Но только тот, кто умеет падать, научится вставать. И я тоже. Гордо поднялся с колен, и теперь каждая тварь, что гнала меня взашей, лебезит передо мной в надежде сбить “таксу”. Увы. Деньги – и ничего личного.

Каждую копейку, которая ушла на лечение моего Андрюшки, я вынул из своего кармана. И спас ведь ребенка! Да, ценой брака, одной почки и возможности продолжать работу нейрохирургом, плевать. Я видел, как радовался каждому новому дню, изнуренный долгой терапией, мой стойкий малыш. Успел побывать шафером на его свадьбе и даже порадоваться новости о грядущем пополнении в нашей небольшой семье: я, Андрей, да Анютка.

Жаль, счастье было недолгим. Во время поездки к родителям моей новоиспеченной дочки, в соседней квартире взорвалась газовая колонка. Сосед выжил, а моя семья – погибла в полном составе, включая сватов и бабушку Анечки.

Моим детям только исполнилось по восемнадцать. Они так рьяно спешили жить! Как и я в свое время. Только врачи знают, что больше, чем положено, не проживешь. Я ведь всякие картины видел, да и выздоровление Андрюшки было сродни чуду! Однако чудес не бывает.

Два года прошло. Я уже и привык жить один. Погрузился в работу, которая никогда не кончалась

И тут – эта девица в обезьяннике! Так и не понял чем, но мой взгляд буквально споткнулся об эту пигалицу мелкую: такая вся из себя самостоятельная, но дрожала – один в один моя Луна на морозе. А потом вдруг в груди что–то предательски защемило, и я понял: кошек теперь будет две. По крайней мере, пока не придумаю, что делать с девчонкой дальше.

И тут мои размышления нагло прервали.

– Это еще что такое?! – рокотал знакомый мне голос.

– Маньячество! – в ответ раздался истошный вопль со стороны палаты интенсивной терапии, в которой отдыхал от своих, гхм, любовей, один уважающий себя человек. Да, кто–то предпочитает на Новый год прикинуться мертвым. И такое бывает.

И пока мне это выгодно, я готов оказывать подобного рода.

– Помогите! Домогаются! – кричала… моя черная кошка по имени Злата.

Максим

Не было у бабы горя – купила баба порося. Нет, я не матерился, а просто инстинктивно несся в сторону звука, будто запищали приборы на посту, что в реанимации у пациента фибрилляция.

Потому что я понимал, что кошка – моя ответственность. Пожалуй, Злате подходило такое прозвище. Не Котенок или Киса, а Кошка: дикая, дерзкая, красивая.

Хотел сам себя затормозить в выводах, пока мысли не зашли за ненужный угол, но не успел – прибыл на место. А картинка передо мной предстала невероятная. Сюжет походил одновременно и на “Деревню дураков”, и на какое–нибудь “Сверхъестественное”. Именно такой была поза у Златы: голова на полу, ноги на коленях, задница задрана вверх, которую прикрывали руки. Глаза испуганные, уставшие, лицо бледное…

И мой обозленный, весь покрасневший от гнева подопечный, который, открыв оскаленный рот и сжав кулаки, уже двигался навстречу моей Кошке. Явно не с намерением помочь подняться.

– Степан Анатольевич! – предупреждающе рыкнул на мужчину, а сам поспешил его обогнуть и зайти в санузел первым.

– Маленькая моя, ты заблудилась? – нарочито ласковым голосом обратился к ходячей катастрофе вселенского масштаба, дабы пресечь дальнейшие попытки пациента за моей спиной встрять.

Грубо говоря, я обозначил территорию и рамки отношений со Златой.

– Д–да, – и без того перепуганная Кошка, несколько неуклюже отозвалась. Однако, стоило мне “размотать” букву “зю”, которую изображала девица, и взять ее на руки, крепко прижимая к себе, как она тут же осмелела. – Я тебя потеряла, любимый! – приторно залетепетала блондинка. – Потерялась, а потом наш малыш ка–ак дал мне в мочевой!

Я едва не поперхнулся от скорости реакции и широты фантазии Златы, а вот на Саморукова смотреть было грустно: весь побледнел, осунулся, опечалился. Знал ведь, что со мной шутить нельзя.

– Три тысячи извинений, дорогая! – лебезил чиновник, протягивая клешни к нежным женским ручкам, что обвили мою шею. – Не знал, не хотел.

– Поехали к нам в гнездышко, – игнорируя моего пациента, нарочито громко замурлыкала Кошка мне в шею.

И меня от этого внутренне слегка качнуло. Фантазия вдруг нарисовала такую милую картинку:белоснежный песчаный берег моря, я, а у меня на руках, вот как сейчас, но порядком округлившаяся Злата. Такая милая и трогательная, капризничает, что хочет что–то вкусное, но не знает, что. И обвиняет в этом меня, потому что у нее под сердцем растет наш малыш…

Тряхнул головой и спешно понес ношу в свой кабинет, избавляясь от глупых мыслей. Молоденьким девочкам нечего слоняться среди пожилых врачишек, которые жить–то не умеют, – только работать. Да и “отблагодарить” меня Кошка хотела только из–за страха, что я ее выброшу на улицу.

Только я бы все равно не стал. А вот глупая фантазия отозвалась тупой болью в груди: сразу вспомнился и Андрюшка с Анечкой, и мой внук нерожденный.

– Прости, – тихо прошептала блондинка, стоило нам войти в кабинет. – Я просто…

– Скажи мне, если что–то захочешь, ладно? – вдруг несколько иначе взглянул на девушку. А что, если она – не просто моя ходячая катастрофа. Вдруг это возможность сделать что–то по–настоящему хорошее, не связанное с лечением больных? – Хочу, чтобы у тебя на Новый год произошло какое–то чудо, – выпалил быстрее, чем успел переварить собственную мысль.

Ну… Ладно. О чем могла мечтать барышня, у которой все украли? Возместить убытки, вероятно. Я готов.

– Хочу елку, платье, чтобы встретить Новый год красивой, – тут же воодушевленно затарахтела Кошка, прикрыв глаза, и мило улыбаясь. Не сдержался, позволяя собственным губам растянуться в подобии улыбки. Я был прав, девчонка еще. – И сделай меня женщиной, пожалуйста, – резко распахнув глаза, решительно произнесла Злата. Я едва ее не выронил от неожиданности, зато она цепко повисла на мне. Сама.

И что теперь делать?! Похоже, я совершил наихудшую ошибку в своей жизни.

Боже. Боже. Боже! Я произнесла это вслух?! Да! И не жалела об этом. Глядя в голубые бездонные глаза, в которых плескалась смесь легкого ужаса, азарта и явной симпатии ко мне, как к особе женского пола, я понимала, что не ошиблась в желаниях.

Тем более, после той позы, в которой Максим меня не только видел, но из которой спас… И эти его “маленькая моя”. Актер, возможно, и умер в заведующем, но не верилось мне в то, что мужик бросится спасать каждую встречную поперечную.

Да и, в конце концов–то! Когда, если не сейчас? Сам предложил сыграть в Деда Мороза. На деда он не больно–то и похож, а вот для первого мужчины – в самый раз. Фронт работ, так сказать, уже видел. Так что, мне почти не стыдно будет.

И пока моя Надежда на становление женщиной не рухнула под напором мужского

слабоумия

благоразумия, первой потянулась к таким манящим влажным губам, словно к источнику жизни.

Легкое, почти смазанное касание, потому что блондин решил дернутся, не могло и не должно было статься нашим первым поцелуем. Мои руки, словно лианы, обвив крепкую шею, легли на чуть колючие скулы.

Мужчина громко сглотнул. Стало быть, я действовала правильно. Хотя и дрожала, как осиновый лист под ноябрьским порывом ветра. Мне было одновременно и жарко, и холодно, и душно, и…

Да к черту все! На сей раз решительнее прижалась к чужим губам своими и замерла на несколько секунд. Хватка крепких рук на моем теле мгновенно стала жестче. Мгновение – и в мой рот ворвался наглый язык, полностью перехватывая не только мое дыхание, но и всю инициативу.

Вот, что значит, опытный мужчина! Целуясь с таким уже не до формул или люстр. В принципе, даже все равно, пахнет ли изо рта, что там с прической на голове, да и не только там.

Мир закружился, когда Максим резко развернулся, сел на кушетку, распластывая меня на себе, словно препарированную лягушку, продолжая жадно целовать. Оставалось цепляться за твердые плечи и получать удовольствие.