичка моего тела, да и чего уж там, души тоже, тянулась к заведующему.

Между нами определенно что–то завертелось. Что–то большее, чем просто похоть и вожделение. Что видел во мне блондин – загадка, но для меня Он казался целым миром, который хотелось познавать, медленно, неторопливо, день за днем.