Я пришла к выводу, что любовь затуманила мне разум, впервые с юности. Школьная любовь случается по неопытности, а вот моя случилась исключительно по дурости. Узнай мой отец, что Эдриан не сразился за меня, он взревел бы зверем. Я — самое ценное, что есть у папы в жизни, но не самое ценное для короля. Для короля главное — власть. Внутри поднималось цунами возмущения, но я держала лицо. По венам разливался жар горечи и обиды, но ни один мускул не дрогнул. Я смотрела в голубые глаза, не отрываясь, как прибитая гвоздями на распятье. В голову лезли постельные утехи, сильные мужские руки, шёпот и недолгие разговоры по душам, но, кажется, Эдриан не заметил этого.

— Будет много стражников, — предупредил собеседник, наблюдая за моей реакцией.

— Хорошо. Найди для меня одежду. Я хочу отправиться туда сейчас же.

Много мужчин — плохо. Выберешь одного — он от тебя откажется. Стараясь не нагружать разум размышлениями, я всё равно пропускала колющие мысли внутрь. Точнее сказать, позволяла им генерироваться внутри, как в ядре компьютера. Здесь живут без современных технологий, без спутниковой связи и модных трендов. Здесь всё по-другому, но мужчины такие же.

Эдриан хотел помочь мне с одеждой, но я оттолкнула его локтём. — «Только не реви», — уговаривала себя, натягивая вторые штаны поверх первых и заправляя в них рубашку. Тёплая шуба из белого меха была мне великовата, но король подпоясал меня ремнём, затягивая узел сильными руками, так что кожа, кажется, трещала. На голову я натянула капюшон, но правитель решил иначе. Достав из шкафа шерстяной свитер, он разрезал его ножом, делая из рукава шапку. Нитки торчали по краю, но это не помешало Эдриану натянуть мне на голову новый предмет гардероба. У оборотней шапок я не видела. Может, их и нет вовсе? Король говорил, что они проще переносят низкие температуры, а если перевоплотиться в медведя, то и вовсе могут жить на голом льду.

— Ты же понимаешь, что у меня нет выбора... — тихо произнес Эдриан, оправдываясь и затягивая кожаные вязки от капюшона на моей шее.

— Я ничего тебе не сказала, — выпалила я, нахмурившись.

— Но по твоему лицу всё видно. Мой выбор может понять только король, я должен быть мудрее. Я нужен живым.

— Или ты просто струсил... — пробормотала я себе под нос, но Эдриан вздернул меня за плечи.

— Ты смеешь спорить с королём? Ты смеешь обвинять меня в трусости?! Тогда ты глупа, и я правильно поступил, отказавшись от боя, — почти рычит мужчина мне в лицо, прожигая взглядом. Его кожа покрывается короткой белой шерстью, а зубы, кажется, увеличиваются до размера клыков. Несколько мгновений, и собеседник берёт себя в руки, одевается молча в похожую меховую шубу гораздо больших размеров и, как собаке, бросает мне сапоги. Мех на подошве. Так можно описать эту обувь. Огромные толстые носки, в которых сразу стало жарко, а может, мне жарко от гнева и обиды. Я вышла из спальни вслед за Эдрианом и шокировано застыла. Отряд в тридцать человек, полностью вооружённый, стоял на изготовку. Король встал в центр, переговариваясь с людьми. Пять рядом, по шесть человек. Король занял третий ряд и посмотрел на меня, подзывая взглядом. Я неуверенно прошла к нему и осталась по правую руку от мужчины. Почти строевым шагом мы двинулись на выход.

За стенами города-цитадели была ночь. Не чернеющая загородная ночь со звёздами и Луной. Не городская, пусть и тёмная, но слепящая вывесками магазинчиков. Это ночь Антарктиды, когда вокруг только снег, когда вокруг только лёд и на многие километры никого. Сердце сжалось вновь, понимаю, где я нахожусь. Там, внутри города, за стенами я почти об этом забыла, убрав визуальный шум, а теперь вспомнила. Запнувшись за свою же ногу, чуть не упала на впереди идущего стражника, но Эдриан поймал меня за шкирку, как щенка, и удержал на месте. В следующий раз я инстинктивно схватила его за руку в районе локтя и сократила расстояние, между нами. Шок в мозгах, плохая видимость из-за плотно идущих мужчин впереди не позволяли сконцентрироваться. Эдриан высокий и видит поверх плеч стражников, а вот я смотрела им прямо в лопатки.

Стражники потихоньку переговаривались между собой, уточняя то самое место, где меня поймали, в то время как мы с Эдрианом играли в молчанку. Я не могла согласиться с мыслью, что влюбилась, а он... Не знаю, почему молчал он. В моём мире я вполне могла позволить себе мысль, что могу выйти замуж за короля, не экономически развитой страны, а скорее небольшой республики, но, всё же.

Я здесь оказалась, будучи даже единственной женщиной, король от меня отказался. Эгоизм съедал меня изнутри, подчёркивая каждый раз, что Эдриан не захотел сразиться. Избалованная дочка отца наконец получила пощёчину судьбы.

Южные сияния показались вдалеке, маленькой прорехе между плечами в меховых шубах. В тот день, когда я попала сюда, было именно такое сияние. В голову закралась мысль, что это не просто так. Мы остановились в ста пятидесяти метрах от того места.

— Тебя обнаружили здесь, — твёрдо сказал Эдриан. Стражники окружили нас, оставляя один на один. Из земли торчал ледяной кол с примороженным к нему красным флагом. Так они пометили точку, где меня нашли. Рыжие волосы равнялись красному флагу? Серьёзно?

— Я хочу пройти дальше, — заявила я Эдриану, который наблюдал за мной, сложив руки на груди.

— Я выполнил твою просьбу. Мы не договаривались гулять по всему льду.

— Сюда я прибежала, когда за мной гнались, а увидели меня вот там, у сияния, — возразила я. — Выполни мою просьбу как полагается, а не для галочки.

— Странная траектория для бега от преследователей... — поддразнил меня король.

— Я была напугана, — рыкнула я в ответ. — За мной гнались два белых медведя, я бежала там, где проще, а не по снежным барханам, ты...

Понимая, что злость во мне рождается с неуемной силой, я пнула по льдине с флагом. Как же всё не вовремя. Через пять дней я бы не была такой эмоциональной. Это просчёт системы. Подстава женского организма.

— Кажется, тебе уже хватит быть на свежем воздухе, — издевательским тоном произнёс правитель.

— Эдриан! — прикрикнула я на него, и сама пошла в сторону сияния, но стражники, выставив руки и закрывая проход, не пустили меня.

— Эдриан! Мне нужно туда! — обернулась я и почти взревела.

— Зачем? — поднял одну бровь собеседник. Нужно врать.

— Я потеряла дорогую мне вещь, украшение, которое подарил мне отец, — выдумала на ходу. — Золотое. Я хочу его найти.

— Это неправда. Всё это место обыскивали несколько раз, здесь нет твоих вещей, ни одной, — даже не дрогнув, ответил Эдриан.

— Оно же небольшое, вдруг вы не заметили... — растерялась на мгновение, но потом взяла себя в руки. — Эдриан, мне нужно туда. К сиянию. Обыскать место. Если я не найду — значит, так тому и быть. Мне очень дорога эта вещь.

— У тебя будет двадцать минут, не больше. Если задумаешь бежать, тебя сразу же схватят, — предупреждает меня король.

Пять минут мы шли молча. Чем ближе я подходила к сиянию, тем страшнее была мысль, что ледокол уже уплыл. Если я смотрела на переливы и полосы зелёно-синего цвета, как на чудо, то оборотни воспринимали это как обыденность.

У нас опять оставили в кругу, только на этот раз диаметром в тридцать метров. Чтобы снова пройти сквозь сияние, нужно было собрать всю волю в кулак. Я посмотрела ещё раз на Эдриана, который, сложив руки на груди, ждал, когда я начинаю искать украшение под ногами.

Если идти, то только с ним. Он хотя бы не будет меня мучить, как холод и голод, а смилостивится и убьёт сразу.

— Дай мне руку, — попросила я короля, и тот протянул ладонь с опаской.

Я сделала вид, что ищу что-то под ногами, пытаясь с меховыми сапогами раздвинуть небольшой слой снега. Мужчина заметно расслабился, видя, что я за него только держусь как за опору, чтобы не упасть. Я пару раз даже разгребла снег пальцами для видимости бурной деятельности. Всё ближе и ближе я подходила к сиянию, таща за собой Эдриана.