Вокруг ничего — снежная пустыня, посреди которой ледяной огромный дворец, на который не хватит денег даже у моего папочки.

«С другой стороны, если найти инвесторов, составить грамотную бизнес-стратегию и получить место в самом центре мегаполиса, то такой масштабный проект можно подтянуть и довести до ума», — подумала, проявляя свою коммерческую жилку.

Мы упёрлись в большие ворота, в которых была маленькая дверь для пропуска гостей. Маленькая относительно всего строения, естественно. Огромный белый медведь запросто пробежал бы через такую дыру. Я опасливо оглянулась назад, вспоминая про диких хищников.

Нас пропустили внутрь. Меня пихнули в спину, чтобы я не стояла на месте. А как не стоять, если то, что я увидела, — это произведение искусства? Дворец с ледяными сводами переливался на солнце, как самый яркий бриллиант.

«Они собирают солнечную энергию», — подумала я и упала на колени.

— А-ха-ха, ты совсем на ногах не держишься, урод? — смеётся надо мной один из стражников, который и толкнул меня в спину.

Эти двухметровые детины были не парадоксом, не исключением, а обычного размера по здешним меркам. Крепкие и сильные, как самые отобранные из помёта в нашем мире мужчины подгоняли меня идти вперёд.

Когда я оказалась в большом ледяном зале, похожем на гостиную, то почувствовала тепло. Такое ощущение, что вода, преломляя свет, грела помещение и освещала его одновременно. Лёд больше походил на толстое выкрашенное стекло, которое раньше использовали в витражах.

На полу по периметру стояли огромные горшки с деревьями и цветами, но их количество кратно увеличилось в следующем помещении. Оазис пестрил красками. Цветы, деревья, бабочки и даже птицы были здесь. Закрытая экосистема. Десятки фонтанов с неописуемо красивыми статуями. И всё это из полупрозрачного материала, похожего на лёд.

На меня смотрели как на седьмое чудо света: кто-то с подозрением, кто-то с интересом, но в основном всех заботил мой маленький рост и рыжий цвет волос.

Все, кто мне встречался, были одинаковой внешности, но старались её разнообразить: заплетали волосы по-разному, меняли фасон одежды, украшали лицо шрамами. Среди одинаковых копий пытались быть единственными и неповторимыми.

Кто-то разговаривал, обсуждая какие-то новости, другие, склонившись над фонтаном, игрались с водой. Третий стоял с куском бумаги у дерева с красными плодами, похожего на яблоню, и что-то записывал.

Это всё было похоже на большую ферму, которая живёт за счёт солнечной энергии, перерабатывает собственные отходы и стремится ничем не пользоваться извне.

Вырастив деревья, они могли собирать сладкие плоды и делать бумагу. Цветы и ягоды давали им красители, чтобы разукрасить своё лицо к празднику или ткань своей рубахи. Кажется, в углу, за стеной из лиственных плодовых деревьев, жили пчёлы.

Запах был разный: с одной стороны, свежесть от воды, чуть тёплый воздух, после этого неведомые мне растения и летающая, цепляющаяся за рецепторы сладость, будто арбуз оставили на столе в солнечный день. Нельзя не отметить старания этих людей, и теперь, шагая по большим залам, я понимала, что я для них действительно угроза.

Если они никогда не видели женщин, если они никогда не выбирались за полосу вечной мерзлоты, снега или льда, то любой человек для них будет опасен.

Это как, имея одно мировоззрение, спорить с человеком, у которого мировоззрение противоположное: вы никогда не придёте к консенсусу, но точно испортите друг другу настроение. Мне было страшно и интересно одновременно. Великие учёные давно хотели выстроить закрытые города, в которых всё можно добывать и получать путём закрытого цикла производства: от маленького кусочка курицы до большого бревна для строительства.

В какой-то момент мы свернули налево, зашли в большое помещение, похожее на тронный зал. Полукругом были выстроены троны, как у царей. Шёл какой-то ожесточённый спор, но все мигом затихли и посмотрели на нас.

— Кто это? — спросил мужчина без короны, но очень походивший на вожака, потому что сидел как раз посерёдке, так что количество огромных стульев по правую и левую руку от него было одинаково.

Каждый бизнесмен знает железное правило: ропщи перед инвестором и целуй ему ноги. А получив деньги, корми завтраками. Собственно, так я и поступила — бахнулась на колени перед массивным троном, высеченным из цельной глыбы синего льда.

— О великий владыка ледяного дворца и снежных земель, не казни меня, дай возможность показать себя в деле. Прояви милосердие своей огромной души, — причитала я, смотря в холодные, пронзительно-голубые глаза вожака. Его лицо оставалось непроницаемым. Все собравшиеся в просторном зале с высокими сводами переглянулись между собой и оглушили меня гулким, раскатистым смехом. Я съежилась, понимая, что моя манипуляция с треском провалилась.

— Вставай, убогий, — раздался резкий голос, и чей-то тяжелый сапог пнул меня по колену.

Я поднялась на ноги.

— Как ты забрался так далеко от огненных земель? — спрашивает король, жестом руки прекращая остатки смеха и тихие шепотки.

— Я не обладаю огненной магией, — оправдываюсь я, вспоминая прошлый разговор, — Я вообще не обладаю никакой магией.

— Врё-ёшь, — упрямо протягивает вожак.

— Парни, — король вдруг ухмыляется, потирает ладонью резко очерченный подбородок, — разорвать.

Разорвать? То есть на куски разорвать? Или как что разорвать? Ужас, острый и липкий, сжал горло. Двое сопровождающих за моей спиной, до этого стоявшие недвижимо, как изваяния, вдруг содрогнулись. Их фигуры начали расти, меховая одежда исчезла, а вместо людей передо мной возникли два огромных белых медведя.

— Твою мать! — вскрикнула я и снова обнялась с холодным каменным полом, упав в обморок и стукнувшись плечом с размаху.

Очнулась в незнакомой ледяной спальне, лежа на широкой кровати, покрытой плотными, грубо выделанными тканями. На удивление — мягко. Вокруг меня собрался целый консилиум из мужчин.

— Не трогай, вдруг этот урод заразный, — один мужчина, с длинным шрамом через бровь, говорит другому, помоложе, резко отдергивая чужую руку от моей обнаженной груди.

Я проморгалась, пытаясь прогнать остатки темноты перед глазами, и осмотрела себя — голая, словно нерв. Золотая тонкая цепочка с кулоном исчезла. Подарок отца. Жалко. Перевела взгляд на мужчин, попыталась оценить их заинтересованность в женском теле — нулевая, лишь холодное любопытство ученых, разглядывающих странный экспонат.

— Кто ты? Что за существо такое? — спрашивает вожак, уже хмуря свои густые светлые брови, а не насмехаясь, как в тронном зале. Кажется, его звали Эриан.

— Человек, — отвечаю уклончиво.

— Ты похож на нас, но не совсем. Ты новая форма жизни? Кто твой создатель? — напирает упрямый баритон Эдриана.

— Я форма жизни для красоты, я не умею драться или держать меч, я просто красивая, — отвечаю с милой, наигранно-невинной мордашкой, может, прокатит. Я втянула щеки, чтобы сделать скулы выразительнее, а губы сделала уточкой. Дура, что тут скажешь.

— Ты урод! У тебя кожа висит на груди! — морщится, будто от дурного запаха, другой мужчина за спиной короля. На его накидке аккуратными стежками спереди был вышит какой-то сложный знак: переплетение геометрических линий, и имя Браен. — А по нужде как ты ходишь? У тебя ничего для этого нет.

— Я могу рассказать, если вы пообещаете сохранить мне жизнь, — пытаюсь торговаться.

— Диктуешь мне условия? — поднимает одну бровь собеседник.

— Я хочу жить. Только и всего, — вру. Я бы взяла дробовик, если бы была такая возможность, и всех их... В общем, справедливость бы восторжествовала. Как тяжело без папы. Уверена, он бы смог договориться даже в такой ситуации. Бизнесмены не хуже дипломатов умеют улаживать конфликты.

— Существо для красоты, — фыркнул кто-то сбоку, отмечая ещё раз абсурдность данной идеи.

— Тогда почему вы все с таким интересом меня разглядываете? — задаю вопрос, и снова фырчание.