Тварь! Не так уж и часто, будучи врачом, я испытывал острое желание кого–нибудь покалечить. А если точнее – практически никогда. Но сейчас был именно такой случай.

Потому что из маленькой “книжки” с красной обложкой на меня смотрела моя Кошка. Еще более юная, не такая перепуганная, какой я ее встретил, но все равно безумно красивая.

“Шишова Злата Ивановна”,– гласил паспорт. Пожалуй, это единственное, что стоило спасать. Безусловно, женские вещи у бомжа изъяли, но я бы их сжег, в соображениях банальной гигиены и безопасности в целом. А вот книги, телефон и ноутбук этот проныла уже успел заложить.

Настроение мгновенно подскочило до максимума и… тут же стремительно ухнуло куда–то вниз. Теперь, имея документы, Кошка была свободной. Почти.

Завершив все манипуляции с пациентом, дав распоряжения на его счет, отправился в свой кабинет и… не обнаружил в нем блондинку.

Неприятное ощущение царапнуло где–то внутри, поэтому, я отправился на поиски.

Обход отделения не привел ровным счетом ни к чему. Потому что Злату никто не видел, то бишь, мою просьбу о разносе подарков она не выполнила. Но куда тогда подевалась?!

Может, ей донесли про бомжа, и Кошка отправилась спасать свои пожитки?!

Хотел вернуться в свой кабинет (а это было ближе и быстрее, нежели бежать на выход из отделения), чтобы позвонить на другой этаж и уточнить. Но решил еще раз заглянуть в палату и краем уха услышал легкий скрип дверцы шкафа.

Внутри все сразу отлегло. Потому что только Злата Шишова могла спрятаться там.

– Кошка, ты меня с ума сведешь, когда–нибудь, – бурча себе под нос, подошел проверить догадку. Интуиция хоть здесь не подвела. – Ну что опять тебя расстроило, Маленькая? – подхватил девочку на руки, осторожно вытаскивая из тесного вместилища. Это ж надо было так в три погибели скрутиться, чтобы спрятаться!

– Под–под–дарки, – всхлипнула моя блондинистая ноша.

– А что с ними не так? – удивленно рассматривал заплаканную бестию. Неужели я снова успел чем–то обидеть красавицу, – ведь даже несмотря на краснющий сопливый нос и опухшие глазюки, именно такой она и была.

– Я не пойду разносить подарки другим, – собравшись, с напускной решимостью выпалила Кошка, – пока не получу свои!

Влажные, соленые губки коснулись моего рта, выбивая почву из–под ног. Потому что сейчас я находился, возможно, перед самым сложным выбором в жизни: отдать паспорт и потерять Злату полностью, или скрыть находку, взять девушку, которая сама так настойчиво просила об этом, и быть тварью до конца своих дней?

Злата

Уже в тот момент, когда Надеждин опустил меня на кровать, я не сомневалась, что он снова собрался дать заднюю и сбежать.

Однако, здесь блондин удивил изрядно: достал из кармана паспорт и протянул мне.

– Кошка, вот, держи, – не слишком уверенно пробормотал Максим.

– Ты… женат? – старательно сдерживая, подступающие с новым потоком слезы, тихо спросила.

– Разведен давным давно, – буркнул мужчина. – Но…

– Да плевать, – выдохнула, выпуская из себя наружу все накопившиеся за этот безумный день эмоции и, выхватив паспорт из чужой руки, швырнула его куда–то в сторону.

А затем… прыгнула на Макса. Комната стремительно закружилась вместе с нами. Надеждин поймал меня, но сам начал терять равновесие, однако, ловко крутанувшись на месте, рухнул спиной на кровать. Так и не отпуская меня.

Я оказалась сверху. Снова. Пошлость моего положения теперь заботила мало.

– Я пытался, – негромко рыкнул блондин, притягивая мою голову для поцелуя. Все, спусковой крючок сорвало. Наконец–то. Жадные губы, хриплый шепот каких–то обещаний. И руки: мои неловкие, неуклюжие, и его сильные и умелые.

Окончательно потерявшись в пространстве, я не сразу заметила, что лежала голой грудью на обнаженном крепком торсе. Куда исчезла часть одежды – осталось для меня загадкой.

Но мне больше не хотелось бежать или прятаться. Не было даже капли смущения. Потому что все происходящее казалось сейчас самым правильным, что могло бы быть.

Мужская рука легла на мою попу, вжимая меня в давно оживший пах. Надеждин качнул бедрами и сперва я решила, что он так заигрывает со мной. Но нет, Макс подмял меня под себя, оказавшись сверху.

– Маленькая моя, я только закрою дверь, на замок, – шепнул мне в губы блондин и… оставил буквально замерзать в одиночестве.

Правда, всего на одно мгновение. И вот, идеальное мужское тело вновь окутало меня своим теплом и дурманящим запахом. Жадные губы поползли исследовать мою кожу, зацеловывая каждый миллиметр.

– Моя сладкая, – легкий укус под ключицей, – моя маленькая, – нежный поцелуй, – моя вкусная, – и вот язык рисовал дорожку вниз, к пупку. И еще ниже.

Внезапно я оказалась совершенно нагой и пошло раскрытой перед Надеждиным. Я уже знала, представляла себе в полной мере, что собирался делать дальше блондин. Его руки неспешно поглаживали мои бедра изнутри, а взгляд, – хищный, жадный, голодный, которым он наградил меня, – обещал слишком многое.

Впрочем, мужчина не обманул. Мои ноги лежали у него на спине, а руки сильнее прижимали блондинистую голову к моему лону. Я думала, что уже все знаю, но нет. Медленная, неторопливая пытка, сводящая с ума, заставляющая трепетать перед каждым движением проворного языка, доводила до безумия. Я и плакала сквозь крики, и кричала сквозь слезы – настолько хорошо мне было.

Наконец мое тело окончательно скрутило в тугой узел, который взорвался, унося меня в бездну вроде бы знакомых, но совершенно новых ощущений. И не только где–то внизу. В висках стучало, в глаза плесали разноцветные пятна, а голос и вовсе сел.

Настолько потрясающе я себя еще не ощущала никогда. И тепло, которым вновь было окутано мое естество, только усиливало это послевкусие.

А затем наступила боль. Острая, жгучая, сильная. Только я не могла кричать, или даже пошевелиться. Лишь слезы брызнули из глаз.

– Тшш, маленькая моя, – пробивался сквозь вату в ушах успокаивающий шепот. – Больше больно не будет, обещаю.

Нежные, осторожные поцелуи мягко собирали влагу со щек, пока я осознавала происходящее.

Там, откуда шла боль, было тесно. Непривычно и как–то странно. А еще мне было немного тяжело, потому Максим лежал на мне. С удивлением подняла веки. Надеждин внимательно всматривался в мое лицо.

– Мы… я… – язык заплетался, не позволяя выдать мысль.

– Теперь ты женщина, – едва заметно улыбнулся блондин. – Моя.

Его губы снова накрыли мои. И теперь, пожалуй, я могла назвать этот поцелуй по–настоящему взрослым, потому что боль отошла на задний план, а мужчина уносил меня вместе с собой в пучину совсем других ощущений.

Конец