Мамочки! Как же это приятно! Быть Его женщиной! Хотя бы только на Новый год.

– Ладно, – ткнувшись носом в мою макушку, – я все равно планировал тебя кормить. Силы тебе еще понадобятся, – многообещающе пробормотал Надеждин, осторожно опуская меня на кровать.

Какой же кайф наблюдать, как голый мужик ходит! И я рассмотрела все детали! Включая шикарную задницу. Где–то читала, что мужчины с качественной жопкой в сексе просто боги. Впрочем, в блондине я итак не сомневалась.

Однако, когда буквально пару минут спустя, он вышел из санузла полностью одетый и держал в руках вещи для меня, я ощутила маленький такой укол разочарования. Легенького совсем.

– А мы потом останемся здесь? – с надеждой спросила у блондина.

– Ты. Если захочешь, – чуть замявшись, ответил он.

Эх. А счастье было где–то рядом.

Максим

Я был не просто раздражен, а необычайно зол! И не потому, что адски болел член от неукротимого желания сделать своей одну блондинистую девочку.

И даже не из–за того, что нас дважды, как бы, прервали. Минимум два человека лицезрели нас с Кошкой голыми. Ну, ладно, Ее я прикрыл, как мог.

Нет. Все не то. Я облажался. Снова. Едва начавшая разгораться в бездонных светлых глазах, которые меняли свой цвет в зависимости от настроения их обладательницы, искра потухла.

Не сразу сообразил, что сделал не так. Следовало объяснить, что даже в условиях пустого (практически) отделения, и моих широченных полномочий внутри клиники, мне не следовало надолго покидать свой кабинет.

Старый дурак. И стоило только открыть свой рот, чтобы нормально поговорить к поникшей Кошкой, как истошно заматерился мой мобильник.

– Заказ приехал, – оповестил меня абонент.

– А вот это весьма кстати, – бодренько отозвался. – Две минуты.

И все же решил не откладывать разговор со Златой на потом.

– Посмотри на меня, – присел перед все еще облаченной в одно лишь мое полотенце блондинкой на корточки. – Я хочу остаться с тобой. Но мое место в рабочем кабинете. Понимаешь? Я на работе.

– Да пожалуйста, – фыркнула Кошка, изображая безразличие. – Идите, лечите еще кого–нибудь. Лечилка у вас что надо.

Ну нарывается же, зараза! Ладно, Алекс подождет несколько минут. Дернул обеими руками стройные ножки, вынуждая блондинку буквально рухнуть на меня в весьма открытой позе.

– Что ты… – попыталась возмутиться моя красавица, однако пальцы быстро нашли нужную точку, чтобы усмирить дикий норов Кошки. – Ах. Делаешь?

Заткнуть рот поцелуем – наилучшая идея, когда податливая девочка истекает соками на твою руку. Но, заметив, что полотенце размоталось, мои губы накрыли розовый сосочек.

– Боже! – прохрипела Злата, сама насаживаясь на мои пальцы. Мое и без того никуда не исчезнувшее возбуждение, нарастало с новой силой. Нихрена. Сегодня же сделаю Кошку своей. И хер мне кто помешает.

Оргазм красавицы совпал с новым настойчивым звонком моего телефона. Да я и не винил Алекса. Мало того, что канун Нового года, время уже хорошо вечернее, так у него еще скоропорт в машине, а за окном дал морозец будь здоров.

Вновь укутал блондинку в полотенце и с сожалением снял с себя, пересаживая на кровать.

– Я побежал воплощать твое желание с елкой и платьем, а ты подумай, где накроем стол: здесь или у меня в кабинете, – бросил на ходу, запахивая свой халат, дабы прикрыть стояк в брюках.

Хотя, я был уверен, что Нина Павловна уже во всех красках поделилась с отделением своими впечатлениями, касаемо моих достоинств. Только сегодня мне было наплевать. Я хотел стать Дедом Морозом для одной плохой девочки, которую еще следовало наказать.

Алекс меня обматерил с ног до головы, но, видя морду кота, которого кинули на рыбку, позволил себе несколько подколок в мой адрес. Зато с заказом не подвел.

Нагруженный по самое не балуй, угнав каталку из приемного отделения, я гнал добычу, чтобы показать Злате.

Маленькую коробочку предусмотрительно припрятал в кармане брюк, чтобы положить под елку, как положено.

Однако, подъезжая к нужной палате, заметил две странности: во–первых, все мои сотрудники попрятались; а во–вторых, дверь была приоткрыта.

– Милая барышня, – донесся до меня голос Степана Анатольевича. – Я бы хотел лично принести вам свои извинения. И за ситуацию с… пардон, туалетом, и за совсем недавнюю…

– Выйдите, пожалуйста, – тихо, но твердо попросила Злата. Присутствие постороннего мужчины явно ей не нравилось. – Все вопросы к Максиму Александровичу.

– Да–да, конечно! – лебезил мой “пациент”. – Надеждин – человек с большой буквы, и мы с ним все–все решим. Но я хотел бы сделать что–то лично для вас!

Ну надо же! У кое–кого очко сделало жим–жим.

– Вот, если позволите, моя визитка, – я заглянул в проем, наблюдая, как этот тип неловко протянул кусочек ламинированного картона моей Кошке. С минуту сомневаясь, блондинка все же приняла карточку. – В любое время дня и ночи, и…

– Ах ты, скотина! – вдруг вскочила на ноги Злата, и я с облегчением отметил, что она успела одеться. – Урод! Помощь ты мне предлагаешь?!

И, пока моя красавица не впилась своими коготками в морду моего пациента, решил вмешаться, перехватив буквально в прыжке, одну дикую фурию.

– Да он! Да ты! Это же офигеть просто! – барахтаясь в воздухе, возмущалась блондинка.

– Вон, – шикнул на Степана. – И дверь закрой.

От греха подальше.

Перехватил Кошку поудобнее, прижимая к себе, чтобы успокоить. Нечего из–за всяких мудадеев девушке себе нервы делать.

– Ну все–все. Расскажи, в чем дело? – чмокнул в макушку, а внутри все сжалось в тугую пружину. Потому что я лично был готов пойти разбираться с Артуровичем. А морду бить или компромат про него в сеть слить – это уже дело десятое. И никакая врачебная этика престарелого ходока налево не спасет.

– Да я из–за этого урода… – тяжело вздыхая, пробормотала Злата и осеклась. – Здесь.

Вот щас не понял.

Злата

Саморуков! Урод! Козлина! Скотина! Да я из–за этого гада все потеряла! Меня прям начало колотить от возмущения. И он еще в наглую помощь предложил, визиточку свою принес. Тьфу!

Мой рот от возмущения несколько раз открылся и закрылся, а я так и не могла выразить все свои эмоции.

– Понял, шок, – хмыкнул Надеждин и… нахально атаковал мой рот, напрочь лишая меня каких–либо мыслей.

Весь мой мозг быстренько, уже хорошо протоптанной дорожкой, тут же перетек в штаны. Я то уже знала, какие штуки умеет вытворять наглый язык и… хотела еще!

Больше не было страшно отдаваться в эти сильные и опытные руки. Наоборот, внутри все трепетало от желания познать все стороны секса с Максимом. И начать я была готова хоть сейчас.

Мои руки поползли вдоль халата, неловко расстегивая пуговицы непослушными пальцами.

– Ну что, – поцелуй внезапно прервался, а моих губ коснулся хриплый низкий голос. – Готова?

– Мгм, – кивнула, затуманенным взглядом глядя на блондина.

– Рассказывай! – внезапно стал гораздо бодрее Надеждин. – А то у нас еда стынет.

Что? Вялый, желеподобный мозг фурычил плохо. Поэтому фраза дошла не сразу. Рассказывать? Еда?

– Сволочь! – обиженно взвизгнула, когда переварила услышанное и, оттолкнувшись от идеального тела, спикировала на пол.

Точнее, я планировала приземлиться на ноги. Красивенько, чтобы показать, какая я гордая и независимая от этой скупой ласки. А потом уже и поговорить можно. Ну и пожрать, чего уж там. Раз стынет.

Но в моем плане произошла осечка: мужские кроксы добротного сорок пятого размера покинули мои маломеркие стопы аккурат в момент приземления, поэтому, отсалютовав заведующему его же тапками, рухнула, больно ушибив задницу.

– А я думал, что кошки приземляются всегда на четыре лапы, – не сдержал смешок белобрысый юморист, но на ручки меня взял, чтобы пожалеть. Даже жопку погладил.