— Тогда между нами невозможны никакие особые отношения, — заключила я серьёзно и слезла с широких бёдер. — Если ты уже сейчас не считаешь меня лучшим вариантом, то ничего не получится. Может, кто-то из моей экспедиции, также как и я, забрел в ваш мир и сможет составить достойную партию.

Я видела на коробле ещё как минимум троих женщин. Подожди, может, тебе повезёт, и они попадут в твою постель.

Я слезла с кровати, не желая находиться рядом с мужчиной, который меня отверг. Спряталась за изножьем, сев на пол и обняв себя за колени. Плакать было бессмысленно, хотя очень хотелось. Такова жизнь. Как только ты влюбляешься, то понимаешь, что кто-то может изрядно потоптаться на твоих чувствах грязными ногами. И неважно, сколько денег на твоём счету и кто твой отец.

— Я согласен, — отвечает мужчина неожиданно и твёрдо.

— С чем ты согласен? — спрашиваю, сдерживая порыв подняться и посмотреть ему в лицо, чтобы распознать ложь.

— Я согласен на особые отношения с тобой. И если появятся другие женщины, они займут постели моих людей. Я претендовать на них не буду.

— Ты уверен? Есть женщины намного красивее меня. Привлекательнее, да и в постели они могут быть лучше.

— Я уже сказал своё решение. Иди ко мне, — серьёзно отрезал Эдриан, прекращая мои попытки найти лазейку в его обещании.

Я поднялась на ноги и, взявшись руками за изножье, посмотрела на мужчину, который выбрал синицу в руках, а не журавля в небе. Возможно, он солгал, и как только появится женщина, сразу предаст меня, но мне отчаянно хотелось ему верить.

Дальше последовали несколько прекрасных дней, наполненных поцелуями и страстным занятием любовью, пока я не проснулась в крови.

— Анна, — трясёт меня за плечи король утром.

— Анна, проснись, ты ранена, — паникует Эдриан и бьёт меня по щекам, думая, что я без сознания.

Переворачиваюсь на бок, скидывая мужские руки, и пытаюсь ещё немного поспать.

— Анна! — взревел король, оглушая меня и подкидывая от страха на месте.

Его лицо покрылось лёгким белым пушком, как и другие голые участки кожи.

— Что случилось? — смотрю на него ошарашенно.

— Ты ранена! Ты истекаешь кровью! — злится мужчина, почти оскалившись как зверь. — Почему ты не сказала мне? Почему ты занималась со мной любовью, если теперь истекаешь кровью?!

Я не сразу поняла претензию мужчины, но быстрый взгляд на ничем неприкрытые бёдра всё прояснил. Эдриан, по всей видимости, хотел меня обнять или разбудить ласками и обнаружил женские дни.

Я ещё не успела рассказать ему об этом явлении, не до этого было.

— А что, ты так волнуешься, ну подумаешь, помру... — растянулась в улыбке я, смотря на короля, у которого явно не всё под контролем.

— Нет! Ты моя вещь, моя собственность, ты не имеешь права умирать! Я король! Ты обязана меня слушаться! — истерика Эдриана показывала мне, что он и сам влюблён в меня не на шутку.

Странно узнать об этом таким образом, но это так. Он злится, покрывается шерстью и запрещает мне умирать.

Хотелось поиграть в эту игру подольше, но я решила не доводить возлюбленного до инфаркта и поведала тайну. С выгодной позиции, конечно же.

— Я не умру. Это особенность моего организма — каждые двадцать восемь дней избавляться от лишнего. Но в этот период я очень эмоциональна, меня нельзя обижать, расстраивать и лучше кормить сладким.

— Это болезнь?

— Своего рода да. Она на всю жизнь, но от неё не умирают.

— Тебе больно?

— Как будто кто-то давит на живот вот так, — я вытянула руку и надавила Эдриану на живот рукой, но он сразу напряг мышцы пресса, не позволяя объяснить до конца суть.

— Расслабься, — фырчу на него и снова давлю. — Вот такое чувство.

— Постоянно?

— Пока не перестанет течь кровь, потом это чувство исчезает.

— Но ты не умрёшь?!

— Нет, не умру, — ответила, широко зевнув.

Спать ещё хотелось.

— А секс? — спрашивает чуть вскользь, будто для галочки.

— Пока нельзя.

— И что мне делать? — смотрит король Эдриан пристально.

— В каком плане?

— Тебя можно вообще трогать? Ходить тебе можно? — снова заваливает вопросами король.

— Товарищ, а принеси-ка мне водички в тазу и чистые тряпки, — прошу мужчину.

Надо всё убрать, а то он не отцепится от меня и будет паниковать каждую минуту. Полночи не давал мне спать, теперь ещё и утром устроил истерику.

— Иди погуляй, — помахала я Эдриану ручкой, когда тот выполнил мою просьбу.

Сделав всё цивильно, я и простынь застирала, и рубаху натянула. Нижнее бельё пришлось немного затянуть по бокам, чтобы не спадало на бёдрах. «Теперь никто и не догадается, что я при смерти», — хохотнула от этой мысли, вспоминая перепуганного возлюбленного. Осталось только перестелить постель и съесть чего-нибудь сладенького.

— А-а-у, — скривилась, почти прищемив себе палец дверцей шкафа, где я искала чистое постельное.

В комнату тут же влетел Эдриан с испуганным видом.

— Что случилось?

— Ты что, подслушивал? — вскидываю бровь.

— Нет, — растерялся мужчина.

— Ты подслушивал, — уже утверждаю.

— Что я должен делать, если ты умираешь? Конечно, я подслушивал, — злится беловолосый.

Я лишь улыбнулась, понимая, что женские дни и правда несведущему человеку объяснить тяжело. Он до этого и женщин-то никогда не видел.

— А у вас тут нет, случаем, шоколада? — спросила я, опускаясь на чистую постель.

— Я не знаю, что это. Напиток? — предположил король.

Что-то я совсем не подумала: откуда посреди снежной пустыни взяться какао-деревьям? По моему грустному лицу Эдриан понял, что того, что попросила, тут точно нет. Мужчина сел рядом и прижал меня к себе.

— Народ очень недоволен, что ты почти не выходишь из моей спальни. Они подозревают, что я либо издеваюсь над тобой, либо попросту запрещаю выходить. Переживают за тебя, — признался король, поглаживая меня по спине. — Они хотят, чтобы ты рассказала про свой мир. И про других женщин.

— Мы с Браеном делали рисунки... — припомнила я.

— Как раз эти рисунки он и хочет завершить, тоже несколько раз порывался ко мне в спальню, — говорит Эдриан.

— А ты никого не пускаешь? — посмотрела на короля с усмешкой, на что он обнял меня ещё крепче.

— Ты сама дала обещание, что будешь только со мной. Уже передумала? — напрягается собеседник.

— Не передумала, но поговорить с другими я вполне могу.

— Боюсь, они хотят не только поговорить, но ещё и посмотреть, и потрогать, и много чего ещё... — ревностно произнёс Эдриан.

Обитель старейшин. Покои Ратона Воителя.

— Эдриан представитель древнего рода, но он не вправе владеть ей в одиночку! — стукнул по столу кулаком бывший начальник армии белых медведей Ратон, один из тех, кого убрали из совета по выслуге лет, но кто упорно стремился к власти и до сих пор поддерживал хорошую физическую форму. Не белые, а поседевшие волосы, завязанные в тугой узел на затылке, выдавали возраст. По меркам людского календаря ему было около пятидесяти двух лет.

Мужчина откинулся на спинку стула и смочил горло медовухой, пока его союзники спорили между собой.

— Я согласен! Но что мы можем сделать? Что? — спросил один из сидящих за круглым столом в опочивальне Ратона. Мужчина лет тридцати, ученый-ботаник по имени Саль.

— Украсть девчонку! — ответил Карим, бравый представитель дозорной стражи, который закончил смену и теперь обдумывал заговор.

— Там охрана! Думаешь, он не поставил стражников у двери? Сегодня ночью их было уже трое. Этот гад понимает, к чему всё идёт. Эдриан не дурак, — вступил в разговор тактик и стратег Диларс, лучший друг Ратона, можно сказать, правая рука.

В комнате собралось не меньше восьми человек, формируя костяк заговора против короля. Будущие предатели хотели забрать своё. Рыжая девушка — только предлог, чтобы попытаться свергнуть нынешнюю власть. Эдриан — неплохой правитель, но когда имеешь дело с династией, всегда задаёшься вопросом: «А что если…». Как и в этом случае.