Сейчас он как никогда раньше казался мне настоящим темным властелином, воплощением настоящей тьмы.

— Ты — идиотка, — прошипел он. — Почему ты запретила охране говорить про принца? Какого черта сразу не поехала домой? Ты забыла, кто ты, и как много от тебя зависит?

— Я не хотела тебя беспокоить, — сказала я, отступая. — Я сама бы справилась.

— Сама?! — он шагнул вперед, и комната содрогнулась. — Ты чуть не умерла! А если бы умерла — что тогда?

Мои планы? Мой трон? Да плевать мне на трон, если ты…

Он осекся, и я посмотрела на него недоверчиво.

— Что? — прошептала ошеломленно. — Ты же переживаешь, потому что лишишься королевы? Потому что все твои хитрые интриги пойдут прахом?

Эларион замер, и в комнате повисла тишина. Даже тени на стенах будто замерли.

— Потому что ты мне не безразлична, — выдавил он сквозь зубы. — Потому что каждый раз, когда ты исчезаешь, я боюсь, что не успею. Потому что ты не шахматная фигура для меня. И я… не хочу жить в мире, где тебя нет.

Он замолчал, посмотрев так, будто пожалел о сказанном. И развернулся, чтобы уйти.

— Эларион, — вырвалось у меня невольно.

Но мужчина не остановился.

Я бросилась вперед, схватила его за руку, внезапно поняв, что если он сейчас уйдет, то между нами снова вырастет непреодолимая стена. И я этого больше не хотела. Не теперь, после его признаний, после того, как броня, за которой он прятался все это время, треснула, обнажив его настоящего.

— Не уходи.

Эларион обернулся, и в его глазах я увидела растерянность.

— Отпусти, — сказал он тихо.

— Нет.

Я быстро встала на цыпочки и подалась к мужчине. А потом поцеловала, робко, отчаянно, преодолевая его сопротивление и собственный страх.

Эларион замер на мгновение, будто само время остановилось. Его глаза изумленно расширились, но в следующий же миг он схватил меня, прижал к себе, ответил на поцелуй — жадно, страстно, как будто пытался вобрать меня в себя. Его руки скользнули по спине, подняли меня. Я обвила ногами его талию, не отрываясь от него.

Он понес меня через комнату, не прекращая целовать. Мимо теней, которые плясали по стенам. Мимо черного огня, что погас следом за нами. В спальню, ту самую, где мы должны были проводить все ночи вместе, как муж и жена. Впервые после нашей свадьбы.

Дверь захлопнулась за нами сама. А за окном впервые за неделю из-за туч выглянуло солнце.

Глава 22

Эларион положил меня на кровать, не разрывая поцелуя — будто боялся, что я исчезну, стоит отпустить. Его губы скользили по моим, то жадные, то нежные, будто он учился меня заново. Я чувствовала его сердце — быстрое, сбившееся с ритма, как у пойманной птицы. Не властелина. Не короля. Мужчины. Моего.

— Эларион… — выдохнула я, когда он отстранился, чтобы снять плащ.

Он не ответил, только посмотрел так, что я забыла, как дышать. Его глаза — черные, как беззвездная ночь, — вспыхнули ярким огнем. Он стянул с меня платье, медленно, будто разворачивал подарок. Пальцы дрожали, словно он нервничал, но это, конечно, не могло быть правдой.

— Ты боишься? — прошептала я.

— Боюсь, что ты исчезнешь, — сказал он хрипло. — Что это — сон. Что завтра ты скажешь, что все было ошибкой.

Я приподнялась, коснулась его лица.

— Это не ошибка.

Эларион закрыл глаза, вдохнул мой запах, как утопающий — воздух. И снова поцеловал. Глубже. Настойчивее. Его руки скользнули по моим бедрам, впились в кожу, будто отмечая свое право на меня.

Он целовал меня будто в последний раз, ловя каждый мой вздох. Шею, плечи, грудь, живот — словно запоминал меня на ощупь. Я стонала, запускала пальцы в его волосы, цеплялась за спину, чувствуя, как под его кожей играют мышцы, как он дышит тяжело. Он был везде. В моих ушах — его шепот. На коже — его дыхание. В сердце — его имя.

— Ты такая… настоящая, — прошептал мужчина, скользя губами по моему бедру. — Не как все, кто был у меня раньше.

Я выгнулась, когда его губы опустились ниже, к животу. Мир сузился до ощущений — тепла его рук, пульсации внизу живота, его пальцев, ласкающих меня, исследующих, владеющих.

— Эларион… — выдохнула я. — Пожалуйста…

Он поднял голову, опалив меня жарким взглядом, в котором читалось безумное желание.

— Скажи, чего хочешь.

— Тебя. Всего. Сейчас.

Мужчина усмехнулся. И подался ко мне. Я закричала — от боли и наслаждения. Он замер, прижав меня к себе.

— Прости, — прошептал. — Я не могу медленно. Я… хочу тебя слишком сильно.

— Не останавливайся, — выдохнула я. — Никогда.

Он начал двигаться. Сначала медленно, потом — быстрее. Каждое движение — как удар молнии. Я впилась ногтями в его спину, прижалась к нему, застонала его имя, снова и снова. Он поцеловал меня и прошептал:

— Моя… моя королева… моя жизнь…

Я выгнулась ему навстречу, деля с ним одно наслаждение на двоих, и он захрипел, вжимаясь в меня. Его руки сжали мои запястья, прижали к постели. Эларион снова посмотрел на меня — и в этом взгляде было все: страсть, боль, любовь, страх.

— Не уходи, — прошептал он. — Обещай.

— Не уйду, — ответила я. — Только не от тебя.

Мы лежали, сцепившись, не в силах разомкнуть объятий. Его сердце билось у меня под ухом. Я провела пальцем по шраму на его плече.

— Ты не такой, каким кажешься, — сказала я.

— А каким я кажусь?

— Холодным. Жестоким. Безразличным.

Эларион усмехнулся, но не открыл глаз.

— А ты разрушила все стены. Одним взглядом. Своим поцелуем.

Он резко приподнялся. Посмотрел мне в глаза. И вдруг — сказал:

— Люблю тебя, моя королева.

Я замерла.

— Что?

— Люблю, — повторил он, и в голосе больше не было льда и притворства. Только искренность. — С того момента, как ты впервые посмотрела на меня. Когда не испугалась меня, и посмела бросить вызов. Когда согласилась стать моей женой. Уже тогда я пропал, просто не сразу понял это.

Слезы потекли по щекам, но я не сдерживала их.

— Я тоже, — прошептала, всхлипнув. — Я тоже люблю тебя.

Эларион улыбнулся тепло и прижал меня к себе. И мы снова потерялись во времени.

Пробуждение вышло странным и неожиданно приятным. Сначала до меня донесся ароматным запах выпечки и травяного чая. А после моих губ коснулись нежным поцелуем.

— Вставай, соня, у нас много дел, — с притворной строгостью произнес Эларион, скользнув губами к шее, а после к груди.

— Может, ну их, эти дела? — прошептала я, сладко потянувшись.

Воспоминания о прошедшей ночи отозвались внутри странным счастьем и смущением, и я невольно улыбнулась, потянувшись к мужчине.

— Может, ты и права, — усмехнулся он, откинув одеяло. — К черту дела.

Взвизгнув, когда его пальцы залезли мне под сорочку, я сердито фыркнула, собираясь встать. Но владыка не дал этого сделать, и из постели мы выбрались только к обеду. Но я нисколько об этом не жалела.

Проснулась я в очередной раз от его теплого, ровного дыхания на шее. Рука Элариона лежала на моем бедре, а сам он уткнулся лицом мне в плечо, выглядя таким домашним и умиротворенным, что у меня сердце защемило. Я не шевелилась. Хотела, чтобы этот момент длился вечно: тишина, утренний свет, просачивающийся сквозь тяжелые шторы, и он рядом, настоящий, живой.

Когда все тело затекло, и захотелось в туалет, я все же осторожно повернула голову. Эларион спал. Впервые за все время спокойно. Без напряженной складки на лбу, без сжатых губ. Лицо его выглядело моложе, будто тьма, что всегда окутывала его, отступила, давая передышку.

Я улыбнулась и коснулась его щетины кончиками пальцев. Подумать только, темный властелин в моих объятиях, словно хищник, которого приручили.

— Не думала, что ты способен на такое, — прошептала я. — Спишь, как нормальный человек.

Он не открыл глаза, но уголок губ дрогнул.

— А ты — воровка, — пробормотал он, не разжимая век. — Крадешь мои поцелуи и мое тепло.