— Нас точно не убьют? — спросила Элен.

— Нет, — весело ответил Пашка. — Максимум похитят для выкупа.

Я заржал. Наши рюкзаки с провизией безусловно привлекали внимание. Но четвёрка крепких молодых ребят, это не то, с чем будут связываться мимокродилы ловцы удачи.

Мы добрались до девятиэтажной заброшки. Эту высотку достроили, но не сдали. Что-то там какая-то финансовая афера, деталей уже не помню. Мы поднялись на крышу, я затащил брата на спине как рюкзак, а Мбаку помог поднять коляску.

Опустил Пашку и потёр горящие ноги.

— Нормально так пробил мышцы, — довольно заявил я.

— А ты любишь крыши, — заметила Рин.

— Отсюда небо лучше видно, — пожал я плечами. — Тут простор чувствуется. Будто немного отстраняешься, вырываешься из города.

Элен снобским взглядом осмотрела округу.

— Да уж. Из этого района точно хочется вырваться.

Мы разложили еду на ящики. Уселись в круг. И я разжег огонь в бочке.

Элен скептически смотрела на все приготовления и всё же не выдержала и сказала:

— Так вы тут в гетто развлекаетесь?

Брат закивал. А я мечтательно добавил:

— Ещё бы крысу поймать и на вертел.

Аманда и Рин засмеялись. Ментатка сказала:

— Не будь такой снобкой, Элен. Просто расслабься.

Девушка подстелила себе под задницу рубашку и всё же села.

— Так чем всё кончилось? — спросил Мбаку.

И мы начали пересказ, перебивая друг друга и дополняя.

— Погоди? — воскликнул парень. — Что ты сделал? Ампутировал руку акульей пастью? Ты полный псих! А откуда ты знал, что это сработает?

— А я и не знал, — улыбнулся я. — Но шанс был. Ты разве не помнишь, как мы на биологии проходили зомби-вирусы.

Я повернулся на нашего лекаря за комментарием. Она дежурно начала рассказывать:

— Когда вирус попадает в рану туда спешат макрофаги и нейтрофилы…

— Э-э-э, — протянул Мбаку.

Девушка вздохнула и закатила глаза.

— Туда мчатся клетки-санитары и клетки-бойцы. Одни замедляют размножение вируса, другие уничтожают уже зараженные клетки. Удалив кисть, ты уничтожаешь девяносто девять процентов «морфеев». Но вирус всё равно может проникнуть в кровь и разойтись по нервам и лимфоузлам. Так что Анду очень сильно повезло.

С нужными навыками, которые я получил в Пути.

Мы продолжили рассказ.

— Крутяк! — сказал Мбаку, когда закончили. — Жаль не видел всё своими глазами.

А мне представилась возможность задать волнующий меня вопрос.

— А почему ты не свалила из вентиляции? — уставился на Элен.

Она пожала плечами.

— Интересно было. Погоди, а с чего ты решил, что именно я там была?

— Ну даже не знаю, — протянул я. — Очевидно, что если кто и нарушил геймплан, то это ты. Аманда, сколько ты в спорте?

— Всю жизнь, — пожала она плечами.

— Ну вот и ответ.

Элен лишь скрестила руки на груди и спросила, глядя на меня с братом:

— И у кого из вас первое место?

Я ткнул большим пальцем себе в грудь.

— Интересно будет глянуть на рейтинг, — сказал я.

— Завтра посмотрим, — заявила Аманда. — Им же надо всё тщательно пересчитать.

— Мне кажется, — начал Мбаку. — Я где-то в конце первой тридцатки.

— Да брось, — пихнула его в плечо Бронкс. — Я вот точно в ТОП-четыре. Всё же единственная выжившая на испытании.

— Эй, а как ты меня узнал? — обернулся я на Пашку.

— Ты шутишь? Я тебя всю жизнь знаю. Будь ты хоть трижды под чужой личиной с щёткой усов или с бородой. Кстати, Лу, оказывается тоже участвовала.

— А почему не сказала?

Брат пожал плечами.

— Девчонки. Поди узнай. С Бронкс всё понятно, а ты вы вот почему решили в это вписаться? — он посмотрел на одноклассниц.

— Ну-у-у, — протянула Рин. — Дигма для меня особое место. Место тишины. Там мой дар не работает. Это очень полезно, лишаться чего-то вот так в игровой форме. Больше ценишь потом. Для ментата важно иногда отключать способности, чтобы вспоминать какого это быть обычным человеком. Знаете, у нас есть много неприятных профессиональных привычек. Так что какая бы жестокая ни была Дигма, я её нежно люблю всем сердцем, потому что это вообще другая жизнь.

Все посмотрели на Элен.

— А ты? — спросил я.

— Ну типа просто захотелось, — пожала она плечами.

— Ясно, — разочарованно протянул я.

— Ну что? Я всегда хватаюсь за возможность проявить себя, вот и всё. Это уже как рефлекс. Мне нравится выигрывать, а кому нет?

Было в этом что-то глубинное. Какая-то боль, которую она не хотела раскрывать. Да, собственно, мы и не друзья даже, чтобы таким делиться.

— А это что за пустырь? — спросил Мбаку, оперевшись локтями на парапет.

Я постарался сделать вид, что всё нормально. Но это было место моей битвы с Кармой. Рин, похоже, что-то почувствовала. Украдкой бросила на меня взгляд.

— Просто заброшенная стройка, — сказал я. — А что?

— Да так. Показалось, там мелькнула какая-то тень.

— Это вполне может быть, — пожал я плечами. — Водилось там всякое, а может и водится.

Парень сразу отпрянул от края крыши, и перетащил свои ящики так, чтобы не сидеть спиной к пустырю.

Мы хорошо посидели, потом я попросил ребят пока не раскрывать тайну анонимного персонажа и вывел ребят из района, и мы попрощались.

— Слушай, я сегодня с Лу за вещами, — сказал Пашка. — Завтра всё же первый полноценный учебный день. Заодно поспрашиваю у неё, что и как.

— Ага. Давай.

Чтобы не забивать голову дурными мыслями, я немного поразминался на заднем дворе. Вечером брат явился с новой одеждой.

— В кои-то веки не в твоих обносках, — довольно заявил он. — Ну, что скажешь? — покрутился Пашка вместе с коляской.

— Выглядишь как Добби, наконец попавший к хорошему хозяину.

— Иди ты! Я серьёзно, нормальные вещи?

— Да клёвые. Видно, что не ты, дерёвня, выбирал, а девчонка со вкусом.

А потом пришли родители, и мы их обрадовали хорошей новостью о выигрыше турнира.

— И когда вы успели так вырасти? — покачала головой мама.

Наутро только я вышел из душа и оделся, как отец позвал меня в ванну.

— Сын, сегодня важный день, — торжественно заявил он.

— М?.

— Ты, похоже, не заметил, но тебе уже пора. Вот, — он вручил мне станок для бритья.

Я поскрёб рукой по щеке. Подошёл к зеркалу. Ну да. Как-то со всей этой суетой даже некогда было себя разглядывать. А между тем тестостерон так и прёт. Ничего удивительного, рядом всё время девчонки, плюс физические нагрузки, да ещё вечные увороты от косы тётушки смерти.

— Пену можешь брать мою, только всегда потом ополаскивай баллон вот тут у дозатора. Ну и сверху вниз по росту волос брей. Иначе будет раздражение, если чесать лезвием против шерсти. Дальше разберёшься, — он хлопнул меня по плечу. — Наслаждайся моментом взросления. Года через два ты этот утренний ритуал возненавидишь, — с улыбкой добавил он. — И держи в голове мысль, что бриться тебе придётся до конца дней. — Папа зловеще рассмеялся и вышел.

Я почесал затылок. Как-то это всё неожиданно.

Я видел, как бреется батя, так что никаких трудностей у меня это не вызвало. Станок был не отцовский, а более подходящий для новичков, так что я даже не порезался. Намазался средством после бриться и вышел на кухню.

Мама, стоявшая у плиты, потянула ноздрями и обернулась. Грустно вдохнула, подошла и обняла меня, поцеловав в макушку.

— Эй, ты чего, мам?

Она опять горестно вдохнула.

— Как быстро летит время, — она ушла к плите, немного шмыгая носом. Голос слегка подрагивал. Растрогалась чего-то. — Скоро вы станете совсем взрослыми. Заведёте свои семьи и упорхнёте из гнезда.

— Куда мы упорхнём, мам? — весело осведомился я. — Из какого гнезда? У нас денег на ветки нет, чтобы своё свить.

— Вот-вот, — подтвердил брат. — Мы заедем сюда со своими женами и нарожаем тебе внуков.

— И внучек, — добавил я.

— Да-да. Штуки по три хотя бы. Будешь водиться и не заскучаешь.

— Ну всё-всё, — вытерла она слёзы. — Я поняла.