— Будет сделано, ваше темнейшество! — поклонился мне советник, и тут же, попятившись, выскочил из кабинета.

Я же, откинувшись в кресле назад, устало выдохнул. Демонстрация силы и могущества — это, конечно, хорошо, но справится ли Дина?

Как всегда, при мыслях о ней у меня начала болеть голова. Я откинулся в кресле, устало потирая виски. Перед глазами невольно всплыла картина: ее лицо в свете свечей в ту первую брачную ночь, упрямый блеск в глазах, когда она бегала от меня по спальне, словно от прокаженного. А потом тот поцелуй…

Проклятье. Этот поцелуй все изменил. В тот миг, когда ее губы коснулись моих, я почувствовал что-то странное — будто ток пробежал по венам, а темная магия, дремлющая во мне, встрепенулась и потянулась к ней. И это испугало меня. Я, Эларион, повелитель теней и хозяин этого проклятого замка, испугался собственных эмоций. Потому и ушел тогда из спальни — потому что не мог позволить себе слабости.

— Слишком раздражающая, — пробормотал я вслух, проводя рукой по лицу. — Наглая, дерзкая, вечно лезет не в свое дело…

Лучше бы я призвал Кхарос, как и планировал изначально. Она, конечно, не была бы столь послушной, но не задавала бы вопросов и не смотрела на меня так, будто видит насквозь. Но нет, судьба, или кто там еще, подсунула мне эту девчонку.

Сам себе удивляюсь: почему вообще позволяю ей дерзости, которых не простил бы никому другому? Никто не рискует говорить со мной в таком тоне, никто не отваживается бросать мне вызов — а она смеет так себя вести. И что хуже всего, мне это… нравится.

В памяти всплыл наш последний урок. Ее дрожащие руки, сосредоточенное лицо, когда она пыталась правильно направить поток темной энергии. А потом — эти слова: «Я хочу… чувствовать. Что я не просто ученица. Что я… женщина».

В тот момент внутри все перевернулось. Я хотел. Хотел догнать ее, развернуть к себе, прижать к стене и доказать, что она действительно женщина — моя женщина. Хотел, чтобы она поняла, кого отвергла.

Но она снова вернула меня с небес на землю всего одной фразой. «Ты не в моем вкусе». Эти слова ударили сильнее любого заклинания. И разозлили. Дьявол, как же они меня разозлили! А сейчас мне нужна ясная голова — не время для эмоций.

Я поднялся и подошел к окну. За стеклом простирались темные земли моих владений — леса, окутанные туманом, горы, пронзающие небо, дороги, поля. Все это требует внимания, силы, и защиты от врага. А я трачу время на размышления о какой-то девчонке!

Резко развернувшись, я зашагал по кабинету.

— Она должна сыграть свою роль, — произнес я вслух, словно убеждая себя. — Мы устроим этот прием, покажем всем ее силу. Пусть увидят настоящую темную королеву — жестокую, беспощадную. Пусть трепещут.

Но в глубине души я понимал: Дина не так проста. Она не станет марионеткой в моих руках. Она будет сопротивляться, спорить, огрызаться. И, что самое опасное, она заставляет меня чувствовать то, что я давно запретил себе чувствовать.

«Ты будешь играть по моим правилам, — подумал я. — Но почему же так хочется, чтобы ты бросила мне еще один вызов?»

Внутри снова всколыхнулось то самое чувство — раздражение, злость, притяжение. Смесь эмоций, которую я так долго подавлял. И на мгновение я позволил себе слабость — улыбнулся.

— Спину выпрямите! И голову выше — вы же королева, а не крестьянка! — хлестанул по ушам визгливый голос моего наставника манер и этикета. Арзамеса Линдона.

Тощий и длинный, будто палка, с острыми чертами лица и скользким взглядом он напоминал мне хорька. И характер у него был пренеприятнейшим — ему было плевать, что я королева, и он не испытывал ни малейшего пиетета ко мне. Впрочем, надо признать, учитель из него был великолепным, и все это нормы, правила и кодексы оседали в моей памяти намертво, а правильно ходить, смотреть, кивать и подавать себя, как настоящая королева, я научилась всего лишь за какую-то неделю.

— Вот теперь хорошо, — наконец, произнес Линдон, скорчив при этом такое лицо, будто все было просто отвратительным.

Я вздохнула и хотела расслабиться, ссутулиться как обычно, но под цепким взглядом наставника не посмела.

— Занятие окончено, можете идти. Завтра последний урок, а послезавтра бал, не забудьте!

— Забудешь тут... — тихо пробормотала я, желая сбежать отсюда, а лучше из замка куда подальше.

Черт с ней, с магией, тут бы выжить. А то, что на балу будет, мягко говоря, полный кошмар для меня, я не сомневалась. Ведь даже подготовка к приему оказалась той еще мукой: изматывающие тренировки магии, примерки платьев, уроки этикета и манер, танца и политики. Меня учили, как правильно подать себя, как не потерять лицо и при этом соблюсти приличия. Как ответить на дерзость, как осадить оппонента так, чтобы он не объявил тебе войну. И как сохранить достоинство, показав всем, что с королевой Ангельма стоит считаться.

Я выскочила из кабинета, будто ужаленная, и только оказавшись у себя, выдохнула. Впереди последние примерки и заключительный урок танцев. Но прямо сейчас я не готова к этому. Кажется, еще немного, и сдохну от усталости.

Выйдя на балкон, я полной грудью вдохнула свежий воздух, вкус которого почти забыла в этой бесконечной круговерти. Погода сегодня тоже порадовала, и даже вечером было тепло и хорошо. Небо радовало красивым закатом, в саду пели птицы, где-то журнала вода, и слышались негромкие голоса воинов гарнизона со двора.

Решив расслабиться немного, я вернулась в комнату за чашкой чая, которую принесли слуги. Но едва снова ступила на балкон, чуть не выронила чай из рук при виде нового действующего лица.

Тренировочная площадка, где воины оттачивали свои навыки, располагалась прямо напротив моего окна. И я частенько наблюдала за поединками, любуясь поджарыми могучими мужчинами в форме, двигающимися в смертельном танце. Но никогда до сей поры я не видела, чтобы тут занимался сам темный владыка, словно не царское это дело тренироваться вместе с простыми солдатами. Так какого черта он сейчас тут забыл?!

Я замерла с чашкой в руке, не в силах отвести взгляд. Эларион двигался среди солдат с какой-то хищной грацией — будто не сражался, а танцевал. Его обнаженный торс блестел от пота, мышцы перекатывались под кожей при каждом отточенном движении меча. Он был воплощением силы и власти — и в то же время в его движениях читалась какая-то нарочитая демонстрация, словно он знал, что я наблюдаю.

«Он делает это специально», — пронеслось у меня в голове. Сердце забилось чаще, ладони слегка вспотели, а чашка чуть не выскользнула из рук.

Он парировал удар одного солдата, тут же разворачивался к другому, уклонялся, наносил ответный выпад — все это с такой легкостью, будто игрался. И вдруг — я почувствовала это кожей — его взгляд метнулся ко мне. Наши глаза встретились на долю секунды, но этого хватило, чтобы внутри все перевернулось.

Эларион чуть заметно усмехнулся, на мгновение задержав на мне взгляд, а затем снова сосредоточился на тренировке. Но я больше не могла оставаться на балконе. Щеки пылали, дыхание сбилось.

— Дура, — прошипела я себе под нос, отступая назад и захлопывая дверь. — Он же просто играет с тобой. Он сам отказался от тебя, помнишь? Ты для него — инструмент, не более.

Я поставила чашку на столик так резко, что часть чая выплеснулась на скатерть. Надо взять себя в руки. Сохранить достоинство. Не поддаваться на эти провокации.

Урок танцев должен был начаться через час, и я уже была в зале, пытаясь отрепетировать шаги перед зеркалом. Но сосредоточиться не получалось — мысли то и дело возвращались к тому, что я видела на тренировочной площадке.

Дверь открылась, и я обернулась, ожидая увидеть преподавателя танцев. Но вместо него в зал вошел Эларион. Высокий, властный, в черном камзоле, подчеркивающем ширину плеч и стать мужчины. Его глаза сразу нашли меня, и в них мелькнуло что-то, от чего по спине пробежали мурашки.