На размышления не было времени, и я успела лишь подумать, что если мы схлестнемся, то пострадают многие. Но... Я чувствовала, что моя магия, тот дар, что проснулся у меня, предназначен для другого. И, кажется, я могу остановить все, пока не поздно.

«Замрите! — мысленно приказала я мужчинам, отчего-то уверенная, что это сработает. — Отпустите магию и извинитесь друг перед другом!»

Я затаила дыхание, чувствуя, как внутри все напрягается до предела. Мои слова, мой мысленный приказ — они сработали.

Эларион и Уильям замерли в шаге друг от друга, словно окаменев. Магическое сияние вокруг них дрогнуло и медленно, неохотно погасло. Тьма Элариона растворилась в воздухе, а белый свет Уильяма угас, будто задутая свеча.

Гости замерли, затаив дыхание. Кто-то прикрыл рот рукой, кто-то отступил еще на шаг, а кто-то, наоборот, вытянул шею, пытаясь разглядеть, что происходит.

— Приношу свои глубочайшие извинения, ваше величество, — произнес Уильям с натянутой вежливостью, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Мои намерения были истолкованы неверно. Прошу простить мою неуместную пылкость.

— И я прошу прощения, — глухо отозвался Эларион, и его голос прозвучал так, словно он говорил сквозь зубы. — Возможно, я был излишне резок. Это всего лишь недоразумение.

Я ощущала их сопротивление — они боролись с моим приказом, пытались сбросить его, как тяжелую цепь. Но я держала крепко, не позволяя им вырваться.

«А теперь, — я усилила мысленное давление, пугаясь собственных способностей, — принеси клятву, Уильям. Магическую клятву, что не причинишь вреда ни мне, ни Элариону».

Принц на мгновение замер, его глаза сверкнули злобой, но он не смог противостоять моей воле.

— Клянусь своей магией, — произнес он медленно, и в воздухе вспыхнула тонкая серебристая нить, обвившая его запястье, — что не причиню вреда ни королю Элариону, ни королеве Дине. Да будет так.

Нить растворилась, и я наконец отпустила их.

Мужчины встряхнули головами, словно сбрасывая с себя мои чары, и принц Уильям мазнул по мне полным жгучей ненависти взглядом. А после, развернувшись, быстро вышел из зала, едва не снеся собой людей по пути.

Эларион чуть замешкался, но тут же резко повернулся к гостям, и его голос зазвучал громко и властно:

— Все в порядке. Это было лишь небольшое недопонимание. Праздник продолжается!

Музыка заиграла снова, гости неуверенно задвигались, начали перешептываться, но постепенно напряжение в зале стало спадать. Кто-то рассмеялся, кто-то поднял бокал, и вскоре атмосфера снова наполнилась весельем, хотя и не таким беззаботным, как раньше.

А я почувствовала, как силы покидают меня. Ноги подкосились, и я едва не упала, но Эларион успел подхватить меня под локоть.

— Дина? — его голос прозвучал неожиданно мягко. — Что это было?

Я подняла на него взгляд, чувствуя, как дрожат руки. Еще бы я сама это знала. Но теперь враг знает, на что я способна, и я уверена, что он найдет способ обойти клятву.

— Почему вы враждуете с принцем? — спросила я прямо, глядя ему в глаза. — Объясни мне. Сейчас же.

Лицо Элариона мгновенно помрачнело. Он оглянулся на гостей, затем кивнул, взял меня за руку и тихо, но твердо произнес:

— Прошу прощения у всех присутствующих. Нам с королевой нужно обсудить кое-что важное.

Не дожидаясь ответа, он повел меня прочь из зала. Мы свернули в боковой коридор, затем в гостиную для приватных бесед. Эларион закрыл дверь и обернулся ко мне.

— Ты использовала ментальную магию, — произнес он, и в его голосе звучало не столько удивление, сколько настороженность. — Я никогда не слышал, чтобы кто-то мог так легко подчинить двух магов такого уровня. Это просто… поразительно!

— Я и сама не знала, что так могу, — призналась я, опускаясь в кресло. — Просто… почувствовала, что должна это сделать. Иначе все закончилось бы катастрофой.

Он помолчал, затем сел напротив, внимательно глядя на меня.

— Уильям та еще сволочь, — наконец произнес он. — Он слишком честолюбив и алчен, и ему мало того, что у него есть. Он умеет очаровывать, внушать доверие, а потом наносить удар в спину. Когда-то он предал моего отца, желая заполучить трон Ангельма, и он погиб из-за него. А его отец, Джонатан, король Гардоса слишком слабоволен и глуп, чтобы заметить, что творится у него под носом.

Я нервно поежилась. Кажется, все гораздо сложнее, чем думала.

— Теперь он знает о моем даре, — тихо сказала я. — И, возможно, захочет использовать это против нас.

Эларион кивнул.

— Ты воздействовала на него, заставила принести клятву против воли — он этого так не оставит. Поэтому мы должны быть начеку. Но это потом. Ты истощена, отдохни. Завтра поговорим.

— Осторожней! — прикрикнула я на кучера, который ехал так, будто специально собирал все кочки и ухабы.

Собственный голос прозвучал непривычно, с какими-то новыми нотками властности и стали. Черт, кажется, я привыкаю к роли королевы. Вхожу в образ, так сказать. И неизвестно, как долго мне придется играть эту роль — за всеми событиями я совершенно забыла про свое желание сбежать от Элариона.

Карета выровняла ход, и меня больше не кидало из стороны в сторону, но поездка все равно была далека от комфортной. Черт, как же скучаю по машинам родного мира, с их бесшумным, мягким ходом, удобными сидениями и кондиционером.

— Сверни тут! — приказала я, решив сначала, перед прогулкой по городу, посетить модный салон.

Чертовы местные платья меня дико раздражали своими тугими корсетами и кучей юбок, в которых я вечно путалась. А дворцовый портной был жутко консервативен, и стоит мне намекнуть на платье без корсета, или, боже упаси, брюки, как его точно хватит кондратий.

Так что пора было вводить новую моду — королева я все же или нет? А если местные модницы подхватят мою задумку, то даже у нашего портного не будет шансов отказаться.

Карета остановилась возле роскошного одноэтажного здания с пафосной архитектурой, словно тут не салон находился, а как минимум картинная галерея.

— Ваше величество, — раскрыл передо мной дверцу один из моих телохранителей, суровых и молчаливых гвардейцев.

Эларион настоял, обмолвившись в очередной раз, что стоит опасаться следующего хода от его высочества. И я ему верила, собственно, поэтому согласилась терпеть рядом этих двоих, которые словно стали моей тенью. Лишь позже, когда схлынул адреналин после бала, я осознала, что натворила. Что собственными руками нажила себе заклятого врага.

Слухи о произошедшем на приеме витали в замке повсюду, словно не было других тем для обсуждения. Слуги шептались за моей спиной, смотрели на меня с каким-то испуганным уважением, и выполняли все мои приказы по первому же слову. Кажется, я совершила нечто невозможное, пусть они могли только догадываться, как у меня это вышло.

Впрочем, благодаря слухам я узнала много интересного, например, что в высшем свете меня кем только не считали. Что на полном серьезе при дворе подозревали, что я ведьма, что у меня проклятый дар, что я слуга демонов, и прочую ересь. И так я узнала, что враги Элариона присмирели после приема, ведь даже заклятый враг его темнейшества, могущественный и влиятельный, отступился и принес клятву.

Эларион делиться со мной новостями, разумеется, не спешил, все пропадая где-то после бала. И даже занятия наши временно отменил, так и не объяснив причин.

— Ваше величество — двери салона распахнулись, и хозяйка — высокая, статная женщина в серебристо-сером платье с лебединой осанкой — сделала глубокий реверанс, едва меня завидев. — Какая честь! Добро пожаловать в «Люмьер»!

Я замерла на пороге, не ожидая такого размаха. Внутри салон оказался еще более роскошным, чем снаружи: хрустальные люстры, зеркала в позолоченных рамах, мягкие ковры цвета дымчатого жемчуга. Воздух пах дорогими тканями, лавандой и чем-то сладковатым — благовониями, наверное.

— Я… — начала я, но осеклась. Голос снова зазвучал не как мой — тверже, выше, уверенней. — Я хотела бы пошить что-то новое. Что-то… не по правилам.