Ратон смотрел на Лордака с задумчивым видом. Это был не план мятежа. Это была ставка на закон, бой один на один. Если король проявит трусость, слова в горло уже не вернёшь, в глотку не засунешь. Эдриан будет знать про желание свергнуть его с пьедестала. Но в этом был и шанс не просто захватить власть, а легитимизировать её так, как не смог бы оспорить ни один житель города, прикрывшись девчонкой как весомым поводом.

Ратон уже обдумывал, кого может выставить на бой вместо себя, чтобы сразиться с королём, и его осенила мысль.

— Можно ли вызывать на бой короля каждому? Истрепать его и на третий или пятый раз добить окончательно? — задал вопрос хозяин покоев своему советнику.

— Ты начал думать, это хорошо. Каждый имеет право вызвать его на бой, пока у него под защитой чужеземец, не принадлежащий ни одному из кланов, — ответил, вытянувшись в улыбке, седовласый старец.

Родство кланов признавалось очень просто. Собрав десять и более свидетелей, мужчину клеймили, ставя оттиск сзади, на шее, там, где его после закроют волосы. Свидетели должны оставить свою подпись на бумаге, зафиксировав, что клеймо действительно есть и его рисунок соответствует клану.

У каждого из присутствующих в комнате была такая метка, а вот клеймо на девушке до сих пор никто не поставил. Адская боль равна принадлежности к клану. Захочет ли гостья терпеть пытку ради того, чтобы Эдриана не вызвали на поединок? Заживает кожа почти полгода, а рисунок впечатывается навсегда в тело того, кто определился со своей принадлежностью.

В объятиях Эдриана было тепло и уютно. Король так и не разрешил мне покинуть его покои, оправдываясь моим уязвимым состоянием. Он принёс мне завтрак, а потом и вовсе оставил меня до вечера наедине со своими мыслями.

Я думала о побеге. Невозможно о нём не думать, когда ты знаешь перспективу этого места. Здесь нет ничего, что мне нравилось. Нет личного фитнес-тренера, отдыха на море с сладковатым коктейлем, нет связи, интернета и моего отца.

Я бы могла забрать Эдриана с собой, показать ему другой мир: современный и технологичный. Закончить для него эту бесконечную зиму и процесс выживания. Интуиция подсказывала, что он не зря прячет меня от остальных.

Монополизация ресурсов никогда не приводила ни к чему хорошему. Сегодня ты король в прямом и переносном смысле, а завтра твоя алмазная империя может рассыпаться и предаст тебя как раз таки самый близкий человек. Что-то мне подсказывало, что на данный момент эксклюзивным ресурсом являюсь именно я.

Настороженность просыпается именно в тот момент, когда внешне мы ещё не понимаем проблему, но интуитивно её чувствуем. Прошло больше трёх дней, как я попала в обитель оборотней, а значит, ледокол уже отплыл обратно. Не думаю, что они вышли из графика, чтобы искать меня ещё дольше. Отрезвляющая истина ударила в голову, как шампанское. Целый день, проведённый без стимулирования точек удовольствия, на удивление, прочистил мне мозги. Дофамин улёгся в крови, позволяя хоть немного подумать. Есть ли возможность, что отец, узнав о моей пропаже, заплатил и задержал корабль среди льда, чтобы меня искали? Да, такая возможность очень высока, но не гарантирована на сто процентов.

Мне нужно выйти на разведку и под шумок утянуть Эдриана с собой в мой мир, но если мы застрянем посреди ледяной пустыни? Он может выжить в зверином обличии, а я, увы, не смогу. Точного ответа, как вернуться обратно, у меня нет. Может, я наступила в определённую магическую точку, а может, этот город открыт только для женщин, и судьба сама привела меня сюда, бросая мужчинам повод для распрей, как кость собаке?

Бизнесмена от простого обывателя всегда отличает риск. Многие миллионеры пробовали открыть своё дело не единожды, но, потерпев крах, не сдавались. Всплывать со дна нужно уметь. Запас стойкости, который многим не по карману, у меня был в наличии.

Если перспектива будущего меня не устраивает, тогда какой смысл в этом аккуратном будущем? Надо рискнуть. Эмоциональные качели, которые я устроила в своём мозгу, обдумывая множество вариантов, вымотали, но дали надежду.

Теперь нужно было уговорить Эдриана дать мне шанс на поиск лазейки в другой мир. Король вернулся неожиданно, напугав меня стуком двери и вырывая из рассуждений. Мужское лицо было тяжёлым, как камень, и, кажется, случилось что-то страшное.

— Меня вызвали на бой, — скупая фраза слетела с губ Эдриана, подводя итоговой чертой моим размышлениям о побеге. Правитель сел на край кровати у моих ног и посмотрел пронзительным взглядом.

— Что это значит? — спросила я аккуратно.

— У каждого из жителей города есть клеймо, принадлежность к клану. Пока у тебя нет такого клейма, ты чужеземка, и любой может оспорить твою принадлежность. Старым кланам нужны были рабы, помощники, которые принимали в клан с условием службы. Но соседний клан мог оспорить такое решение и забрать тебя поединком. Этот закон давно не нужен. Я собирался упразднить его, как и мой отец, но если бы мы лишились власти как правящая династия из-за чужака, или была бы опасность из-за чужака, тогда этот закон был подстраховкой. Сейчас же всё обернулось не в мою пользу. Тебя хотят забрать, и схема предельно понятна. Вымотать меня боем со многими и в конечном счёте убить. Я принял решение, Анна... — закончил свой спич Эдриан, и эта последняя нота мне не понравилась.

— Какое? — произнесла я, уже зная ответ. Я бы поступила также.

— Отдать тебя и посмотреть, как они грызут друг другу глотки. Я могу защитить тебя от побоев и клейма, если ты сама не согласишься на него. Как король, я могу наказать твоего нового хозяина за нечеловечное поведение, но ограничить половые связи не могу. Это не является насилием, пока ты согласна, — отвечает Эдриан, сверля меня голубизной своих глаз.

— Почему ты сразу не поставил на мне своё клеймо? — спросила я, всматриваясь в его лицо.

— Это слишком болезненная процедура. Даже если бы я это попытался сделать, нашёлся бы кто-то, кто захотел бы оспорить такое решение. Я хотел выждать время. Да и всё время людям свыкнуться с мыслью, что ты принадлежишь мне законно по праву лидера. Теперь же я понимаю, как ты захватила разум оборотней. Единоличное владение тобой невозможно, даже если я одержу победу в схватке. Некоторые считают тебя проказой, а другие успели возвести в культ божества. Но и тем, и другим нужно твоё тело. Я отдам тебя, сделав жест доброй воли для своего народа, — закончил Эдриан, напоминая мне, что он всё же в первую очередь король и удержать власть важнее, чем погибнуть. У него ещё не было наследника, поэтому его многовековой род тоже прервётся. Я не до конца понимала, как у них получаются дети, но явно магически. И только мальчики. С другой стороны, наследника тоже можно убить — это не стопроцентная гарантия продолжения династии.

Король наблюдал за моим молчанием и шокированным напряжённым лицом. Наверное, он ждал истерику, но её не случилось. Капризы — это роскошь спокойного времени. Я помню с детства, как меня учили в момент переезда из одного дома в другой, туда, где будет безопаснее, не задавать лишних вопросов. Если мы срочно летим в другую страну на частном самолёте, значит, так надо.

— Раз ты отказываешься от меня, я бы хотела потребовать компенсацию, — деловым тоном начала я, сдерживая обиду внутри и понимая, что поступок Эдриана продиктован логикой. Мужчина не обязан за меня драться, как бы мне не хотелось. Мне нужно быть хитрее здешней системы ценностей и существующих правил.

— Чего ты хочешь? — прищурился, поджав губы. Он и правда ждал другой реакции, это видно по лицу и чуть озабоченному взгляду, когда человек поймал диссонанс.

— Я хочу вернуться на то место, где меня поймали. Хочу исследовать его.

— Зачем?

— Ты задаёшь вопрос, но не имеешь на это морального права. Если ты труслив и под твоим же надзором боишься, что я сбегу, тогда и правда стоит отдать меня другому мужчине, — ответила я, разрезая словом, как острым лезвием. Обида показалась на поверхности, но сейчас была очень выгодна. Не истерика, а жёсткое требование, продиктованное обидой. Логично с моей стороны. Приговорённый к казни использует последнюю возможность на своеволие, обещая добровольно уложить голову под гильотину.